Увязший в песках Калифорнии

Do I wanna know If this feeling flows both ways? Sad to see you go Was sort of hoping that you'd stay Baby we both know That the nights were mainly made for saying things That you can't say tomorrow day Arctic Monkeys - Do I Wanna Know?

— Сегодня приедет Эллисон, — торопливо говорила я Стайлзу, пока мы шли по вестибюлю.       Стайлз выглядел сонным и постоянно зевал, а после каждой моей фразы переспрашивал, что я сказала, и извинялся. — Прости? — зевнул он. — Я не расслышал, отвлек… — Эллисон возвращается. Моя лучшая подруга… Сразу после Кристин, — я поймала его укоризненный взгляд. Нельзя жить прошлым, твердил он. Нельзя. — А где она была раньше? — взъерошил он свои волосы. Не успела я открыть рот, как от с силой дернул меня за руку и повел к кофе-автомату. Придурок. Он кликал на кнопочки и выворачивал свои карманы в поисках монет, а все вокруг были вынуждены обходить нас. — Она уезжала с родителями в Аризону. У них там бабушка, не спрашивай, как так получилось, — он поднял одну бровь и посмотрел на меня, но решил не вникать в происходящее, взял в руки горячий стаканчик с кофе и прижал его к губам. — К тому же, там теплее, чем у нас. У нас то уже начинает холодать, всего двадцать градусов.       Стайлз подавился. — Ты что, серьезно?       Я непонимающе посмотрела на него. — Ты даже не представляешь, что сейчас творится на Аляске или в Канаде. Или в России, у них, должно быть, уже давно снег выпал. Нам повезло, что мы в Калифорнии, а не где-то еще.       Я пожала плечами. — Нет, там снег выпадет через месяц, а может, через два.       Стайлз поудобнее перехватил свой стаканчик с кофе, поправил рюкзак и медленно двинулся в сторону лестницы на второй этаж. — Когда у тебя пары заканчиваются? — Не знаю, где-то в четыре часа. У тебя? — В два, — сурово поднял он глаза. — Посмотри, это что, нам кто-то машет?       Прямо у лестницы стояла толпа моих одногруппников. В ее середине можно было разглядеть подпрыгивающую стройную фигурку, которая махала рукой в нашу сторону. — Подержи-ка, — не глядя скинула я свою сумку в руки Стайлзу. Тот промямлил что-то про кофе и замолчал.       Я не верила своим глазам. — Эллисон! — Лидия!!!       Мы со всех ног побежали к друг другу и бросились в объятия под непонимающий взгляд Стайлза, но это не важно. Я чуть не задушила девушку в своих объятиях, а она согнулась в три погибели, чтобы быть хоть немного ближе ко мне — с разницей в росте 13 сантиметров этого стоит ожидать.       Она отстранилась, держа меня за плечи, и просто стала смотреть на меня и улыбаться. Представляю, как сияло в тот момент мое лицо. От счастья глаза Элли стали слезиться, но на лице была улыбка, самая искренняя из тех, что я видела.       Ее черные волосы были запутаны и собраны в нелепый пучок, а на лице не присутствовало ни капли макияжа.       Знаете это нелепое чувство, когда после долгих дней разлуки ты наконец-то встречаешь дорогого тебе человека, но не знаешь, что сказать, и просто стоишь, улыбаясь, как балбес? Именно это я сейчас и чувствую. — Давно ты приехала? — В два часа ночи, — сказала она и рассмеялась. — Решила зайти в универ на полчасика, чтобы увидеться с вами, но, похоже, останусь до конца первой пары. Надо сделать маленькое объявление. — Какое? — недоуменно посмотрела я на нее. — Узнаешь, — ее темные глаза искрились счастьем. — О, а это кто?       Стайлз, о котором я уже совсем забыла, шаркая ногами по полу подошел к нам. На одном его плече висел рюкзак, а на втором — моя сумка, и от тяжести моей сумки его перекосило на левый бок. Поморщившись, он допил кофе и выбросил пластиковый стаканчик в ближайшую урну. — Привет, я Стайлз, — вяло протянул он руку моей подруге. — О, очень приятно, а я Эллисон, — она радостно пожала ее обеими руками и оценивающе оглядела Стайлза.       Мы шли в сторону кабинета истории и мило ворковали, а Стайлз волочился сзади, неся мою сумку и что-то тихонечко насвистывая. — Кстати, — мне не терпелось сказать Эллисон очень важную вещь из тех, что произошли, пока ее не было, — теперь у меня есть парень. — О, — хитро прищурила она глаза, — я уже это поняла. Урвала себе кареглазого красавчика, да? — девушка посмотрела в сторону Стайлза. — О Господи, Элли, нет, — как она только до этого додумалась? — Стайлз просто мой друг, о чем ты говоришь? — Тогда кто? — девушка удивленно остановилась. — Джексон.       Она недоверчиво нахмурилась. — Ну, тот Джексон, который проводил нам экскурсию в… — Я поняла. Не понимаю, что ты в нем нашла, — она посмотрела в пол.- Он все время задирал нос и заигрывал со всеми, кого видит. Я не знаю, каков из себя твой друг, но мне кажется, что даже он будет лучше, чем Джексон.       В этом была доля правды. Джексон стал чаще отлучаться куда-то, ничего не объясняя, мало времени проводил со мной и придумывал кучу отговорок, чтобы увильнуть гулять. Мы с ним не виделись уже несколько дней — начиная с того момента, как моя мама выгнала его из дому, за то что он «имеет наглости приходить ко мне в такой момент».       Между нами повисло неловкое молчание. — Как ты себя чувствуешь, кстати? — И не спрашивай, — я помолчала. — Хуже, чем сейчас, я не чувствовала себя никогда.       Я поймала на себе ее взгляд. Казалось, она чувствует себя так, как будто бы кто-то разрывает ее изнутри, но она не решается ничего сказать. Между тем, я поймала себя на том, что уже давно стою напротив кабинета истории и переминаюсь с ноги на ногу.       Стайлз подал мне сумку и засунул руки в карманы. — Ну что, пришло время попрощаться? Мои пары кончаются раньше, я уеду домой. — Да… Пока, Стайлз! сказала я, улыбнулась напоследок и вместе с Эллисон скрылась за дверями кабинета. ***       К концу подходила, возможно, самая невыносимая из сегодняшних пар — история. Учитель монотонно бубнил что-то про гражданскую войну 1861–1865 годов. Никто уже давно ничего не слушал и не записывал, все со скучающим видом занимались своими делами или пытались выспаться. Я катала ручку по парте, не давая ей свалиться со стола. — Вот и все. Вы записали мои слова? — без малейшей эмоции спросил учитель. В аудитории раздались вялые слова подтверждения. — Можно сделать объявление? — раздался голос из дальнего угла аудитории. Звонкий голос разрезал спертый воздух в аудитории и приободрил студентов. — Конечно, мисс Арджент, — ответил историк.       К столу преподавателя спешно подбежала Эллисон. — Я хочу организовать грандиозную вечеринку, — начала девушка. — Все мы знаем о смерти нашей горячо любимой одногруппницы и скорбим о ее уходе. Мне пришла в голову мысль немного разрядить обстановку и дать нам толчок, чтобы не жить прошлым и двигаться дальше. Но у меня нет места, где вечеринку можно провести. Если у кого-то есть свободный дом и вы можете его одолжить — сообщите мне. Спасибо за внимание, — прозвеневший звонок прервал ее слова.       Студенты, как муравьи, высыпались из открытой двери кабинета. Среди них были и мы с Эллисон. — Хорошая идея, — попыталась я приободрить ее, хотя, скорее, говорила это самой себе. — Ребятам нужно отвлечься. — Да, но все накроется медным тазом, если мы не найдем достаточно большой дом… — Сколько человек ты намерена пригласить? — Не знаю, возможно, всю группу… Зависит от размера дома, что мы найдем — там уже будет понятно, человек двадцать или целую сотню. Смотри, — прищурилась она, — а это там стоит не твой Дже… — Лидия! — крикнул Джексон. Он стоял рядом с выходом из главных дверей и держал в руках поводок. Он подошел ко мне, поцеловал в щеку, отчего Эллисон поворотила нос, и улыбнулся. — Как ты тут, жива еще? — Ага, а что это у тебя? — А, это? — он искоса взглянул на поводок. — Купил себе собаку. — И где же она? — Во-о-он там, — показал он в сторону футбольного поля, что можно было увидеть из дверей. Большая белая собака бегала вместе с ребятами за мячиком. — Хм, мне казалось, что ты уже говорил, что у тебя есть собака, — я недоверчиво посмотрела на него. — Да, но та собака — бордер-колли, а новая — кувас.       Раз так, то у него, должно быть, весь дом облеплен шерстью этих собак — Прада же не доставляет много проблем из-за своего маленького размера. — Ты уже дал ей… ему… этой собаке имя? — Нет, — он ухмыльнулся. — Может, ты хочешь назвать его сама? — А можно? — я засияла. — Валяй. — Тогда… Хмм… Дай подумать, — я отошла в сторону, а Эллисон, наоборот, приблизилась к Джексону, и стала говорить с ним про дом для вечеринки. Сомневаюсь, что она чего-то добьется.       Как можно назвать собаку, чтобы это звучало красиво, было коротко и внушало уважение? С Прадой таких проблем не было. — Коннери, — с улыбкой вернулась я к Джексону, но тому было не особо интересно. — Отлично! Так и назовем… Слушай, вам же нужен дом? У меня есть огромный дом рядом с папиной работой, но мы не живем там, потому что мне надо закончить университет. Там есть бассейн, бар, джакузи и все прочее, он без труда вместит хоть сотню человек. И, к тому же, родители уезжают на следующей неделе в Вашингтон по работе и никто даже не узнает. Ну что? — он вызывающе улыбнулся.       Я стояла в ступоре. — Не хмурься, будет весело, — захохотал он. — Я пришлю тебе мой адрес и дату на фейсбуке, а ты перешлешь Эллисон, о’кей? — Ладно…       Джексон свистнул, и пока к нему бежал пес, еще раз поцеловал меня, пробормотал на ухо слова прощания, пристегнул прибежавшего Коннери и, помахав и улыбнувшись напоследок, пошел к своей машине.       Он уехал. Скрылся за поворотом, оставив после себя лишь клубы густого серого дыма. Элли закашлялась и кинула на меня многозначительным взгляд.       Я ничего не сказала в ответ на кислую мину подруги. — Я промолчу, — сказала она и скривилась еще больше.       Без сомнений, Джексон ей не нравится, как и многим другим — маме, Стайлзу… — Ох черт, — она взглянула на свои тонкие наручные часы, — мне тоже пора. Родители ждут меня.       Мы крепко обнялись и она села в машину. Затем я почувствовала дежавю, только теперь наедине с дымом меня оставила Эллисон.       Оставшиеся пары пролетели незаметно, но не потому что была интересная лекция или произошло что-то необычное. Все это время я не отрывалась от телефона, где на другом конце провода была Эллисон, которой, наверное, было еще скучнее, чем мне. Она сидела на одном из тех многочисленных ужинов, что устраивают ее родители. Это тот тип вечеринки (если это можно так назвать), когда ты слушаешь историю из прошлого, которую, наверно, рассказывали уже тысячу раз, но все собравшиеся смеются над ней как в первый раз, и ты просто находишься рядом и делаешь вид, что тебе тоже смешно.       Когда учеба кончилась и я поехала домой, то переключилась с сообщений на телефонный звонок. Теперь я могла ее слышать.       Я забыла, как же приятно общаться с Эллисон — мужское общество этому поспособствовало. Стайлз потрясающий собеседник, но с ним нельзя поговорить о парнях и об одежде, о том, как приятно после рабочего дня снять каблуки или расстегнуть бюстгальтер. Если спросить его «Стайлз, как тебе новая коллекция Balmain? Мне так понравился тот кардиган» то вряд ли он поймет хоть половину слов. В нашем разговоре Элли пару раз вскользь упомянула Стайлза, но я делала вид, будто не слышу, будто бы связь плохая (шипела в трубку и относила ее от лица, крича, что не могу расслышать ни слова) или переводила тему. Честно, я не знаю, почему не хочу о нем говорить. Может, я еще не готова. Такое чувство, будто бы ничего нет, и ты ничего не чувствуешь, но посвящать в это кого-то другого не хочешь. Странно.       По приезду домой я вспомнила, что должна получить сообщение от Джексона. Пришлось включать ноутбук, чтобы зайти на фейсбук, которым я уже давно не пользовалась — не было желания. Так действовала на меня смерть Кристин. Не хотелось ничего. Как теряешь аппетит во время болезни — можно отощать и заболеть еще сильнее, но есть ты все равно не захочешь. Видимо, пришло время это исправить.       Было два непрочитанных диалога — видно, люди несильно скучали по мне. Одно сообщение от Джексона, как и ожидалось, а вторые сорок два от Стайлза?.. Дж: «1960 San Antonio Ave, Berkeley, CA 94707 Буду ждать)»       В конце он поставил три сердечка. К чему эти банальности?       Нажав на имя Стайлзя, я увидела три слова. Ст: «Ты в порядке?»       Как оказалось, он отправил мне много сообщений такого рода за последнюю неделю.       Стайлз проявил за эти дни больше заботы, чем мой парень.