Сама виновата.

Как и было приказано учителем, Маринетт, прежде чем идти в аудиторию, решила пройтись немного по школе, чтобы взбодриться от мыслей, которые внезапно решили посетить голову бедной девушки. Она раздумывала, стоит ли ей вообще идти в кабинет к учителю, ведь он способен снова начать приставать к ней. Но, была не была, а идти придётся, иначе прощай учёба, привет бомживание. Поборов свой страх, она постучала в дверь и, услышав короткое «Войдите», открыла её. Взгляд девушки сразу упал на Агреста, который собирал свои вещи. «Наверно пригласит куда-нибудь сейчас, а потом по старой схеме, но, если так, то…» Не успела девушка додумать свою мысль, как услышала строгий и немного грубый голос Агреста: — Ну что, довольна? Специально сегодня такую сцену устроила? Радуйся, меня уволили. — Адриан весьма спокойно и чётко проговорил эти слова, от которых Маринетт вошла в ступор. Как так? Его уволили из-за неё! И что с ним теперь будет? Хотя, о чём тут можно беспокоиться, ведь ему, наверно, каждый день приходят приглашения по поводу работы моделью. Почему же он так и не бросил работу учителя? Непонятно. Ещё один вопрос, на который она, возможно, не получит развёрнутого ответа. Увы, но жизнь жестока. — После этой первой, чёрт бы его побрал, пары, на которой ты так разошлась, кто-то пошёл в декану и наплёл, что я, якобы, сплю со студентками. — жестикулируя, Адриан повернулся к Маринетт, дабы лицезреть её реакцию на его слова. «А что, разве не так?» — Месье Агрест, простите меня, я просто… Не знаю, что на меня нашло, я была очень зла на вас, вот и… — девушка была настолько чувствительна к чужим проблемам, что незамедлительно начала закрывать лицо миниатюрными ручками, через щели которых полились струйки слёз. — Знаешь, Мари, какое странное чувство возникло у меня, когда некая ученица, которая неожиданным образом оказалась моей соседкой по квартире на одну ночь, слышала, что её преподаватель в институте занимается сексом с какой-то девушкой, а потом пришла в институт и рассказала о его похождениях всем своим однокурсникам, а они разнесли эту новость всем остальным. А меня уволили. И теперь я вынужден работать моделью, хотя больше предпочитаю работу преподавателя и не люблю идти на поводу у отца. — услышав слова учителя, Мари смахнула капли с глаз и снова дала волю словам, совсем отключив разум. Разумеется, ненадолго. — Но вот я хотела бы узнать. Вам, наверно, приходило много приглашений о работе, почему же вы оставались учителем и не уходили из института? Тут же не так много платят, как в другой сфере. И вы тут не такой знаменитый. Считай обычный учитель, но вот все же, почему? — Это все ты! Ты, понимаешь?! — подойдя к Маринетт вплотную, он взял её лицо в свои тёплые мужские ладони и заглянул в небесно-голубые глаза девушки. — Я не знаю, что произошло тогда, когда впервые увидел тебя. Такая прекрасная, непостижимая, словно звезда, которую видишь каждый день, но не можешь достать из-за её характера. Чертовка. Пленила меня и отпускать совсем не хочешь! Заглушать боль измученных тобою чувств мог лишь девушками на одну ночь, надеясь на твою ревность! Но все тщетно. Ты как была недосягаема, так и осталась. И лишь сегодня я увидел твои чувства на этой лекции. Как яростно ты кричала на всю аудиторию. Сразу было ясно — ревнуешь. Но я вовсе не жалею о том, что меня уволили. Ведь я впервые увидел не сарказм в твоих словах, а истинную горечь. Прости. Девушка уже хотела возразить ему по поводу своих чувств к этому парню, но он впился в её нежные губы, чувствуя их вкус. Парень посадил Маринетт на учительский стол, забыв о всех правилах и, естественно, о том, что его уволили именно из-за совращения своих студенток. Но ему плевать на все законы, ибо он сейчас же желал насладиться телом любимой. Он нежно мял губы девушки, пытаясь углубить поцелуй. Ещё немного усилий, и юная особа поддаётся нападкам учителя и впускает его язык, начиная танец языков, сплетающихся воедино и создающих невероятные тёплые чувства, которые бушевали в сердцах возлюбленных. Парень спускает поцелуи ниже, нападая на шею, покусывает её, впоследствии зализывая, и всасывает нежную кожу девушки, желая попробовать вкус молочной и такой желанной плоти, и оставляет на ней фиолетово-синие засосы, показывающие, что девушка принадлежит только ему. Маринетт же, не в силах справится с ласками любимого, откидывает голову назад, наслаждаясь прелюдиями Адриана, и издаёт истошные стоны, которые ласкают уши учителя. Вовремя включив разум, девушка оттолкнула учителя: — Прости, но мы не можем быть вместе. Не сейчас. Я. Я не могу. Прости! — она собрала вещи и, прикрываю шею, на которой красовались пометки собственника, убежала из аудитории. Да, она влюбилась в него. Такая наивная. Но что же сейчас мешает ей пойти ему на встречу? Неужели его яростная речь не заставила бедную девушку содрогнуться и пустить такую солёную слезу по розоватой щеке от счастья, что тот, в кого она влюбилась, наконец, признался в своих чувствах? Нет. Она не хочет быть его. Не сейчас. Она не готова. Девушка убежала из кабинета, захлёбываясь собственными слезами, которые стекали по щёкам и капали на пол, пока Мари мчалась со всех ног домой, не замечая на своём пути никого, даже парня, который был безумно опьянён любовь к этой простой и душевной девушке.