Детективная партия для скрипки

      Карачи, он же Урду, он же Синдхи — крупнейший портовый город на юге Пакистана, о котором знают немногие. Действительно, стоит ли тратить время на какой-то пакистанский городок, население которого составляет всего восемнадцать миллионов против восьми миллионов Лондонцев?       Не перестаю поражаться тому, насколько ограничены эти снобы. Хвалятся своими банковскими счетами, точно размером собственного эго, не имея ни малейшего представления о том, что кроме их маленькой квартирки на Кингс Кросс, а тем паче офиса на Джон Адам стрит, оказывается, есть что-то еще. Например, страна Пакистан, в которой обитают вовсе не арабы, как они могли бы подумать, а никому неизвестные мухаджиры, пенджабцы и даже пуштуны. Говорят они на языке урду, в редком случае на английском, что не удивительно, ведь половина населения не умеет читать, а другая половина настолько бедна, что не может себе позволить обучение даже в самой захудалой английской школе.       Какая ирония! Этот мир не только огромен, но еще и смеет плевать на интересы Британии, словно пес, сбежавший из-под колониальной палки. Некоторым банковским клеркам с патриотическим самосознанием стоило бы это узнать поскорее. Эй, кто-нибудь, расскажите им уже всю правду! А то, право, мне как-то неловко перед ними.       Впрочем, находиться на территории Пакистана одному, без оружия, в трущобах Урду, да еще и обладая при этом классической европейской внешностью - вот что действительно можно назвать неловкой ситуацией. Не в моем случае, разумеется. Свободное знание урду и местных обычаев, плотная темная куфия, скрывающая большую часть лица, скромное обаяние, и вот я уже нахожусь в гостях мелкого бандита «Лашкаре-Тайба», главенствующей преступной группировки Карачи, и поедаю весьма недурно приготовленного ягненка с чесноком. Правда, стоило его все-таки немного недодержать на огне, так мясо вышло бы сочнее.       Как бы невзначай брошенная фраза о Неверной, заключенной в пустынном лагере неподалеку от Абдул Рехман, мгновенно отзывается во мне знакомыми мурашками в районе затылка. Хамбали. Хм-мм… Где-то я его слышал… Ну, конечно! Криминальный авторитет и лидер группировки «Джемкаа Исламия», сотрудничающий в том числе с пакистанскими «Лашкаре-Тайба». Хамбали имел непосредственное отношение ко взрыву американского эсминца «Коул» в Йемене, был арестован в августе две тысячи третьего, однако, источники недвусмысленно намекают на то, что в Карачи прибыл именно он.       Шпионка, угрожающая раскрыть местонахождение Хамбали британским спецслужбам, женщина европейского происхождения и иной веры… Определенно это ОНА. Если мои умозаключения верны, Хамбали рассчитывает на то, что террористы выполнят за него всю черную работу, принеся ее отрубленную голову в знак признательности и глубокого уважения.       Вечереет, но плюс сорок три в тени буквально плавят мозг, выжигая глазницы горячим песчаным ветром. Мерзкий визг пробуксовывающих шин режет уши. Кузов грузовика до отказа заполнен ящиками со взрывчаткой, заботливо укрытой от любопытных взглядов пыльными тряпками. Мои глаза сверкают на фоне черной куфии как два острых клинка. Во мне нет ни капли жалости и ни капли сомнения в том, что я спасу ее. Эту Женщину. Водитель грузовика, любезно одолживший мне свое транспортное средство, мирно отдыхает на заднем сидении, будучи связанным крепкими веревками и похрапывая в засаленный кляп.       Солнце почти мгновенно проваливается в глотку пустыни, в считанные минуты погружая дорогу в густую тьму. Времени нет.       Что мы имеем? Около десяти минут на то, чтобы проникнуть в тщательно охраняемый вооруженными до зубов террористами лагерь, сорвать казнь и исчезнуть в пустыне вместе с освобожденной пленницей. Не забыть сразу после отхода отправить сюда небольшой штурмовой отряд. Сюрприз будет им обеспечен.       Вот и долгожданный пост, подсвеченный факелами и огненными языками костров. Господи, весь мир давно использует электричество, а здесь гордятся условиями каменного века! И это они называют себя карающей дланью Аллаха? До чего же они примитивны, как и все им подобные. Правда, звериные инстинкты всегда сильнее там, где нет избалованности цивилизацией, так что не стоит их недооценивать.       Слева оживляются охранники, и, кажется, легкая тень шевельнулась на вышке. Значит снайпер готов пустить пулю в мою голову, как только пойдет что-то не так. Сейчас он не является проблемой, однако в дальнейшем, при побеге, он станет настоящей занозой в заднице.       К грузовику подходят двое мужчин с автоматами, их пальцы как бы невзначай лежат на курках, готовые в любой момент использовать оружие по прямому назначению. Один — высокий и худой, судя по мешкам под глазами имеет проблемы с мочеполовой системой или с алкоголем, что вдвойне интересно. Неверный или грешит? Дряблая красноватая кожа, отеки на шее, желтоватые склеры — ошибки быть не может. Имеет пристрастие. Взгляд пытливый, держит ствол с упором на левую. Был ранен. Второй — крепкий, низкорослый, угрюмый, привык решать вопросы силой. В его узком лобике нет ни намека на движение мозговых извилин. Такой выстрелит прежде, чем поймет ответ на свой же вопрос.       — Ассалам Аллейкум! Взрывчатка для Джамаат уд-Дава! — протягиваю накладную, найденную в засаленном кармане у нерадивого водителя. Стараюсь выглядеть как можно более недалеким, эдаким простым парнем, мелкой шестеркой, преданной карающей длани ради пачки шуршащих купюр с Бенджамином Франклином.       Несколько секунд меня буравят глаза первого. Второй осматривает кузов, поднимая тряпки. В глаза сразу же бросается небольшая горстка народу в ярко освещенном центре лагеря. Подозрительное оживление. Неужели сегодня на ужин кебаб?       — Уаллейкум Ассалам! Езжай налево! — охрана заметно расслабляется, из ниоткуда выскакивают несколько крепких мужчин в маскировочной одежде и берцах, и отодвигают бревно, служащее шлагбаумом.       Время пошло!       Я спокойно проезжаю на территорию лагеря, незаметно подсчитываю количество потенциальных противников. Примерно десяток вооруженных бойцов у входа, включая нерадивую парочку. Снайпер на вышке, ну и еще около тридцати в центре. Неплохо. Весьма неплохо. Вон в той темной палатке у центральной части держат пленную (пятеро угрюмых охранников с саблями вполне подтверждают мою догадку). Судя по скоплению народа и излишне громкой болтовне, приправленной гоготом и свистом, они предвкушают развлечение.       Значит, я был прав. В сегодняшнем меню у местного повара будет казнь.