Однострочники

Ана никогда не считала себя особо сентиментальной, но когда Райнхардт протягивает ей ножницы, она мнётся секунду, прежде чем взять их. Командир у них тот ещё скот. Все слышали его сегодня — Вильгельма обвинили в неподобающем внешнем виде. «Ты под своей волоснёй и щита собственного не увидишь, не то что омника», — так он сказал. Ана лишь заметила тогда, как у рыцаря дёрнулась линия челюсти, прежде чем он ответил: вас понял, сэр. А через час он протянул ей ножницы и сел, повернувшись спиной. Волосы у него густые и мягкие-мягкие. Не то что у Аны — сухие, обласканные лишь пустынным ветром вперемешку с песком. Любая девушка бы позавидовала его шевелюре, и Ана — девушка, и она, конечно, завидует. Может, поэтому Райнхардт и обратился к ней. Орудовать ножницами почти то же самое, что орудовать ножом — а с ножами Ана обращаться умеет. Выходит не так коротко, как ёжики у Моррисона и Рейеса, и не так ровно. Но Вильгельм проводит рукой по макушке и улыбается ей — открыто, дружелюбно, как только он умеет, и уходит, даже не взглянув на обрезки на полу. Ана чувствует себя преступницей, когда поднимает с пола золотую прядь. Её она зачем-то оставляет себе.