Не лагерь, а голубятня.

Найдя одежду и кроссовки с носками, я направился к выходу. Подойдя к двери, я сделал небольшую щель. В коридоре было пусто. Я дошёл до туалета и прислушался: вдруг Арсений всё-таки пошёл по нужде. Нет, тихо. Дверь главного входа была закрыта, на ней висел массивный замок. Этот вариант отпадает. Я дошел до холла и заглянул туда. Никого. Одно окно было настежь открыто. Наш беглец выбрался через окно. Думаю, тут все очевидно: я полез на улицу. Спрыгнув на асфальт, я огляделся и пошёл вдоль корпуса, крутя головой и ища глазами Арсения. Я дошёл до угла здания и остановился. Территория лагеря была огромной, и вариантов, куда он мог… Ход моих мыслей прервал кашель, звучащий не так уж далеко. Я резко повернул голову в ту сторону и увидел шевеление у курилки (курилкой у нас назвали лавку возле забора. Но с первого взгляда ничего не видно из-за деревьев, растущих поблизости). У меня ёкнуло сердце и потяжелело в животе. Я на секунду замешкался: может, Арсений вообще меня видеть не хочет, но отступать было поздно. Я направился к курилке, молясь, чтобы это вообще был Сеня, а не какой-нибудь дворник. Я шел так быстро, будто от этого зависела моя жизнь. С каждым шагом моё сердце стучало всё сильнее. Обойдя кусты и деревья, я увидел спину парня. Это был Сеня (я мысленно вздохнул с облегчением). — Сень, — сказал я едва слышно. Он резко обернулся и сматерился, тут же закрыв рот ладонью. — Ты дурной что ли? Ты напугал меня! — он схватился за сердце, — что ты тут делаешь? Как ты вообще… ты че не спишь? — он все ещё удивлённо смотрел на меня. — А ты? -я подошёл к лавке, и он немного отсел к другому краю. — Ну, я решил позвонить другу, но только тут вспомнил, что недавно сменил симку и теперь у меня здесь связь не ловит. Ну и решил немного… — он указал глазами на сигарету в руке. — Не знал, что ты куришь… — Я не курю, — перебил меня Арсений, — просто иногда, — он сделал паузу, смотря на свои руки, — когда не могу разобраться с мыслями, то начинаю нервничать, — он поднес сигарету к губам и медленно, будто ждал этого весь день сделал затяжку. — А… Ты поэтому такой злой был сегодня вечером? — тихо спросил я, смотря как он выдыхает сизый дым. — Да, блин, — я видел, что Арсению почему-то было некомфортно: он ерзал на месте, дергался, смотрел то на землю, то на сигарету, — я должен извиниться перед тобой, потому что такое редко со мной бывает. Просто, говорю, когда я сам себя не понимаю, то злюсь на все подряд. — А что случилось-то? Сеня издал какой-то пассивно-агрессивный звук, снова нервно делая затяжку и туша сигарету о лавку. Ладно, я уже пожалел, что вообще завел об этом разговор… — Антон, — он тяжело вздохнул, — вот, знаешь, — он не мог подобрать слова, — ну, блин, ладно, неважно. Скажем так: я переволновался из-за выступления. Он сказал это так безразлично, что мне сразу стало понятно, что это выступление не при чем. — Кстати, парни сказали, что тебя не было вечером, — он отвернулся и стал ковырять свою штанину, — что-то случилось? (Парни сказали? Дима говорил, что это ты спрашивал… Арсений, ты что-то скрываешь?) — А, да у меня голова так сильно после тренировки разболелась. Я уснуть пытался, но ничего не вышло. После моих слов Арсений будто о чем-то задумался и отклонился на спинку лавки. Я смотрел на очертания его лица, в очередной раз удивляясь: какие у него красивые глаза. — Ты говорил, — тихо начал я, — что не ходил на выпускной… — Ну да, — он сделал паузу, — я как-то и не хотел. Я не очень близко общаюсь со своими одноклассниками. Не думаю, что буду скучать без них, — Сеня усмехнулся. — Странно. — Почему это? — он перевел взгляд на меня, легонько улыбаясь. — Почему? Ты тут со всеми ребятами, чуть ли не с кузнечиками дружишь, а в школе даже на выпускной не ходил. — Тут и не школа, — он грустно улыбнулся, — просто здесь все другие: тебе помогают, выслушивают, когда нужно, дают понять, что ты важен для всех и равен со всеми. В школе этого нет. — Знаю, у меня самого только один друг, — понимающе сказал я в ответ. Арсений не ответил. Я думаю, мы поняли друг друга. Мне не хотелось вот так всё заканчивать, поэтому я спросил первое, что пришло на ум: — У тебя есть домашние животные? — Ну, если рыбки считаются, то есть, — он улыбнулся, — а у тебя? -У меня кот Орех и кошка Мясо. Сеня засмеялся. — Правда? Что за имена такие? -он продолжал посмеиваться. — Коту имя я придумал, а кошке мама. Мясо — дурацкая кличка, но как-то прижилась. Мы ещё долго разговаривали и смеялись. Арсений делился всякими историями из лагеря, рассказывая про косяки на выступлениях и просто смешные ситуации. Он ездил сюда с 14 лет, так что историй было много. Я внимательно слушал его, пытаясь запомнить каждую мелочь. Я наблюдал за его мимикой и жестами. Я просто наслаждался его обществом. У меня даже были сомнения: наяву ли все это происходит, но затекшая поясница и замерзшие руки говорили сами за себя. Мы разговаривали обо всем: о любимых фильмах и сериалах, о семье, школе и лучших друзьях. Мне казалось, что мы знаем друг друга целую вечность. Эта простота и легкость в общении удивляла и радовала меня. Я хотел бы просидеть там всю ночь, но глаза начинали слипаться, и я зевал чуть ли не каждую минуту. Арсений смотрел на меня и улыбался. Я не заметил, когда он закончил говорить. — Ты устал, — мягко улыбаясь, сказал Сеня. Я кивнул. В этот момент, когда он вот так сидит, улыбается, смотрит на меня такими же сонными глазами, я очень захотел его поцеловать. Вот знаете, иногда тебе так хорошо с человеком, так уютно и тепло на душе, что хочется показать это. Я представлял, как наклоняюсь, кладу руку ему на щеку и легонько, медленно целую. Так, чтобы он понял, насколько он засел мне в сердце. Будто нет ничего вокруг. Просто сидеть, целовать его мягкие и теплые губы. Я был бы самым счастливым человеком на свете. — О чем задумался? — все так же прекрасно улыбаясь, спросил Сеня. Я задумался над ответом. Подумал и решил: завтра утром эта ночь покажется мне сном, и почему хотя бы во сне мне не сказать то, что хочется. — О тебе, — я выбрал правду и посмотрел ему в глаза. Арсений будто бы засмущался. Он протянул руку, и тыльной стороной ладони нежно провел по моей щеке. Я подавился воздухом, а Сеня, будто ничего необычного сейчас не произошло, с трудом встал, пошатываясь, и сказал: — Пойдем спать, а то уже светать начинает. Он протянул мне свою теплую руку и помог мне встать. Мы направились в корпус. По дороге он ещё тихо что-то спрашивал меня, я тихо отвечал. Но я уже знал, что такого больше никогда не будет. Мы вернулись в комнату, разделись и легли в кровати. Засыпая, я чувствовал, будто только что побывал в другом мире, который ещё долго будет преследовать меня в воспоминаниях. Я надеялся, что эта ночь не пройдет бесследно, и мы с Арсением начнем общаться ближе. Мысли роились в голове, и убаюкивали меня. Я медленно, но верно проваливался в сон.