Однострочники

Амели не спит четвертые сутки, только кофе пьёт, чередуя его с настойкой женьшеня. За окном происходит какая-то чертовщина, как, впрочем, и в квартире: стекло дрожит, а с ним и её коленки, и руки, и шея, и каждый волосок на голове, кажется, подрагивает, хотя дома и не холодно вовсе. Жерар мечется по квартире (на самом деле ходит, конечно, хоть и невыносимо беспокойно), совсем не знает, куда деть себя и куда деть жену, которая совершенно точно сходит с ума. А заодно и его сводит. — Ну хотя бы немного… — Нельзя. Совсем нельзя, Жерар, я же говорила. Я засыпаю, а просыпается вместо меня уже кто-то другой. Ты мне веришь? Жерар верит и совсем не знает, что делать с обострившимися приступами гипнофобии, но Ангеле звонить не вариант — будет только хуже, проходили уже. В лучшем случае приедет, сделает укольчик, Амели после таких укольчиков хоть и засыпает, а потом сама не своя ходит и смотрит зло, как чужая; в худшем случае Циглер заберёт её с собой, а этого Жерару точно не вынести. Остаётся только терпеть, да будильники заводить, как Амели просит. Прошло почти две недели с её спасения.