Детективная партия для скрипки

      Ничто в этом мире не может выбить меня из колеи. Ничто, кроме скуки. О, что за мерзкая липкая тишина оплетает изнутри в такие дни! Не будь рядом Джона, я, вероятно, свихнулся бы окончательно, но даже его дружеская преданность и забота не способны изменить ситуацию.       Весь парадокс в том, что странная привязанность окружающих ко мне, бесцеремонному цинику с ярко выраженным нарциссическим расстройством, не делает меня менее одиноким. Разве могут они понять, что я испытываю каждый раз, когда разгадываю очередное дело? Разочарование. Всеобъемлющее, тотальное разочарование в своем противнике, оказавшимся очередным предсказуемым слабаком. И тогда ко мне снова возвращается скука.       Безделье мучило меня довольно долго, пока я не оказался в роскошной гостиной белоснежного дома под номером сорок четыре на площади Итон, желая заполучить компрометирующие фотографии мисс Адлер. В тот момент я был излишне порывист и самоуверен, как застоявшийся ахалтекинец, готовый ринуться в бой. От того я и оказался застигнут врасплох самым неожиданным образом. Ни о какой скуке больше не могло быть и речи. Азарт, любопытство, досада от поражения, желание устроить реванш - вот чем был полон мой разум в тот момент.       Я был нимало удивлен, когда осознал, что в моей душе, где-то между охотничьим инстинктом и уязвленным самолюбием поселилось какое-то новое, неведомое доселе чувство. Словно досадный камешек в ботинке, оно доставляло немало дискомфорта. Не хватало только испытать на себе разрушительное воздействие два-фенилэтиламина.       Я видел неоднократно, какими идиотами становятся самые разумные человеческие создания, попавшие под влияние любовной лихорадки. И безусловно не собирался вставать с ними в один список... Поэтому я обставил свое отсутствие на Бэйкер-стрит таким образом, что ни Джон, ни миссис Хатсон, ни даже Майкрофт никогда не усомнятся в том, что я исследую документы в Национальном архиве Великобритании, и немедленно направился в самую гущу головорезов, готовых убить меня в любой момент, ради спасения той удивительной женщины.       Входящий вызов вынудил меня повременить и остаться в кабине грузовика.       - Что случилось, Майкрофт? - Мой голос оставался совершенно бесстрастным и нарочито раздраженным. Я плавно подруливал к складу, придерживая плечом мобильный.       - Где ты, Шерлок? - Голос старшего братца был как всегда заносчив и резок. Он так самоуверен, что никогда не замечает очевидного у себя под носом. Впрочем, как и сейчас...       - Ты же прекрасно знаешь, где я, иначе бы уже давно отправил на мои поиски всю королевскую гвардию. - Бегло окидываю взглядом охранников. "Почему они так мельтешат? Они явно чем-то взволнованы..." Тяжелое сопение в трубке сменилось опечаленным вздохом.       - Надеюсь, ты обнаружил, что именно пропало в архиве? - Майкрофт считает своим долгом напоминать, насколько он заботлив и внимателен как старший брат... "Неужели обезглавить неверную для них так важно? Не-е-ет... Разумеется нет. Они боятся того, кто скоро приедет сюда..."       - Ты про "Письмо Зиновьева"? - отвечаю не без досады. - Это же фальшивка. К тому же весьма посредственная. Но если твоим историкам оно так уж необходимо, так и быть, могу его найти. - "Как интересно... Хамбали стал вызывать страх у простых смертных. Или сюда явится кто-то другой? Но кто? Неужели я что-то упускаю?"       - Я сам найду его, не отвлекайся. Тебе хватит пары дней? - я наконец-то припарковался прямо у дверей склада.       - Разумеется. И хватит названивать по пустякам, мировые заговоры сами себя не устроят! - стоит убрать мобильный в карман, и я снова становлюсь глуповатым водителем-курьером.       Время утекает вместе с песком, стряхиваемым с тряпья. Несколько мрачных бойцов уже начали разгрузку взрывчатки, не предполагая о сюрпризе, который я припас для них на десерт. Медлить нельзя. Пора приступать к главному блюду!       Выскользнув из кабины, незаметно сливаюсь с остальными террористами и короткими перебежками оказываюсь прямо за палаткой, в которую только что вошел палач. По традиции ему уже налита вода для омовения рук, приготовлено вознаграждение, расстелен ковер для прочтения молитвы. Как только палач опускается на колени, время превращается в пеструю ленту мгновений: ловкое движение лезвием по брезенту, и вот я уже стою прямо над безжалостным убийцей, впиваясь ему в горло. Не в моих правилах устраивать кровопускание, так что техника зажимания артерии приходится очень кстати. Пока его дивное обездвиженное тело валяется в непривлекательной позе, сверкая своими подштанниками, я уже облачен в балаклаву и держу в руках наточенную саблю. Насколько однако примитивно устроен этот мир. Предсказуем до мелочей! Мне даже на мгновение становится скучно...       Снаружи уже собрались нетерпеливые, но весьма дурно пахнущие зрители. Этот мерзкий запах преследует меня уже несколько дней. Стоило ли ожидать, что верблюжья шерсть, гнилые зубы, пот, ржавое железо и дурное пищеварение смогут благоухать как лепестки "Assemblage des Beautes"? Разумеется нет. Голубой ковер уже расстелен на лобном месте. ОНА стоит на коленях спиной ко мне, преклоненная, но не сломленная. Ей дают возможность исполнить последнее желание? Как нетипично для террористов. Почти благородно! Подхожу к ней намного ближе, незаметно осматриваясь по сторонам. Мои пальцы впиваются в рукоять сабли все крепче.       Поблизости стоят двое охранников. Один - слева. Высокий, широкоплечий, такой одним ударом может легко уложить на месте. Однако он устал после долгой вахты: его взгляд рассеян, глаза покраснели, очевидно, не спал сутки. К тому же его явно мучает боль в правой ноге, что будет мне очень кстати. Второй - справа, подает Ей мобильный телефон. Он не так прост, как кажется на первый взгляд, достаточно сообразителен. Судя по отточенности движений, этот противник наиболее опасен. Его следует убирать первым. Еще тринадцать наблюдающих бойцов находятся на почтительном расстоянии. Это даст минимум две целых и шесть десятых секунды.       Что мы имеем в итоге? Вышка, охрана на входе, двое поблизости и около тридцати человек, разбросанных по всему лагерю. Перевожу глаза на НЕЕ. Ее фигурка кажется еще более хрупкой, она буквально тонет в черной ткани хиджаба. Лишь я один знаю, кому она набирает текстовое сообщение, уверенная в том, что навсегда растворится в вечности.       Свое последнее сообщение.       Она отправляет предсмертное послание и отдает телефон нетерпеливому охраннику. Он кивает мне, отходя в сторону, и я занимаю исходную позицию, поднимая саблю, чтобы по традиции трижды замахнуться перед смертельным ударом. Кажется, одна секунда растягивается до размеров вечности: все замирает, исчезают звуки, останавливается сердце...       - "А-а-ах"       Звук доставленного сообщения разрезает повисшую тишину на сотни сладчайших кусков облегчения. Она поворачивает голову в мою сторону... И, черт побери, я бы отдал многое, чтобы увидеть еще раз, как ее глаза, полные слез отчаяния, начинают светиться от счастья!       - Когда я скажу "беги"... Беги!       Пять... Четыре... Три... Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я резко ударяю саблей по груди охранника, пробивая его бронежилет, выбиваю автомат из его рук. Затем опрокидываю точным ударом по больной ноге второго.       - Беги!!! - Мы одновременно срываемся с места и, не сговариваясь, мчимся в одном направлении, за палатки. Пока второй охранник поднимает автомат, чтобы выстрелить в нас, со стороны склада раздается оглушительный взрыв, озаряя яркой праздничной вспышкой весь лагерь. Тела вооруженных террористов разлетаются вместе с остатками грузовика, снося снайперскую вышку, которая, падая, удачно приземляется прямо на охранников.       Крики паники смешиваются с беспорядочными выстрелами. Мы стремительно и бесшумно проносимся вдоль палаток к горящему складу, прячась за дымовой завесой как за уютным безопасным покрывалом, и выскальзываем за пределы разорванного в клочья ограждения. Свобода бьет в лицо сухим горячим ветром пустыни целых три с половиной минуты... Пока яркий свет внедорожников не ослепляет нас, перекрывая дорогу.       - Руки вверх! На колени! - несколько десятков дул наставлено на нас со всех сторон. Черт, как я мог так глупо просчитаться! Сюда направлялся вовсе не Хамбали... А Харадинай, глава албанского наркокартеля "К****", благодаря которому Лондон удерживает лидирующие позиции, используя в своих интересах силы албанских профессиональных наемников. Лучше бы на его месте оказался Хамбали...