Однострочники

Никто и предположить не мог, что всё закончится вот так. Белоснежной палатой и сменными утками. Ангела поправляет идеально сидящий докторский халат, только чтобы отвлечь себя от того, что видит. Ей вообще не полагается быть здесь. Повезло, что работники больницы те ещё кретины, а курица, что сидит за стойкой в приёмной, оказалась фанаткой. Циглер никто даже не обыскал. Она останавливается у койки. Пациент пялится в потолок, никак не отреагировав на вторжение. Он не моргает и, кажется, не дышит. Мелькает слабая надежда, что проблема решена сама собой, но он вдруг оживает, кряхтит, разевая беззубый рот. Ангела поджимает губы, чувствуя тошноту от запаха старости, царившего в помещении. Она и сама источает такой, но умело его маскирует духами и лосьонами для тела. Тела, которое всегда выглядит лет на двадцать пять. У вечной молодости есть и свои бонусы. Например, бесплодие. Например, возможность наблюдать смерть всех своих близких с первых рядов. Пациент — потому что язык не поворачивается назвать его даже тенью Райнхардта — вдруг переводит бессмысленный взгляд на неё. Ей чудится даже, что в них мелькает искорка узнавания, но она тут же отбрасывает эту мысль. Альцгеймер и старческий маразм не оставляет шансов. Даже трижды героям войны. Но старик, прикованный к постели, всё ещё смотрит на неё, и Ангела, не выдержав, переводит взгляд на его руки. Тонкие, как у ребёнка, хотя по сути, он сейчас и есть ребёнок; покрытые морщинистой безволосой кожей, с атрофированными мышцами и вздутыми венами, со следами от множества уколов. Ему сейчас и ладонь в кулак не сжать, не то, что поднять свой молот. Ангела суёт руку в карман. Ампула приятно холодит ладонь, а аппарат искусственного кровообращения призывно мигает лампочками. Она заполняет шприц отточенным десятками лет движением, но когда подходит к оплетённому трубками, как рождественская ёлка, человеку, то застывает в нерешительности. Кажется, она должна что-то сказать. Дрогнувшим голосом она говорит: — Я должна была прийти раньше. И шепчет чуть уверенней: — Спи спокойно, милый друг.