Castle on the Hill

Justin Hurwitz - Mia & Sebastian s Theme https://vk.com/audios115755283?performer=1&q=Justin%20Hurwitz%20Mia%20%26%20Sebastian%20s%20Theme

— Дорогая, как ты? — В полном порядке, Оскар. И это был двадцать второй раз за последние три часа. Мужчина виновато улыбнулся, подхватив на руки сидевшего на заднем сидении темноволосого малыша и аккуратно приобняв жену за талию, захлопнул ногой дверцу насыщенно красного «Моррис Минора», последовав по усыпанной гравием дорожке к парадной двери окутанной морскими ветрами и густой зеленью усадьбе «Селестиел Спирит Мейдж». Скай с удовольствием вдохнула свежий аромат яркого буйства цветов: от алых настурций, выглядывавших средь океана зелени огненными островками, до нежно-розовых космей. Вдали слышался раскатистый зов моря. Зерефу, кажется, этот звук понравился, и он звонко рассмеялся, перебирая в своих маленьких ручках папины волосы. — Моле! — воскликнул он, и Скай рассмеялась, погладив сына по голове. В груди разлилось тепло от вида маленьких ямочек на щеках Зерефа и счастливого блеска в темных глазах. Он так чертовски был на нее похож, что в это даже не верилось. Такие же темные глаза и чуть волнистые волосы, и лишь что-то неуловимое в поведении от Оскара. «Селестиел Спирит Мейдж» находилась в удалении от города, одиноким изваянием стоя средь морских волн и скалистых берегов, одетый в мантию из многовековых деревьев, дикого плюща и разносящими вдали криками чаек. Сколько Скай себя помнила, это место казалось ей сосредоточением всех волшебных сказаний, которыми так были наполнены корнуолльские земли, и она была рада, что их друзья решили вернуться в родные края из душного Лондона. Потому что сказочней места, чем это, нельзя было и представить. Как только они подошли, парадная дверь, увитая насыщенно фиолетовыми лианами клематиса, открылась, являя им широко улыбающуюся женщину, в глазах которой была неподдельная радость, и Скай почувствовала, как тепло разлилось в ее груди. Так давно она не видела эту широкую улыбку, светлые локоны и блеск в больших карих глазах. — Кто к нам пожаловал, — воскликнула Лейла, распахнув объятья, но тут же опомнилась, скосив взгляд на свой объемный живот. — Да уж, тут не до обнимашек. Ну, входите, входите. У нас как раз тыквенный пирог подошел. Оскар пропустил жену вперед, усмехнувшись. — Надеюсь Джудо дома? Мне нужно отыграться за прошлый раз. — Я здесь и уже раздаю! — разнесся крик из гостиной. — Готовь свои деньги, Драгнил! — Не дождешься, Хартфилий! В этот раз я не позволю тебе мухлевать, мелкий жулик. У меня было три года, чтобы натренироваться! — передав сына хозяйке дома, крикнул Оскар, направившись в сторону голоса. Лейла рассмеялась, переведя взгляд на трехлетнего малыша на ее руках, и улыбка ее стала мягкой и нежной, как у людей, которые любили детей искренней, всепоглощающей любовью. — Ну, здравствуй, проказник. Как ты сильно вырос. Совсем уже мужчина. Зереф не по-детски серьезно кивнул, вежливо поздоровался и аккуратно положил раскрытую ладошку на ее живот. Между бровями мальчика пролегла тонкая морщинка, и он внимательно смотрел на свою ладонь, словно пытаясь разгадать сложную для его понимания загадку. Наконец, он поднял голову, встретившись большими невинными глазами с женщиной, и звонко спросил: — Бватик? Лейла мотнула головой. — Нет, Зеф, там не твой братик. Там удивительно спокойная девочка, которую, надеюсь, ты будешь оберегать как свою родную сестренку. Будешь же? Зереф с секунду подумал, словно решая, готов ли он брать на себя такую ответственность, и решительно кивнул. — Буду! Если она будет похоза на тетю, буду! И обе женщины рассмеялись, потрепав мальчишку по волнистым волосам, и направились на кухню, обсуждая последние новости. А их накопилось немало. Было удивительно осознавать, что буквально через несколько недель они обе будут прижимать к своему сердцу долгожданного ребенка. Еще более удивительным было то, что это должно было произойти практически одновременно. — Наверное, это наша судьба, — заметила Скай на следующий день после вести о беременности. — Мы с тобой вместе пошли в школу, в один и тот же день поцеловались, вместе поступили в университет и сыграли двойную свадьбу. Неудивительно, что и забеременели мы одновременно. Более удивительно то, что это не произошло во время моей беременности Зерефом. Сколько они себя помнили, они всегда шли рука об руку. Все горести и несчастья, взлеты и падения встречали вместе и преодолевали тоже вместе. В детстве родители в шутку говорили, что они разлученные в роддоме сестры, и хоть они не были таковыми по крови, они были связаны куда более сильными узами. Скай отпила приготовленный Лейлой горячий шоколад, согревая о кружку продрогшие пальцы. В гостиной весело трещал огонь в камине и стоял стойкий запах уже съеденного тыквенного пирога. Мужчины, после нескольких напряженных партий в покер, играли с Зерефом, а Лейла сидела в мягком кресле возле огня, мягко поглаживая живот и наслаждаясь домашним уютом. На каминной полке стояли фотографии. Памятная кинолента всех событий семейства Сердоболиев. Скай, сколько себя помнила, любила смотреть на эту полку. На то, как с каждым годом на ней появлялись новые воспоминания, и на некоторых из них была даже она. С этим домом было связано слишком много моментов ее прошлого. Женщина улыбнулась, увидев свои темные волосы, выделяющиеся на фоне светловолосых Сердоболиев. Она здесь, еще совсем ребенок, стояла скованно, смотря на камеру испуганным взглядом загнанного в ловушку кролика. Возле нее, обнимая за плечи, с двумя хвостиками и без одного переднего зуба, широко улыбалась Лейла, которая ставила ей «рожки» сзади. Была фотография, где они все в грязи пытались построить замок из песка, и день рождения Лейлы, на котором они поедали фирменный шоколадный торт миссис Сердоболии. Еще была их фотография с выпускного, где они обе в белых платьях с крупными локонами аля Мерлин Монро. Были фотографии с их походов в корнуолльские леса, на фоне буйного моря и замка Сент-Майклс-Маунт. А еще одна общая фотография, где она, Оскар, Джудо и Лейла улыбались на фоне Лондонского глаза. Скай прижимала руку к животу, чувствуя под сердцем новую жизнь, и смотрела на эти черно-белые фотографии, запечатлевшие моменты… Счастливые моменты, когда она была ребенком. Когда она была подростком. Когда она была еще совсем юной и глупой, как все в этом возрасте. Ей стало грустно. Но грусть эта была из числа тех, которая вызывала скорее счастливые эмоции. Грусть по ушедшим дням, пудингу в пять вечера и игры в гущи корнуолльских лесов. По дождливым дням и валяниям в грязи. По неподдельному смеху, первой влюбленности и первым разочарованиям. Но вместе с этим она чувствовала счастье от осознания, сколько всего ей еще предстояло пережить. Новые, неизведанные… другие, но от этого не менее ценные моменты. — Удивительно, да? — раздался голос неожиданно близко, и Скай повернула голову, встретившись с пониманием в глубине карей радужки глаз. С пониманием, которое было там всегда. В любой ситуации. На любой жизненной развилке. — Ты же знаешь, что я тебя люблю, мокрые штанишки? — пробормотала она в приступе внезапной нежности, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Чертовы гормоны. — Конечно, чумазая Си, — улыбнулась в ответ Лейла, заключив ее в объятья, настолько крепкие, насколько позволяли их животы. Скай всхлипнула и, словно вторя ее всхлипу, сынишка недовольно толкнулся. — Знаешь, у меня такое чувство, что мой сын либо будущий боксер, либо футболист, — рассмеялась она, отстранившись. Лейла задумчиво погладила свой живот, переведя взгляд на каминную полку. — Знаешь, Си, — прошептала она, посмотрев ей в глаза, проникновенно и искренне, — настоящая дружба — самое прекрасное, что может случиться с человеком. И я желаю нашим детям лишь участи испытать такую дружбу, какая была и есть у нас. — Надеюсь мой футболист и твоя тихоня найдут общий язык, — рассмеялась Скай, сквозь слезы. — Может, найдут настолько, что мы погуляем на их свадьбе, — подмигнула Лейла. — Да уж, — прошептала она. — Идеальный конец идеальной истории. Мы с тобой на свадьбе наших детей, — Скай посмотрела на подругу. — Придумали уже имя? Лейла с готовностью кивнула, взяв с каминной полки одну фотографию, с трепетной нежностью проведя кончиками пальцев по стеклу. На ней она и Джудо стояла напротив паба с вывеской «Love & Lucky». — Люси, — подняла она счастливое лицо. — Мы это решили уже давно. Скай мечтательно прикрыла глаза, чувствуя новые толчки. — Люси и Нацу, — прошептала она, смакуя на кончике языка имена, и улыбнулась. Она не знала, почему, но перед глазами предстала картина знакомого пейзажа скалы, с которой открывался вид на Сент-Майклс-Маунт. И ветер обдувал лица. И клематис овивал двери усадьбы своими фиолетовыми цветами. И аромат тыквенного пирога. И море говорило на своем раскатистом языке. А где-то вдали в алом закате скрывался замок… Она почувствовала новый толчок.

…на холме.