Увязший в песках Калифорнии

Petrified of who you are and who you have become You will hide from everyone, denying you need someone To exterminate your bones. Twenty one pilots — Friend, please.

— Я бы не тронул Кристин, если бы знал, что она тебе так дорога. По старой дружбе. У меня не так много друзей. А ты была, хоть и недолго. Хоть и давно. Хотя, может, я сам придумал себе эту дружбу, — он кашлянул в кулак. — Ты сказала, что попьешь хоть немного воды, если я расскажу. Я рассказал.       Я молча уткнулась глазами в пол.       Это все было слишком тяжело для меня. — Пожалуйста. Тебе это нужно.       Я медленно протянула руку к стакану, и, достигнув его, молниеносно оттянула обратно. — Она не отравленная, не подумай. Мне это ни к чему.       Я сделала глоток, не сводя с него глаз. Потом я почувствовала, как сильно пересохло мое горло, и выпила стакан до дна, уже не обращая внимания на Тео. — Спасибо, — одними губами сказала я, чувствуя, что должна это сказать.       Он забрал стакан и вышел из комнаты, погасив свет.       Вскоре я провалилась в сон. ***       Я проснулась снова уже на рассвете. Я поспала пару часов. Мои глаза не разлипались.       Я все же открыла их. Только через минуту я поняла, что не одна здесь.       Тео сидел на компьютерном стуле в конце комнаты напротив меня и дремал. Должно быть, он протащил его сюда, пока я спала. Его поведение приводило меня в ступор.       Это мой шанс, подумала я. Я могу дотянуться до чего-нибудь стоящего и выбраться.       К сожалению, это были только мысли. Вокруг меня не было ничего. Освободить руки я тоже не могла. Я решила попытаться развернуться к своим путам, но на половине этого дела шорох от моих передвижений разбудил Тео.       Он со скрипом сел поудобнее на стул и положил руки на лицо. Я подвинулась обратно. — Утро, — в конце концов, сказал он. — Сейчас, подожди, я приду.       Он ушел. Его не было минут пять.       Вернувшись, он сел на стул снова. Теперь возле меня стоял новый стакан с водой. Точно такой же был в его руках. — Зачем ты их убивал?       Он посмотрел на дно стакана, словно пытаясь найти там что-то. — Травма детства, полагаю. Первый раз из-за этого. Потом мне просто понравилось.       Понравилось.       Ему понравилось. — Расскажи.       Он поставил стакан на одну из труб так, чтобы тот не упал. — Больше всего в моей жизни меня любила мама. Мой отец был ужасным. Мама рассказывала, что когда они только сошлись, он был преуспевающим человеком. Они даже слетали в Европу как-то раз. Он стал таким, каким я его запомнил, когда я только родился. Между родителями начались постоянные ссоры из-за меня и моих поступков. Отец изначально не хотел меня вообще. Он и не планировал оставаться с моей матерью, но из-за ребенка пришлось. Лучше бы он нас бросил.       Отец потерял работу и начал пить. На новую его никто не брал, а денег, чтобы начать свой бизнес, не было. Было множество неоплаченных долгов. Мама работала, не покладая рук, чтобы обеспечить меня и себя, пыталась расплатиться за его долги первое время. Мы съехали с хорошей квартиры в посредственную, отца все чаще не бывало дома. Я пошел в школу. Первую половину дня в доме меня не было, а по возвращении я находил мать убитой горем, сидящей одиноко в моей комнате. За запертой дверью.       Став немного взрослее, я стал замечать все те небольшие детали, которых не видел раньше — скрытые за тональным кремом синяки, сломанные от нервов ногти, искусанные губы. Отец возвращался поздно или пропадал на несколько дней. Я не понимал, почему мы не можем бросить его и уйти.       Когда я был во втором классе, он напал на мою маму. Вернулся пьяным домой и ударил ее ножом по лицу. Она попыталась убежать, но он схватил ее и не отпускал. Потом он закашлялся и отпустил ее, потом свалился на пол и остался так лежать. Мама сказала, это состояние называется алкогольная кома. Я пришел из школы в тот день и увидел ее, с перебинтованной щекой. Увидел отца, который валялся на полу в гостиной, на нашем ковре, на котором было много красных пятен. Тот ножик я припрятал у себя, намереваясь когда-нибудь покончить с этим. Я не мог так жить.       На работу мама долго не выходила, а когда вышла, сказала всем, что подвернула ногу и упала на битые стекла. Что лежала в больнице, поэтому так долго не приходила.       В следующем году у нее диагностировали рак легких. Она иногда подолгу заходилась прерывистым кашлем, который не проходил. Теперь у всего этого появилось объяснение.       Мама отговорила меня от любых плохих действий в сторону отца. Я слушался ее, потому что она была моим всем.       Через два года она умерла, оставив меня с ним. Тогда я вспомнил про свои давние планы, вспомнил про нож, который прятал среди книг. Я не боялся, что отец его найдет, потому что он никогда не подходил к книгам.       Я как раз думал обо всем этом тогда, когда пырнул тебя. У меня не было этому оправданий. Я стал жестоким, мне нравилось то чувство, которое испытывал я, когда другим было больно.       Отец спился еще через год. Умер. Меня забрали в детский дом.Я пообещал себе, что стану лучше, чем он, когда вырасту. Тогда я сожалел о том, что он погиб не от моих рук. Сейчас я думаю — он мучился дольше. Он испытал больше боли. — А зачем ты похитил меня?       Тео задумчиво посмотрел на потолок. — Стайлз рассекретил меня. Это месть.       Стайлз. Они знакомы. Они знакомы. Я здесь по его вине? Нет, по своей собственной. Не надо было отвечать ему взаимностью.       Я дала себе мысленную пощечину. Винить можно только себя. Зачем я ввязалась в расследование? Зачем пошла поздним вечером гулять с собакой в такую даль? — Вы знакомы? — Работали вместе в ФБР. Он же рассказал тебе, что он оттуда?       В горле появился ком. Надо перевести тему. — И меня ты убьешь? — Наверное. Я не собираюсь тебя отпускать, а держать здесь вечность — тоже не вариант. Да. Остается только убить. Хочешь, застрелю? Ты не успеешь даже почувствовать боль. Задохнуться в воде не особо приятно. И ты не подходишь под профиль моих жертв.       Я в ужасе молчала. Он убьет меня прямо сейчас?       Тео смотрел мне прямо в глаза. Красивые. Наверное, из-за них Кристин начала с ним общаться.       Он отвел взгляд и постучал по стакану в руке. — Не пытайся вырваться. Только поранишь себя, — сказал он и ушел.       Его не было долго. ***       Время от времени я слышала звуки сверху. Кто-то ходил там. Тео, вероятно.       Может, прошло полчаса, может, два. Я не знала, сколько сейчас времени. Послышались шаги — он спускался по лестнице в подвал. Шел в противоположную сторону от меня. Интересно, что там. — Красного или белого?       Я внутренне вскрикнула.       Этот голос не принадлежал Тео.       Это был голос какой-то девушки.       Я хотела закричать, но сдержалась. Если я крикну, Тео уведет ее и не даст сделать что-то. Ели она, конечно, захочет мне помочь.       Я начала биться ногами об пол. Тео это не услышит. — Какого хочешь. Возьми на свой вкус.       Я продолжала биться, а меня словно и не слышали. Когда она стала подходить к лестнице, то остановилась.       Она меня услышала.       Девушка тихо шла ко мне, но я ее и слышала. — Кто там? — Помоги мне, — сипло сказала я. — Лидия?       Она меня знает? Ее голос тоже казался знакомым, но я не могла понять, кто она. — Да, — ответила я.       Ручка дернулась.       Ну конечно, он запер меня. — Я приду позже, слышишь? А пока… О Боже… Делай вид, что меня здесь не было. — Малия! — раздался крик сверху, — ты долго? — Уже бегу! — ответила она и ушла.       Малия. Это Малия. Она дома у Тео.       Что она здесь делает? Она его сообщница?       Нет, точно нет.       Они встречаются?       Очень вероятно.       Может, они родственники?       Нет, зачем им пить вино вместе.       Она его следующая жертва?.       Она его следующая жертва.       И она не знает об этом.       О бедная Малия. ***       Я ждала долго.       Пока ждала, думала: может, Малия не станет мне помогать. Она меня недолюбливает.       Если она что-то предпримет, Тео, вероятно, сделает с ней что-нибудь… Нет, и думать не хочу.       Может, он убьет ее раньше?       Нет. Надо срочно перестать думать об этом.       Она уехала. Уехала домой. Ради собственной безопасности. А я осталась здесь.       Или она расскажет обо всем полиции? Они приедут и спасут меня?       Зачем. Зачем ей это делать. — Лидия?       Я вздрогнула. — Я здесь, — прошептала я. — Он ушел на охоту, — девушка повернула ключ в замке и повернула ручку.       Она красивая. Даже волосы уложены. Интересно, а как я сейчас выгляжу? — Прости, что так долго. Я не могла найти ключ. Он был сверху на двери… — она села на колени рядом со мной. — Выглядишь ужасно. — Я знаю, — прохрипела я. Я давно не говорила.       Малия смотрела на мои путы. У нее с собой не было ничего, чем можно перерезать веревку. — Я скоро вернусь, — она осторожно посмотрела мне в глаза и ушла.       Я ждала.       Она пришла и разрезала веревки. Это заняло много времени. — Ты не видела мою обувь? — А?.. Нет.       Веревки свалились на пол. Я медленно притянула затекшие руки к себе. Они были какими-то посеревшими, а движения ими приносили боль.       Я стала сжимать и разжимать кулаки, чтобы пригнать кровь.       Малия помогла мне встать. В ее стройном теле нашлись на это силы. — Ты можешь идти? — Кажется, да.       Мы прошли вместе через дом. — Мы в глуши. Связь здесь ловит через раз. В той стороне есть деревня. Тебе лучше бежать, пока он не пришел. Я попробую отправить сообщение полиции или Стайлзу.       Мы стояли на крыльце большого деревянного дома. Природа вокруг ошеломляла. Я словно бы снова попала туда, где погибла Кристин. Только озера поблизости не было.       Было холодно. — Спасибо. — Не стоит.       Мы обнялись.       Я сошла со ступеней и пошла по едва заметной дороге, проложенной машиной Тео. Я не чувствовала, как больно моим ступням идти по сухой хвое. Я не чувствовала почти ничего.