Притяжение

У Тэхёна влюблённый взгляд полный тоски и отчаяния, у Юнги сердце в смятку и пустая пачка сигарет в кармане безразмерных шорт. Все слишком сильно напоминает яойную мангу, и эта классика жанра порой добивает в Юнги мужчину, а в Тэхёне — личность. Возникает явное желание скинутся с высотки, но Юнги держится до последнего, покупая новую пачку сигарет для себя и клубничные леденцы для Тэхёна. Тэхён просится на одну ночь, скребётся под дверь и просит простить, но Юнги не может. Он устал дарить Тэхёну сладости, устал обнимать холодными вечерами, каждый чертов раз, когда у Тэ на уме был кто угодно, но не Юнги. Любвеобильность Тэхёна — это было нечто закономерное, но Юнги не мог смирится с тем, что Тэхён так спокойно изменяет, только дай ему повод. — Я не могу без тебя, — шепчет Тэхён, а на следующий день у него уже на шее чужие отметины. И он даже не пытается этого скрыть, что бьёт по самолюбию вдвойне. Юнги всё чаще запирался в ванной и тупо часа два пялился на свое отражение, пытаясь понять — что с ним не так, почему Тэхён с ним так поступает? Ответа не было. Юнги не хватало духу высказать всё в лицо, он был слишком слаб для этого (исключительно по его мнению), поэтому, когда он видит на кухне совсем не по-дружески целующихся Тэхёна с Хосоком, он просто уходит, случайно слишком громко хлопнув дверью. Он приходит домой через суток двое, когда Хосок уже ушёл, когда Тэхён беззаботно сопит, укутавшись в кокон одеял. Юнги обидно на самом деле. С похмелья он плетётся в душ, лениво стягивает с себя уже грязную одежду и снова смотрит в зеркало на свой болезненно тощий силуэт. Казалось, будто он никогда не выходил на солнце, но обгорелые плечи тысячу раз говорили обратное. Юнги не любил солнце, но солнце любило его,и веснушки на лице тому доказательство, говорил Тэхён. Всё, к чему не притронься, со всем связан Тэхён. Это уже за гранью нормальности. Юнги думает купить какие-нибудь средства по уходу за кожей, чтобы избавится от россыпи веснушек на лице, раздражает. Ледяной душ — то, что надо, чтобы снять напряжение в мышцах и дичайшую усталость в теле. Холодные струи воды успокаивали измученные нервы, и все проблемы уходили куда-то на второй план. Юнги закрывает глаза и предпочитает не думать ни о чем. Он не замечает то, как Тэхён пробирается в ванную, а потом, скинув с себя одежду, лезет под душ к старшему. Он обнимает Юнги со спины, утыкатется ему куда-то в плечо и шепчет едва звучное «прости», а у Мина сердце делает кувырок, и, черт возьми, это уже слишком. Тэхён водит носом по плечу, и Юнги морщится от прикосновений к обожженной солнцем коже. — Оставь меня, — сипло просит он, пытаясь вложить в интонацию как можно больше стали, но с Тэхёном этот номер не работает. Никогда. Он лениво мычит что-то вроде «не хочу», слегка сжимая своими большими руками хрупкие плечи. Юнги закусывает губу, чтобы не подать виду. Ему больно. Тэхён опускает руки ниже, поглаживает плоский живот, беспардонно водит широкими ладонями по тощему телу, вызывая дрожь от каждого прикосновения. Он целует острое плечо, а Юнги невольно морщится, — Тэхён, я не хочу. — Зато я хочу, — Тэхён притягивает к себе ближе, и Юнги отчетливо может слышать загнанное сердцебиение младшего. Тэхён как-то слишком отчаянно целует плечи старшего, будто всерьез боясь потерять, он поворачивает Юнги к себе лицом слишком резко, поэтому старший впадает в легкий ступор, при столкновении взглядов с Тэхёном. Тэхён всегда смотрел слишком пристально, и хрен поймешь, что у него на уме, поэтому эта была одна из причин, почему Юнги временами боялся Тэхёна, всерьез боялся. У него губы мягкие и, как всегда, сладкие после конфет, и ещё весь он очень горячий, Юнги боится обжечься. Он боится Тэхёна. Младший целует в губы напористо, не давая шанса на сопротивление, и Юнги ничего не остаётся,кроме как подчиниться. Вода стекает по разгорячённым телам, и Юнги пытается не думать о том, насколько же приятны ему прикосновения Тэхёна. Горячее дыхание опаляло шею, Тэхён ладанно прикрывал глаза и плавно спускался ниже, проводя ладонью по груди, ниже, меж рёбер, к низу живота. Юнги закусывает губу и глаза жмурит. У Тэхёна слишком горячие руки. Юнги охает от неожиданности, когда чувствует Тэхёнову руку на собственном члене. — Т-Тэ, прекрати, — Юнги делает попытку убрать Тэхёнову руку, но тот лишь сжимает у основания. Старший цепляется за его широкие плечи и прячет собственное лицо, утыкаясь младшему в шею. Юнги сколько угодно мог отрицать свои чувства к Тэхёну, но то, что у него встало просто от Тэхёновых прикосновений и его присутствия рядом, говорили об обратном. Юнги правда любит себе противоречить. Он тихо скулит Тэхёну на ухо, когда тот размашисто надрачивает ему, шепча что-то о любви. Юнги это не нужно. Он смазано целует родинку на шее, жмётся плотнее, подмахивает бёдрами навстречу умелым рукам. Тэхён дышит тяжело, мокрые волосы лезли в лицо,и возбужднение давило на здравый рассудок. Он тихо и низко так постанывает, когда Юнги пытается взять инициативу, дрожащими руками обхватывая Тэхёнов стояк. — Давай помогу?.. — Юнги говорит это с такой интонацией, что у Тэхёна во рту пересыхает, он лишь неуверенно кивает. На самом деле,Юнги никогда не хотел вот так. Прижимаясь лоб ко лбу мастурбировать друг другу в душе, когда мосты которые возводились годами, на грани того, чтобы рухнуть в бездонный океан. Стоны Тэхёна — для Юнги это было чем-то настолько сугубо личным, что только мысль о том, что этот бархатный голос слышал кто-то посторонний, вызывало высшую степень ревности. Ледяные струи воды болезненно обжигали, а едва ощутимые поцелуи причиняли гораздо больше боли, чем удары ножа в спину. И Юнги, как последний идиот, подставлялся под удары. Тэхён близко, он совсем рядом, но в тоже время он далеко, Юнги желает и в тоже время боится проснуться однажды один, и чтобы не было его солнечного Тэхёна рядом. Юнги подставляет лицо для поцелуев, струи воды больно били по лицу, а горячие поцелуи оставляли болезненные ожоги. Юнги ненавидел свою зависимость от Тэхёна, особенно в те моменты, когда его с головой накрывал оргазм, и он был полностью беззащитен в руках младшего. Как сейчас. Юнги не хотел так, но в тоже время он не мог без этого. — Давай расстанемся? — он сам подписывает себе приговор, но иначе он не может, — Тэхён, давай расстанемся и забудем о существовании друг друга? Он утыкается в плечо младшего и слушает шум воды, что спадала каплями с мокрых волос. Руки неприятно липкие, а тяжёлое молчание давило на грудную клетку. — Юнги… — Пожалуйста, Тэхён, давай поставим точку, — Юнги сильнее сжимает Тэхёново плечо и смотрит вниз. Если он посмотрит ему в глаза, то снова даст слабину. — Юнги, я люблю тебя, — Юнги вздрагивает. Он уже и забыл, когда слышал это в последний раз, — Юнги, я не могу без тебя, ты знаешь? — Пожалуйста, прекрати… — Ты не веришь мне? — Хватит, Тэхён, ты все и так прекрасно знаешь, давай уже прекратим этот цирк и разойдёмся нормально, — Юнги убивает словами не столько самого себя, сколько Тэхёна, — я к тебе уже давно остыл, и ты, похоже, тоже. В этот раз Юнги не устраивает истерик, не выставляет Тэхёна на улицу с наскоро собранными сумками. Он даже не говорит ничего, просто собирает вещи и молча уходит. В этот раз уже на совсем. Осталась только пустота внутри, и ещё что-то напоминающее сожаление. Всё это слишком сильно напоминает сюжет яойной манги, и Юнги всё так же хочется сброситься с высотки, но вместо этого он снова курит. Только в этот раз на балконе друга. Юнги сожалеет, но в тоже время он понимал, что так будет лучше. Для них обоих. Помешательство ещё не приводило ни к чему хорошему, тем более, в случае Юнги.