Однострочники

Голос — всегда хриплый, искажённый, будто по глотке прошлись наждачной бумагой, или… или он долго и громко кричал. Но всё-таки — узнаваемый голос. По крайней мере, во сне быстро понимаешь, кто пытается тебя убить, даже если видишь его не сразу, а лишь слышишь, как он смеётся или зовёт тебя по имени. — Джек. Иногда когти сжимаются на горле, и Солдат просыпается, откашливаясь, наяву ощущая спазм, давящий, не дающий вдохнуть жизненно необходимого кислорода. Иногда дробь пробивает грудную клетку, и тёплая кровь хлещет из растерзанного в мясо тела. Несколько капель попадает на визор, и алые пятнышки расплываются, смазывая тёмную фигуру напротив. Бывало и так, что его толкают на землю, и тяжёлые ботинки с размаху обрушиваются ему на спину, ломая хребет. Хруст треснувших костей гулко отдается у Солдата в голове, пока не перебивается собственным хриплым дыханием. В такие ночи Ана сама будит его, приглушённо ругаясь на арабском; после шестой такой ночи он перестаёт извиняться за её потревоженный сон. — Что ты увидела? — спрашивает он в первый и единственный раз. — Что было под маской? Ана не отвечает, только еле заметно качает головой. Её собственное лицо скрыто под личиной Ифриты, выражения лица не разглядеть. И это почему-то важно для Джека. Слишком много масок вокруг — что во снах, что в зеркалах.