Однострочники

Она бывает разной.

***

Ана отчётливо помнит, как каталась по полу, жмурясь изо всех сил, рыдая сквозь стиснутые зубы; под пальцами, касавшимися лица, была какая-то жижа, и тогда она с трудом осознавала, что жижа — это её глаз. Раньше она не испытывала ничего подобного. Мир взорвался тысячей осколков, и каждый из этих осколков вонзился в её глазное яблоко. Она подумала даже, что умрёт от боли. Она выжила.

***

Это случилось через полторы недели, уже на реабилитации. Нестерпимо пахло больницей и отчаянием, в соседней палате кто-то тихо сопел — тогда-то Ану и торкнуло. Никто не должен узнать, что она выжила. У себя в голове она зовёт это Решением, с большой буквы, чтобы осознавать всю полноту самого эгоистичного поступка в жизни, от которого тем не менее всем будет лучше. Она позволила себе посмаковать эту мысль (и ещё тысячи, тысячи раз), чтобы ощутить ту мучительно-сладкую тяжесть в груди. Джеку и Габриелю будет лучше без неё. Фарии будет лучше без неё. Она подвела их — и должна ответить за это.

***

Даже спустя два года она вспоминала их почти каждый день. Воображала. Что было бы, войди они сейчас в эту дверь? (полупустой бар, сгорбленная женская фигурка у стойки — узнали бы они её?) В её грёзах всегда узнавали. Ну и пойло, морщился Гейб. Да ещё средь бела дня, ухмылялся Джек. Что-то заставило Ану перевести усталый взгляд на телевизор над барной стойкой. Новостей она старалась не смотреть — информации, что она искала, по новостям не показывают, но сейчас, кажется, мелькнуло знакомое слово. Знакомые имена. Ана смотрела на дымящиеся развалины на экране и не могла отвести взгляд. Считаются погибшими. Тела до сих пор не найдены. Ещё остаются люди под обломками. Моррисон и Рейес. Погибшие. И тогда Ана поняла — вот оно, то самое. Ни с чем не сравнимое чувство сердца, стёртого в порошок.