Не лагерь, а голубятня.

Ночь прошла беспокойно. Я понял это, когда проснулся от сильных толчков. В темноте, с тяжелой головой я не сразу вспомнил, что вчера уснул с Арсением. Парень сильно брыкался и сдавленно что-то мычал. Я растормошил его за плечо, испугавшись, что он ударится головой или чем-нибудь еще о стену. Даже в темноте я увидел, как Арсений резко распахнул глаза. Он тяжело дышал, а на лбу выступил холодный пот. — Кошмар приснился? — тихо спросил я. Вместо ответа Арс лишь притянул меня к себе, крепко обнимая. Он еще долго пытался успокоиться, вдыхая и выдыхая через нос. Я упорно боролся со сном, ожидая, пока Сеня вновь уснет. Я понял, что смогу расслабиться, только когда вновь услышу тихое и размеренное сопение у своего уха. Арсений скоро заснул, а я укутывал нас одеялом, прячась от холодного сквозняка. Так продолжалось всю ночь. Я просыпался от истошных мычаний и ударов Арсения, гладил его по голове, прижимал к себе, чтобы тот не ударялся о каменную стену, целовал в макушку, в общем, делал все, чтобы тот успокоился. А когда в 7:30 у Арсения прозвенел будильник, я готов был выкинуть его в окно. К моему удивлению, парень шустро протянул руку к тумбочке и вырубил это проклятье. Арс обнимал меня со спины, поэтому, когда он убрал свои теплые руки с моего живота, я расстроенно нахмурился. Он ведь не собирается уходить? Конечно, блять, собирается! Это же долбаная мать Тереза, а не Арсений! Парень принял сидячее положение и уже собрался перелезть через меня, но я схватил его за предплечье, останавливая. — Сегодня нет никаких выступлений, куда ты собрался? — раздраженно спросил я. Увидев, в каком Арс состоянии, мне стало немного страшно за него. Таким разбитым я его еще не видел. Последствия тяжелой ночи оставили отпечаток у него на лице. Темные синяки под глазами и красные от лопнувших кровяных сосудов белки веяли какой-то грустью и безнадегой. — Надо готовиться, — неопределенно ответил Арсений. Я недоверчиво хмыкнул и потянул его на себя. Парень, мне кажется, только и ждал этого. Он удобно расположился у меня на груди, устало, но счастливо улыбаясь. Внутри все затрепетало от переполнявших меня чувств. Это великое чувство, которое люди восхваляют с древних времен, восхищаются им, будто божеством … Мог ли я испытать его в свои шестнадцать? Мог ли я надеяться в это утро, что мои чувства можно назвать любовью, а не простым увлечением или привязанностью? Конечно, не мог. Сомнения грызли меня в те дни, как голодные собаки свою жертву, но я упорно их игнорировал, наслаждаясь Арсением, впитывая каждое его слово, каждый вздох. Арсений придавил меня своим весом к кровати, но я был готов на что угодно, лишь бы он не уходил от меня в это холодное утро. Но он ушел. Со слипающимися от недосыпа глазами, хмурым взглядом, он трепетно и долго целовал меня, оглаживая контуры плеч, а затем ушел, плотно закрыв за собой дверь. Неспокойная ночь дала о себе знать, и вскоре я забылся глубоким сном, надеясь, что мне приснится лето. *** Я молился всем богам, чтобы нас пожалели и разрешили не идти с утра на зарядку. Мне и из кровати вылезать-то не хотелось, так как там было тепло, а тут еще и на улицу заставили идти. Как я и думал: погода не изменилась. Солнце едва проглядывало сквозь плотные серые тучи, даря нам последние крохи своего летнего тепла. Хоть я был в кофте (Сеня оставил свой свитер у меня на кровати, сказав, что у него есть еще один), холод пробирал до костей. Больше всего на свете я не любил мёрзнуть. Это отстойно, когда ты весь покрываешься неприятными мурашками, когда зуб на зуб не попадает. Понятно, что на зарядке я просто стоял и мёрз, больше никак не могу это описать. Благо, что взрослые к нам не приставали: погода влияет на людей одинаково, и все бродили, как сонные мухи. *** Я удивился, увидев Арсения перед завтраком. Я мыл руки в столовке, когда ко мне подошел Арс. Он устало улыбался, о чем-то спрашивая, а я был в смятении. С одной стороны, это было удивительно приятно, что он пришел с нами позавтракать, с другой, от одного его внешнего вида у меня болезненно сжималось сердце. Парень выглядел усталым, улыбался через силу, но все равно оставался со мной. После завтрака, когда Арс вернулся в актовый зал, парни стали расспрашивать меня, что было ночью. — Мы, понятное дело, сначала не то подумали, — начал Сережа, — но потом я услышал эти страшные бормотания, чуть не обмочился от страха и этого разбудил, — он мотнул головой в сторону Димки. — Я тоже чуть с ума от страха не сошел! Как ты вообще, блин, спишь с ним? Это как какая-то стремная сцена из ужастика, блин, — Димка задумчиво почесал затылок. — Да ему кошмары снились, я думаю, — устало добавил я. — Мне тоже муть какая-то снилась сегодня, типа мы в киллера играли, а потом я вдруг у твоего подъезда и плачу, — как-то задумчиво сказал Сережа. — А мы в этот раз ни разу не играли в киллера, кстати, — сказал Димка. — Зато, Юля сказала, что мы сегодня в тайного друга сыграем. — Что это? — поинтересовался я. — Ну, это такая игра, где тебе жребием выпадет один человек из команды, и ты должен в течение дня делать ему подарки какие-то, только тайно, — объяснил Дима. — А вечером вскрываемся! — Сережа дибильно улыбнулся. — Вечером все узнают, кто кому делал подарки, — сказал Дима, — обычно все придумывают что-то интересное, и всегда хочется узнать, от кого ты получал халявные подарочки. Кажется, игра интересная. У меня даже азарт проснулся. Но это все будет после полудня, а пока что мы идем в актовый зал на общелагерное собрание. *** В это утро я был только рад, что в актовом зале всегда на десять градусов теплее, чем везде. Поэтому царившее в помещении приятное тепло немного приподняло мне настроение. Собрание проводил Арсений. Он выглядел немного лучше, выступая на публике, так что я немного успокоился, зная, что любимое дело приведет его в чувство. И правда, через несколько минут своей речи Арсений будто даже расцвел. Он начал по-немногу жестикулировать и отвечать на вопросы ребят из зала. О чем он, собственно, рассказывал-то? Вкратце объясню. До конца смены осталось два дня (конкретно эти слова он сказал так быстро, что вряд ли их вообще кто-то разобрал), а значит, что у нас есть ровно два дня, не включая последний, четырнадцатый, чтобы отрепетировать все сценки. Почему для КВНовских номеров собрали весь лагерь? Потому что теперь их будут ставить все спортсмены, а КВНщики отдыхать и следить за репетициями. Так и решили. Арсений долго объяснял, как все будет происходить, где, когда. В конце он распределил все семь команд на разных людей, чтобы мы распределили роли. Кажется, как-то так. Вообще, мне не хотелось где-либо участвовать на концерте, но, когда Арсений, воодушевленный грядущим выступлением спросил у меня, в какой сценке я буду, мне пришлось сдаться самому себе. И теперь, отстояв длинную очередь, я учу слова гопника и аиста. Я даже сам не ожидал, что выберу две роли, но, вспомнив как сам умирал со смеху на этих сценках, решил, что лишним не будет. Затем мы сразу же прорепетировали порядок сценок, на ходу читая слова. Было все очень долго, поэтому мне быстро все наскучило. Я ушел за кулисы и сел в старое-старое и провалившееся кресло. Как только мое тело коснулось когда-то мягкого кресла, усталость тут же дала знать о себе. Я мгновенно расслабился и откинулся на спинку, закрывая глаза. Но отдохнуть мне не дали. Все время кто-то бродил туда-сюда, кто-то искал реквизит, микрофоны, яйца динозавров, короче говоря, побыть одному у меня не получилось. Вскоре ко всему меня увидела Вика и решила посидеть со мной. — Чего один тут сидишь? — девушка расположилась на стуле рядом. — Наш блок уже отрепетировали, теперь вот остальных жду, — я постарался ответить дружелюбно, скрыть, что устал и хочу побыть один. — Мы тоже уже закончили, — Вика вздохнула, видимо, тоже понимая, что разговор не клеится, — Мне так Арсения жалко, — резко выдала она, а у меня аж рот открылся, и вся сонливость куда-то исчезла. — А что с ним? — я действительно испугался, что могло что-то случиться, пока я тут сидел. — Ты не видишь что ли как он тоскует? Я, если честно, даже не представляю, почему, — она пожала плечами, будто подтверждая свои слова, — он и на прошлых сменах не хотел уезжать, но в этом году совсем что-то раскис. — А с чего ты взяла, что это из-за конца смены? — Он сам мне вчера сказал. Арсений вчера как-то вяло концерт вёл, я подошла и спросила, все ли у него хорошо, он сказал «нет». На вопрос почему, он сказал, цитирую «не хочу уезжать» и замолчал. Я тоже замолчал, обдумывая слова Вики. Это что же получается, я вчера весь день мучился вопросом, почему Арс такой странный, а ответ-то на поверхности плавал. Он также привык ко мне. По крайней мере, мне хотелось так думать, это приятно согревало мне душу, думать, что кто-то не хочет расставаться со мной. От этих мыслей я улыбнулся. Мой глупый мальчик, Сеня, зачем же так себя грузить-то по этому поводу? Я улыбнулся ещё шире. Приятное чувство разлилось внутри. Значит, Арсений будет скучать по мне. Почему я так удивляюсь этому? Да потому что людям всегда лестно знать, что кто-то по тебе скучает. Но кое-какие сомнения всё-таки были, потому что, когда тебе вот так в лоб говорят о чувствах другого человека по отношению к тебе, верится с трудом. — То есть он уезжать не хочет? — всё ещё не до конца веря её словам, спросил я. — Ну, вы так подружились всей комнатой хорошо, я вам даже завидую по-доброму, — Вика мягко толкнула меня в бок, дружелюбно улыбаясь, — На его месте я бы тоже грустила, если у меня такие друзья были. Да, но дело-то не в друзьях… Почему-то у меня в голове за всё это время не было ни единой мысли о том, что будет, когда мы все разъедемся. Никаких грустных мыслей, переживаний, только радость от того, что я встретил всех этих ребят. Эти мысли вселили в меня какое-то умиротворяющее спокойствие, так что я вновь расслабленно опустился в старое кресло, блаженно улыбаясь. Я благодарно посмотрел на Вику, и она улыбнулась в ответ. Затем её кто-то позвал, и девушка убежала. — Антох, Антон, Антошка-Макарошка, ты чего нас так пугаешь? — ко мне подошли Дима с Серёжей, — пропал куда-то, Арс там тебя обыскался, — Димка многозначительно приподнял бровь, смотря на меня. — Да там скука адская, я вообще не знаю, что вы там делали. — Мы на компьютере у звукаря в тетрис играли, — Дима беспардонно лег поперёк кресла, садясь ко мне на колени, а сверху на него сел Серёга. — Вы ж меня раздавите, блять, а ну уйдите нахуй, — я сдавленно рассмеялся и подвинулся в кресле, чтобы парни слезли с меня. — Нужно что-нибудь замутить, пока время есть, — сказал Димка, мечтательно втыкая в потолок. — Например? — я положил голову Серёже на плечо, надеясь спокойно посидеть. — Не знаю, в бассейн нас уже точно не отпустят в такой холод… — Да я бы и сам туда не сунулся, — возмущённо сказал Серёжа, гладя Димку по голове. — Можно какую-нибудь херню состряпать, — пробормотал Димка. — Типа конвертов с письмами? — Серёжа взял парня за подбородок и заглянул ему в глаза, — ты уверен? Димка густо покраснел и кивнул. — Что опять за конверты? — я театрально закатил глаза, надеясь, что когда-нибудь я буду знать все лагерные «штучки» без всякой помощи. — Ну, типа каждый делает себе конверт, подписывает его, вешает на дверь своей комнаты и ждёт писем, — Объяснил Димка. — Так обычно делают все, поэтому ты тоже можешь написать кому захочешь, — вдруг в микрофон громко объявили о конце репетиции и попросили покинуть актовый зал. — Погнали? — мы вышли из-за кулис и отправились в корпус. *** По дороге нас догнал Арс. Он все ещё выглядел немного помятым, но он все равно вел себя, как обычно. Пару раз он даже обнимал меня за талию, пока мы шли по лесу, вызывая у меня только улыбку. В холле Юля с Женей объяснили нам правила игры «Тайный друг» и провели жеребьёвку. Мне достался Саша. Я немного расстроился. Конечно, Саша хороший парень и мне нравится с ним общаться, но я абсолютно не знаю, что ему можно подарить. Ещё чтобы он не догадался, да вы издеваетесь надо мной! Ладно, придумаем. После жеребьёвки нас отпустили по комнатам до обеда, чтобы мы подумали над подарками и просто не мешались под ногами. Оказалось, что Серёже досталась Вика, а Димке маленькая Катя, с которой он познакомился ещё в первый день. Оба также, как и я не знали, что придумать. Арс сказал, что на жеребьёвке ему попался Арсен, но позже он показал мне бумажку, где корявым почерком было написано «Дима». Не раскрыл карты, молодец! Мы с Арсением сидели на моей кровати, когда в комнату вошёл Саша. Он подошёл к моей кровати и протянул мне записку. — Подарок от Тайного друга, — Саша улыбнулся, увидев мои удивлённые глаза и ушёл. — Так быстро? — я развернул записку, из которой к тому же выпала тонкая мятная жвачка. — Что там написано? — Арс подвинулся ко мне и положил голову на плечо, вчитываясь в текст. — Оу, меня назвали котаном. Очень странно, — сказал я, довольно улыбаясь. Ещё и пятнадцати минут не прошло, а мне уже подарок сделали, вау. В записке было простое «Антон, ты классный парень и просто милун-котун ♥». Точно от девочки какой-нибудь. Хорошо, что мы только своей командой играем, а не то пришлось бы потом благодарить незнакомого человека. После я ушёл на кровать к Арсу, потому что у него там была розетка, а мне нужно было зарядить телефон. Я уже привык к этому месту, как никак спал здесь уже два раза. А когда Арсений пришёл и лёг головой мне на колени, я совсем растаял. — Поделай мне что-нибудь с волосами, — сказал Сеня тихонько. Он повернул голову, почти что дыша мне в пупок, и посмотрел в глаза. Его взгляд был спокойный и, будто выражал доверие. Будто под действием гипноза я запустил пальцы в его волосы. В этот момент Арс, кажется, едва не замурлыкал. Он на секунду прикрыл глаза, привыкая к приятным ощущениям, и прижался щекой к моему животу. Вообще, Сеня собирался составить список блоков с выступлениями на концерт в своём блокноте, но, мне кажется, что сейчас он ничего не будет делать. Слишком ему хорошо, когда я перебираю его пряди. Конечно, попозже он начал что-то чиркать в своём блокноте, а я засмотрелся на его лицо. Поначалу спокойное и уверенное, но, когда у него что-либо не получалось, он все время хмурился и бешено что-то шептал, поэтому я перебегал пальцами на нежную и чувствительную кожу за ушами, отчего парень смешно морщился и переставал хмуриться. Когда все ребята стали уходить на обед, и парни также решили нас оставить, Арсений отложил свой блокнот и просто лежал и смотрел на меня снизу-вверх. Я не стал ждать, пока на него снизойдёт озарение, и поцеловал его первым. Он удивительно быстро примкнул к моим пересохшим от холода губам и улыбнулся в поцелуй. Я положил руку ему на щеку, нежно поглаживая и все ещё терзая его мягкие губы. Когда кислорода стало не хватать, а дыхание сильно участилось, я с огромными усилиями оторвался от Арса, напоследок прикусывая его нижнюю губу. Парень тихо рассмеялся, а я уткнулся носом в его щеку. — Идём кушать? — спросил Арс, сжимая мою ладонь. Я тяжело вздохнул и сказал: — А можно вообще никуда не идти? Давай просто тут всегда будем лежать? — я поцеловал его в щеку и выпрямился, чтобы уже встать с кровати, но, увидев лицо Арса, понял, что этого не нужно было говорить. Он смотрел стеклянными глазами в потолок, сильно сжав губы. — Эй, Сень, — сказал я жалобно и потянулся к нему за поцелуем, но тот положил руку мне на щеку, останавливая. — Идём в столовку, — он слез с кровати, разминая затекшие мышцы. Арс протянул мне руку, помогая встать, подождал, пока я натяну кроссовки и уже почти ушёл, но я остановил его, удержав за руку. Я посмотрел на его лицо: черная челка красиво контрастировала с бледностью его лица, а самые печальные голубые глаза, какие я только видел в своей жизни, влюбляли меня в себя сильнее с каждым разом. Я улыбнулся, до сих пор не понимая, почему Арс так грузится из-за нашего скорого расставания, покачал головой и притянул парня к себе. Он уткнулся лицом мне в плечо и крепко сжал руки у меня на спине. Я гладил его по спине, целуя его в затылок, пока тот не отстранился. — Ну чего ты? — я посмотрел на это голубоглазое чудо, которое не отрывало глаз от пола и снова улыбнулся. Убрав челку с глаз, я оставил легкий поцелуй у него на губах и потянул за руку, выводя из комнаты. *** Весь тихий час я спал. Арсений остался помогать в актовом зале, так что я ничего не терял. Вот как после обеда пришёл, так в одежде и лег. Мне было тепло, комфортно, поэтому я даже не заметил, как заснул. Парни долго пытались меня разбудить и, в итоге, ценой общих усилий им удалось вытолкать меня из кровати. Однако уже дойдя до столовой, я понял, что спать хочется ещё больше, чем до тихого часа. Глаза буквально слипались, а вместо головы будто был огромный булыжник, тянущий меня к земле. Придя в столовую и помыв руки, я встал у большого окна, прислонившись к нему головой. Холодное стекло действовало отрезвляюще, но усталость все равно одерживала победу над моим телом. Вдруг я увидел Арсения, идущего в мою сторону. Он на ходу мягко улыбнулся и помахал рукой. — Ты чего тут стоишь? Тебе плохо? — он заботливо приложил руку к моему лбу. — Да что-то странное произошло, блин: я поспал и устал, — я упёрся лбом в его плечо, а Арсений случайно задел мою ладонь, болтавшуюся вдоль тела и ахнул. — Жесть, у тебя руки ледяные, — он судорожно взял мои руки и накрыл их своими. Я сначала подумал, что он передумает это делать, потому что с рук все ещё капала холодная вода, так как в столовой полотенец не было, и вытереть их было нечем. Но Арс не переставал удивлять меня, обхватывая мои пальцы своими тёплыми ладонями, от чего я, честно говоря, кайфовал. Я также заметил, что на нас косо смотрели парни из других отрядов, но упорно игнорировал это, и Арсений, кажется, тоже. *** После полдника мы все отправились на репетицию. Сейчас все было немного серьёзнее: мы тренировались сразу с микрофонами, нас заставляли отыгрывать, в общем, выступать так, как мы будем это делать послезавтра. Пока что всё было очень смазанно и пустовато, но ребята старались, это было видно. Отыграв свои сценки, я снова ушёл сидеть в старое кресло, где меня уже ждали парни. Так, мы по-тихому и играли, пока остальные ребята репетировали свои номера. Когда в микрофон объявляли блок сценок четвёртой команды, мы шустро бежали к сцене. Таким образом мы прошлись по сценарию три раза, чтобы все точно запомнили свои реплики и места на сцене. После всего, нас с богом отпустили на ужин. И Сеня снова спустился вместе со всеми. Да уж, это, наверное, первый раз, когда он ни разу не пропустил прием пищи в столовой. Что-то из разряда фантастики. За столом мы все разговорились. Каждый хвастался своими домашними животными, их выходками или ранениями. Наш стол сегодня, наверное, был самым шумным, потому что мы всё время громко смеялись, слушая чью-нибудь очередную глупую историю, или бурно спорили о том или ином событии в лагере. Например, Димка рассказал про одну пару из седьмой команды (парень и девушка дружили, как два брата, ни больше ни меньше), которая всё время на что-то спорит. Они всё время берут друг друга на «слабо», но страдают от этого обычно другие люди. Димка убедился в этом на собственном примере. Вчера вечером он пошёл в холл за своим мобильником и встретил этих двоих. По его словам, девушка просто стояла у стены, а парень подошёл, сказал, что у Димки, что-то в глазу, начал раздвигать его веки пальцами, а затем лизнул. Дима буквально взвизгнул на этом моменте, когда рассказывал. Пережитый опыт ещё долго будет ему сниться, я думаю. А я сидел, смотрел на парней и старался запомнить каждую мелочь: Серёжины кривляния, странный смех Димы, лучезарную улыбку Арсения. Как же спокойно было у меня на душе, когда я видел его таким. *** После ещё одной долгой и упорной репетиции после ужина, нам разрешили идти отдыхать. Мы хорошо потрудились и заслужили несколько часов ничегонеделания. Оно и к лучшему. Первые полчаса по корпусу то и дело ходили «посыльные», доставляя подарки друг другу от тайных друзей. Все невероятно радовались, потому что получали что-то оригинальное и интересное. Димка, наш Димка, придумал такой ужас для своего тайного друга, что становилось страшно за его здоровье. За такое можно было получить по хребту от Юли, но парень все равно настоял на своем. Пока я стоял на шухере, Димка сделал у Кати над кроватью её имя из бумажного скотча, а потом притащил из холла гуашь с кисточками и раскрасил это. Скотч был светлый, и если бы я не знал, что Димка рисует по скотчу, то я бы подумал, что он портит белоснежную стену. Художником он не был, но получилось довольно красиво. Кривое «К А Т Я» красовалось у девочки над кроватью, а Димка довольно улыбался, смотря на свое творение. Также парни помогли мне написать небольшой стишок про нашего Сашку и геометрию, которую он так любил, и разрисовать этот листочек всякими фигурами и формулами. У меня оставалась последняя пачка какао, и я, скрепя сердце, все-таки подарил её Саше. Я попросил отнести все подарки Серёжу, и тот по возвращении сказал, что Саша был доволен. Это действительно очень добрая и приятная игра, в которой можно быть участником с двух сторон. Когда все немного успокоились, перестав носиться с подарками, мне пришло в голову полежать на кровати, потому что ничего более оригинального я не придумал. Я не планировал ничем заниматься, но интересные занятия нашли меня сами. Оказалось, что у нашего Артурчика был телефон последней модели с проектором в корпусе. У меня челюсть на пол брякнулась, когда я увидел, что они смотрели какие-то видосы на нашей стене. Она была белая и гладкая, так что картинка была четкая и довольно-таки яркая. За окном уже стемнело, так что лишнего освещения также не было. Так я и оказался в небольшом собственном кинотеатре. Кроме меня, Димы, Серёжи и Артурчика пришла почти вся оставшаяся команда. Не было лишь нескольких девочек, младших парней и Арсения. Поэтому на этот раз мы сдвинули все четыре кровати у одной стены, и получилось просто гигантское ложе. Арсений остался после репетиции в актовом зале, чтобы помочь там убраться. Все-таки почти сто пятьдесят детей в одном помещении не могли не разрушить его. А срач там остался ужасный, я сам видел, поэтому я даже не представлял, когда он вернётся. Однако через некоторое время меня окликнул Димка и сказал, что Арсений только что мимо нашей комнаты проходил. Я сразу же вылез из нашего большого гнезда и выбежал в коридор. Арс был уже в конце коридора, но я успел окликнуть его по имени. Парень обернулся, кивнул головой, чтобы я шёл за ним и вошёл в холл нашей команды. Открыв двери, я увидел Арсения у большого стола, на котором обычно валялась вся канцелярия, необходимая нам для выступлений. Парень тепло улыбнулся и спросил: — Как дела? — Да нормально. Слушай, ты видел, что у Артура проектор в телефоне? Мы там сейчас Мстителей смотрели, — я сел в кресло позади него, желая узнать, почему он к нам не присоединился. — Да, видел, — ответил он тихо. — А чего не пришёл? — словно наивный ребёнок спросил я. — Народу много, — отрезал Арсений. Он повернулся ко мне лицом, облокотившись на край стола и сказал: — Я соскучился. — Я тоже, — я подавил в себе счастливую улыбку и раскинул свои руки для объятий, зовя Арса к себе. Парень устало улыбнулся в ответ, сделал пару шагов по направлению к креслу, где я сидел, как двери холла открылись и в комнату вошло несколько парней и девушек. Арсений замер в шаге от кресла и сел рядом на подлокотник, кладя руки мне на плечи. Ребята разошлись по холлу: кто-то сел на диван, кто-то на пол. Они о чем-то спокойно беседовали, видимо, наслаждаясь обществом друг друга. Тут были и Димка с Серёжей: они разместились на широком подоконнике, прислонившись друг к другу плечами и изредка принимая участие в разговоре. Арсений несильно сжимал мои плечи, когда я почувствовал, что он клюёт носом. Сначала я не обратил на это внимание, но, когда он едва не ударился лицом о мой затылок, я предложил ему поменяться местами. Арс спустился в кресло, а я сел на тот же подлокотник. Убедившись, что нас никто особого внимания не обращает, я опустил руку парню в волосы, несильно оттягивая тёмные пряди. Арсений приятно зажмурился и прижался головой к моему животу. Он на ходу засыпал, уткнувшись носом в мой (его) тёплый свитер. Ночью-то ему спокойно поспать не удалось, так пусть хоть сейчас отдохнет, бедолага. Пока он дремал, я ни на секунду не переставал перебирать его волосы. Я уже убедился, что это действует на него, как успокоительное, а сейчас это лишним не будет. Так, тихонько поглаживая Сеню по голове, я краем уха слушал разговор ребят. За это время к нам присоединились несколько девушек из другой команды, с которыми мы подружились на морском бое. Ребята обсуждали будущий концерт, предполагали, какие подарки в этом году нам сделает лагерь. Я смеялся вместе со всеми, когда ребята шутили, в общем чувствовал себя комфортно прямо здесь и сейчас. Вдруг из коридора всех громко позвали на улицу. Ребята нехотя сползли с насиженных мест и вышли из холла. Дима с Серёжей предложили подождать нас, но я сказал, что они могут идти. Мне не хотелось будить Арсения, но всех продолжали выгонять на улицу. До отбоя осталось несколько часов, зачем нам идти в этот холод и темноту? Я посмотрел на сопящего парня и поцеловал его в макушку. — Сень, пойдём, — я подёргал его за плечо, но он даже не пошевелился, — Арс, нас на улицу зовут, — сказал я громче. Парень сонно поднял голову, пролепетал «Что? Уже?» и, заплетаясь в ногах, вылетел из комнаты. Так и буди людей. Куда он убежал-то? Я вышел в коридор, и он был пуст. Я направился к выходу на улицу, но вовремя увидел Арса, на бегу натягивающего свою тёплую кофту. Он приблизился ко мне и шустро вытолкал меня на улицу. — Идём скорее, — он взял меня за руку и потянул к площадке напротив корпуса. В темноте на нас никто не обращал внимания, так что мы без проблем добрались до лавки под ивами и сели. Арс пытался отдышаться, а я осмотрел всех ребят, стоявших у корпуса и ожидавших чего-то. Все оглядывались по сторонам, не зная, чего ждать и куда смотреть. — Сень, а что за движ-то? — я посмотрел на него с вопросом в глазах. — Блин, отсюда из-за дерева небо не видно, — пробормотал он себе под нос, — сейчас всё поймешь, идём, — сказал он громче и снова потащил меня куда-то. Мы подошли к деревянной сцене, с которой каждое утро нам проводили зарядку. Арсений прислонился к ней спиной и притянул меня к себе. Он обнял меня со спины и положил голову мне на плечо. — Представь, что это только для нас, — сказал он мне на ухо. И от его томного голоса у меня в животе затанцевали чертовы бабочки. И буквально через несколько мгновений после его слов, с крыши корпуса посыпались искры. Я сначала испугался, что там что-то горит, но это были всего лишь фонтаны-фейерверки. Они были какими-то дохлыми, и я немного расстроился, но виду не подал, чтобы не огорчать Арса. Я скрыл разочарованный вздох, а в следующую секунду послышался гулкий выстрел, и в небе рассыпались искры салюта. Я ахнул, не знаю, от чего: испуга или увиденной красоты. Выстрел за выстрелом в небе появлялись разноцветные снопы искр, завораживая меня своей красотой. Я думал, что такими красивыми будут лишь первые несколько фейерверков, но ошибся. Салют не заканчивался, и повсюду слышались восхищённые вздохи детей. Арсений крепче сжал руки на моем животе, прижавшись ко мне всем телом. И в этот самый момент, когда черное ночное небо разрывалось от красок, а меня обнимал… любимый человек (я осмелился это сказать), я понимал, что счастлив. Мне хотелось как можно четче запомнить этот миг, все ощущения: дыхание Арса на моей шее, по которому я уже понимал, что он улыбается, его теплые ладони, сжимающие мои, этот потрясающий фейерверк, толпу детей, с поднятыми к небу головами, и счастливого себя. *** Мы вернулись в комнату в молчании. Все было понятно без слов. Оказалось, что Дима с Серёжей даже не видели фейерверка. Они под шумок смылись в комнату и сейчас мирно спали у Димы на кровати. Сначала мне стало их жаль, ведь они не видели той красоты, что видели мы. Но потом я подумал: а им и без всяких фейерверков хорошо вдвоём. Им это не нужно. Я улыбнулся, посмотрев на них: кажется, парни не собирались засыпать, потому что лежали они полностью одетые, так что я накрыл их одеялом. Когда к нам на проверку пришла Юля, я сказал, что парни переодеваются после душа, так что нашу комнату она прошла. Парни не проснулись, а я с чистой душой пошёл спать. Раздевшись, я быстрее пули забрался под одеяло к Арсению. Мне ещё было неловко спать с ним в одном нижнем белье, но Арс, кажется, чувствовал себя комфортно, поэтому я тоже постарался расслабиться. Когда глаза привыкли к свету, я стал рассматривать парня. Сейчас Сеня просто лежал и смотрел в потолок, думая о чем-то своём. Я знал, что он хочет спать, но какие-то мысли, видимо, не давали ему покоя. Я решил отвлечь его: — Сень, — сказал я едва слышно. — М? — он секунду смотрел в одну точку, а потом мотнул головой и повернулся ко мне, обнимая. — Парни хотят конверты сделать, ну, для писем. — Мы их и так каждый год почти делаем, — прошептал парень. — Оу, я не знал… — А ты мне напишешь письмо? — Мы ведь не навсегда прощаемся, зачем? — Сеня грустно улыбнулся, услышав мои слова. — Да откуда тебе знать? — раздраженно прошептал парень. — От верблюда. На крайний случай интернет есть, — на это Арс только усмехнулся и поцеловал меня в лоб. — Ладно, разберёмся, — наверное, больше самому себе прошептал Арс, — Доброй ночи. — Доброй, — я обнял его за талию и, поцеловав напоследок ямочку между ключиц, спокойно уснул.