Будни одинокого и незадачливого гея

      Моя жизнь меняется. Но что-то, как всегда, идёт по замкнутому кругу. В этот раз она снова привела меня в больницу. Вот только в свой родной город.       Спокойный вечер резко оборвался. Срочные сборы; торги за билет; поездка «зайцем» в тамбуре и десяток выкуренных сигарет, если бы я курил, а так, десяток панических злых ударов об стену и сбитый кулак. Опять. Всё после смс сестры: «Папа в больнице. Всё серьёзно. Он плох».       Семь часов дороги. Круги под глазами, нервозность и в общем побитый вид в четыре утра, когда я вываливаюсь из поезда. Голова ноет тупой болью. В ней слишком много мыслей. Может, правда начать курить?       В такой час хрен найдёшь кофе или в целом признаки жизни на улице. Рассвет. Я иду пешком от вокзала к старому зданию клиники. В моём котелке на плечах уже подгоревшая каша. Естественно, это все думы — их огромное количество, если быть точнее — что с трудом перемешиваются из-за проведённой без сна ночи. Это варево: горчит от страшных опасений; солёное от представлений отнюдь не радостной встречи; кислое от слов, что наверняка будут произнесены. Но отец — моя семья, хоть он так больше и не считает.       Слава урбанизации! Возле больницы стоит кофейный автомат. Так, уже почти пять. Прогулка-марш-бросок освежила и взбодрила измученное тело, теперь бы проделать тоже самое и с мозгами. Дешевая гадость двойного растворимого эспрессо кое-как справилась с тяжёлой задачей.       Внутри самого помещения стены, выдержанные в светлых тонах, однако знатно посеревшие от времени; вечный запах хлорки, лекарств, йода; затёртые полы; и белые призрачные халаты — хранители душ. Так их когда-то называл дедушка.       Взгляд, пробежавшись по скудной обстановке приёмной, зацепился за скрюченную в не самой удобной позе фигуру на стуле. Хоть образ хранящийся в памяти с последней встречи кардинально отличался от представшей реальности, но мне удалось узнать в этом человеке сестру. Она будто являлась частью мрачной атмосферы места, где большинство сваливающихся на тебя проблем не имеют решения. Они находятся не в твоей власти, а всё что остаётся у тебя — надежда на удачу и молитвы.       Вероятно, Лиза очень устала, но я вынужден потревожить её отдых.       — Эй… Привет, — мягко тормошу сестру за плечо. Моё приветствие звучит сухо хриплым голосом. От прикосновения Элиза вздрогнула и быстро открыла глаза, но по рассеянному взору можно понять, что ей нужно ещё немного времени, чтобы вернуться в действительность из царства Морфея. Её сон был поверхностным и видимо слишком коротким.       — Петя? — она жмурится, и часто моргает, возвращая фокус зрению. — Ты тут? Ну да, ты же передо мной стоишь. Привет, — Лиза слабо улыбается краем губ, а в её глазах лёгкое облегчение. Опустив же взгляд в пол, добавляет искреннее и тяжёлое «спасибо, что приехал». Видимо было слишком большое количество свалившихся трудностей, которое просто не помещалось на Елизаветиных плечах. Но почему она одна? Где же мама? Может авария, и оба родителя пострадали? Или… или…       — Что случилось, Лиз? Где мама?       — Она… — сестра замялась, отведя глаза, пол в углу ей вдруг показался интереснее. — Это сложно.       Моё сердце ушло гулять. Вначале в пятки, потом в кончики пальцев, покалывая, а следом в голову, ударив набатом. Девушка заметила моё побледневшее лицо и быстро спохватилась.       — Ей! Воу, успокойся! — схватив меня за руки, слегка потрясла. — Ты белый, как мел. Я не то имела ввиду. С ней всё хорошо. Просто она отказалась приходить. Они с отцом знатно поругались и не разговаривают.       — Даже сейчас?! Ему же плохо! Или я ошибаюсь?       — У него рак лёгких.       — Что?.. Но как?       — Не забывай, он всегда курил как паровоз. Врач сказал, что этого даже стоило ожидать. В его возрасте, с таким никотиновым стажем, да и ко всему, добавим шаткое нервное состояние. Дома у него начался очередной приступ кашля, который он обычно списывал на обострение воспаления лёгких. Но когда скрутила боль в груди, и харкать начал кровью, приехали в больницу. Доктор не говорил пока точных результатов и не давал никаких прогнозов попросту из-за отсутствия должного оборудования. Они просто улучшат его состояние, а дальше нам необходимо принять решение как быть. Я не знаю, что делать. Совсем. А мама… Они же вообще на развод подали документы. Больше вместе не живут. Я ведь не думала… что… «мы были единственным, что ещё как-то держало их брак» … — Лиза стала всхлипывать ещё на последних словах, а после просто уткнулась лицом в ладони и заплакала. Беззвучно и больно. В груди защемило. Слишком много того, что не хотело укладываться в голове. Я притянул сестрёнку в утешительные объятья в надежде, что они смогут помочь. Она долго молчала. Ей некому было рассказать то, что съедало её изнутри. Это было видно по её трясущимся дёргающимся плечам и цепкой хватке рук на моей спине, будто утопающего за спасительный плот.       — Так, я разберусь. Выслушаю доктора, поговорю с отцом. А тебе лучше поехать домой. Может поспишь немного нормально, ну или просто себя в порядок приведёшь.       — Угу. – Она совсем как в детстве поджала губки, растирая слёзы по щекам, успокаиваясь. Будучи старшим ребёнком, Лиза отлично научилась справляться с истериками, возвращая себе спокойствие. — А ты уверен? Я могу остаться, чтобы поговорить с папой.       — Лучше я сам. Что-то мне подсказывает, что он вообще против лежания в больнице, а уж об обследованиях где-то в другом городе…       Сестра даже не попыталась возразить, подтверждая мои догадки, что характер отца ни капли не изменился. Если не стал ещё хуже.       — Тогда удачи. И ещё раз спасибо. - Тихо сказала девушка, вставая с места. Я просто кивнул. Она быстро проверила свои вещи, нашла ключи от машины, и направилась к выходу, попутно слегка разминая затёкшие конечности.       — Только не засни за рулём! - не хватало мне ещё одного происшествия.       Обернувшись на мои слова, чтобы метнуть укоризненный взгляд, сестра чуть не врезалась в мужчину, который только вошёл. У них завязался небольшой разговор, длящийся больше чем просто извинения. А когда на меня указал тоненький девичий пальчик, и мужчина лет пятидесяти перевёл взгляд на меня, я уверенно предположил, что это врач. Худые пальцы, покрытые синевой вен, седина в волосах и уставший вид, но в тоже время собран, ухожен, сосредоточен – человек, посвятивший больнице свою жизнь. Подойдя ко мне, он отрекомендовался и попросил подождать его немного. Здороваясь со всеми, Николай Семёнович скрылся в глубинах коридора.       Вернувшись через какое-то время, он предстал передо мной ещё больше похожий на живое воплощение этого учреждения. Идеально выглаженный халат, посеревший от количества стирок, старые очки на переносице и жёлтая медицинская карта в руках.       — Что ж, молодой человек, боюсь ничего хорошего я вам не скажу. Ваш батюшка себя запустил, и ему необходимо полное обследование, которое мы увы предоставить не можем. Вам бы, голубчик, его к себе в столицу отвезти. Юная леди упоминала, что вы там живёте. Там есть такое оборудование, которое нам и не снилось! Чего стоят их томографы… – доктор продолжал что-то причитать себе под нос, явно отвлекаясь. Моему уставшему мозгу не обработать столько лишней информации, потому я решил его прервать действительно интересующим меня вопросом.       — А отца можно перевозить в таком состоянии?       — О да. Он вполне стабилен. По крайней мере в физическом аспекте. Разговор же у нас с ним вчера не задался. – Семёныч (к чёрту формальности) нахмурился и поправил очки. Значит я был абсолютно прав.       Хмыкнув сам себе, я поинтересовался где нужная мне палата, и попросил дать нам поговорить без посторонних слушателей. Судя по всему, док не торопился к этому своему пациенту, так как быстро ретировался во всё тех же глубинах коридора.       Ну удачи тебе Петька.       Войдя в палату, я увидел неспящего отца на кровати, что моментально начал буравить мою тушку взглядом. Уж лучше бы он ещё спал, тогда я может быть смог подготовиться морально.       — Доброе утро, – слова выдавились с трудом, а полагающаяся приветственная улыбка вообще застряла в районе подсознательной мысли где-то на задворках.       — Ты уж точно мог не приезжать. Я же ещё не умер.       — Такими темпами к этому недалеко. – Долго терзаться тактикой поведения я не стал. Лучше сразу в лоб. В целях настроить его на неминуемость лечения и соответственно моего присутствия. К нашему общему неудовольствию. — Ты сам виноват.       Если вдуматься, то в эту реплику я вкладывал обвинения не только в его состоянии. Он виноват в том, что мне пришлось приехать. В том, что у нас с ним такие отношения, что мой приезд сродни проклятия для него. Но отнюдь не в том, в чём он обвинял себя и мать последние года. «Как мы могли воспитать вместо настоящего мужика, какого-то пидора?».       — Да будто ты сам не порадуешься если я сдохну?!       — Похороны дорого обойдутся.       — Не дороже чем лечение! Зачем ты здесь?! Я тебе не нужен! Я никому не нужен! Даже твоя мать ушла и меня бросила! Просто оставьте меня в покое!       — Может правильно и сделала. Да и ты прав, такой ты мне не нужен. От тебя я больше не дождусь не то что отцовского совета, но даже молчаливой поддержки. Но ты нужен своей дочери. Не будь таким эгоистом и подумай о ней. И я более чем уверен, что твои внуки хотели бы иметь деда. Потому что классный дедушка — это невероятные воспоминания, даже если он болен и рано или поздно умрёт. Хотя тебе придётся приложить усилия чтобы таковым быть. – жесткие слова своим холодом резко контрастировали с эмоциональными криками отца. И мужчина передо мной просто выдохся. В этом морально сломленном человеке на больничной койке сейчас удивительно сложно было разглядеть привычный вбитый в подкорку образ главы семейства.       Когда мы стали совершенно отличимыми от того, какими нас видели?       — Когда мы стали другими? - так и не прозвучало.

***

      Пообщавшись ещё с Николаем Семёновичем, выяснил всё что мне необходимо и попросил его поставить этому его пациенту пару клизм за вредность. Тот, как бы ему не хотелось, на уговоры не поддался. Сошлись лишь на том, что больной останется на ещё одни сутки.       В итоге, как-то, худо-бедно, удалось набросать в голове план дальнейших действий. Я сегодня же вечеров сажусь на поезд обратно. Там в пресловутой больнице буду «выбивать по блату» (каждый раз вылетает истеричный смешок на этом пункте) обследование для отца, который приедет вместе с Лизой через день. Главная моя надежда состоит в том, чтобы отца положили в больницу сразу и не выпускали, поскольку если с временным сожительством с сестрой проблем, думаю, не будет, то вот оставаться со своим родителем на одной жилплощади – идея, ужасающая на уровне орущей сирены и громадных красных мигающих букв «ACHTUNG».       Возникшее слабое чувство маломальского контроля ситуацией вмиг заставило организм убрать режим повышенной готовности и отключить резервное питание. Навалилась усталость и моральное истощение. Кое-как добрался до автобусной остановки, задней мыслью ощущая будущую пока не ясную подставу. Приехавший забитый общественный транспорт же чётко и ехидно сигнализировал о ожившем кипении городка. Давка, гомон школьников, обсуждение всех сплетен у тебя под ухом – утренний час-пик в маршрутке после бессонной ночи это не ежедневный квест, а легендарное испытание на силу духа, выносливость тела и сталь твоих я нервов. Успешно добравшись к отчему дому, я занёс это в список достижений, но радость момента тут же омрачилась, когда я завис перед дверью. Тут же в голове промелькнула полная драматизма сцена выбрасывания в ноги родителям своей связки ключей от этого дома и обещания «больше не осквернять своим присутствием это место». Благо через минуту после нерешительного звонка, дверь открыла взъерошенная и сонная сестра. — Проходи, - зевает Лиза, потирая лицо рукой и не обращая абсолютно никакого внимания на мою заминку.       Давая себе мысленный пинок чтобы глупо не задерживался на пороге, я ввалился в прихожую. Дико хотелось спать, есть и принять душ.       Видимо по мне это было видно, так что я быстро получил краткий инструктаж: — В твоей комнате кровать ещё есть, полотенце найдёшь в комоде, я спать ещё часа на два, а потом что-нибудь приготовлю.       Моя бывшая комната казалась пустой. Никаких личных вещей и соответственно теплых ностальгических воспоминаний. Забив на всё, я в первую очередь решил вздремнуть. Сон, судя по времени длящийся чуть больше четырёх часов, никаких картинок в уставший мозг, к счастью, не подкидывал и вернул немного сил. Окончательно же из состояния амёбы, отрицающей эволюцию и желающей убить всех и вся, вывел горячий душ.       Услышав признаки моего пробуждения, Лиза разогрела мне обед (Наверное. Если не зацикливаться что первый приём пищи за день это завтрак). Накрыв на стол к моему приходу на кухню, она устроилась напротив с чашкой кофе. С каким-то интересом и ноткой тоски рассматривая меня. А ведь сколько времени прошло как мы не виделись?       Наконец утолив последнюю, но не менее важную потребность, наевшись, не смог удержаться от довольной улыбки сытого кота. На что Лиза тут же легко засмеялась. Это принесло недостающее тепло в душу. Её мягкие черты лица в такой простой и искренней эмоции внесли то приятное чувство семейной встречи.       Я вкратце пересказал ей план действий. — А что с твоей работой? Возьмёшь отгул? – Спросила сестра, убирая грязную посуду. — Да я на больничном сейчас как раз. – Я не смог удержаться от ухмылки, как удачно складываются дела. Чует ли моё мягкое место грандиозный облом или иную неприятность? Хм, вроде нет. — А что случилось? — Меня машина сбила. — Что?! И ты не мне не говорил ничего? Потому у тебя рука в бинтах и бровь разбита? Есть ещё травмы? – Обеспокоенно стала заваливать меня вопросами Лиза, сжимая в руках чашку из-под кофе. — А, ну, это не совсем от этого. – Замялся с ответом я. Стоит ли вообще говорить, что бровь мне разбили. — Всё нормально. Я в полном порядке. Как говорится, умереть не удалось, хоть и старался, - коротко подвел я итоги последней недели, надеясь, что они звучат как плохая шутка.       Елизавета же с громким стуком поставила чашку на стол и серьёзно посмотрела мне в глаза. Кажется, она хотела что-то высказать, может даже нецензурного содержания, но видя мой извиняющийся взгляд, не стала этого делать. Вместо этого она со вздохом спросила: — Ты уже взял билет? — Нет, сейчас займусь этим. – Среагировал я, тут же доставая телефон. Он ожидаемых признаков жизни не подал, начисто игнорируя попытки включения от своего хозяина. Проще говоря – сдох. — Лиз, а зарядка у тебя есть? – С мольбой взглянул я на свою единственную надежду. Та соблаговолила оправдать себя: — Да, в коридоре лежит.       Когда зарядное устройство стало подпитывать электричеством ненасытное чудовище, называемое моим телефоном, оно решило всё же включиться, чтобы сразу с появлением мобильной сети, начать неистово терроризировать мой мозг оповещениями и смсками.       Я только начал их пролистывать, удивлённо отмечая в списке пропущенных контакт своей соседки, как раздался звонок от выше упомянутой особы. С нервным опасением принял вызов. — Да, здравствуйте, - вежливо ответил я, как меня тут же огорошили вопросом: — Петенька, скажи честно, ты что же это, кому-то денег должен? У тебя неприятности какие? – Строго, но взволновано запричитала женщина по ту сторону телефона, а я подвис. Долги? Ещё нет. Хотя лечение отца, конечно, может вылиться в кругленькую сумму. Но она то откуда знает, у неё что чутьё? Или тут скорее что-то другое. — Нет, что вы, а что случилось? — Ну, то ты приходишь побитый весь, то срываешься и уезжаешь куда-то в ночь, а на следующий день тебя ищет неизвестный молодой человек. Говорит, что друг твой. Но знаю я таких "друзей". Он конечно выглядел прилично и вёл себя культурно, но кто их этих мошенников сейчас разберёт.       Судя по всему, а точнее по пропущенным звонкам, наверняка приходил Гоша. — Теть Лида, всё хорошо. Это правда мой друг. У меня дома чп случилось, а он помочь хотел. — Ну, ладно. Как приедешь всё мне расскажешь. – Безапелляционно заявила Лидия Степановна, на чём и завершила наш разговор.       Етить. Что же, открываем сообщения. Практически все от Гоши. «Привет. Встретимся сегодня вечером?» «Неужели ты опять спишь весь день, соня?» «Если ты думаешь, что, игнорируя телефон тебе удастся так легко от меня избавиться, то ты глубоко ошибаешься ;)» «Господи, я что настолько навязчив, что ты даже видеть меня не хочешь? Или это из-за подарка? Да, признаю это было глупо» «Петя, что случилось? Прошу объясни мне»       И вот снова стыд настиг своего нового адепта, в лице меня. Как можно вечно так лажать?       Так что следующий звонок был Гоше. Который из-за тупости такого индивида как я уже начал переживать, накручивать себя, боже, даже волноваться за меня! — Ало? – Лаконичный вопрос прервал мои набирающие обороты метания. — Эм, привет. Тут так всё получилось… Прости? – Неуверенно выдал я. Вот дурак, честное слово. — Что за вопросительная интонация? На звонки не отвечаешь. Соседка сказала, что ты съехал. Что прикажешь думать? – Иронично поинтересовался парень. — Она решила, что ты пришёл выбивать из меня деньги. – Честно и обречённо признался я. — Кхм… - Кажется, Георгий поперхнулся воздухом. — Я что так похож на коллектора? — Нет. – Смешок срывается вместе с ответом быстрее, чем мозг успевает оценить его уместность и адекватность. – Мелковат будешь. — Вот дурь бы из тебя выбить. – Совсем не зло цедят на том конце трубки. — И ты думаешь я тебя пущу после столь громких заявлений? – Уже абсолютно весело поинтересовался я. — Петь, ну как там, получилось? - С кухни послышался голос сестры. Как то я совсем забыл, что первостепенной задачей была покупка билета. — Гош, ещё раз прости, я обещаю, что приеду и всё объясню. — ...Ладно. До встречи? — Обязательно.