Неправильно? Плевать!

Ребятки! Нет, даже не так… Роднули мои! Спасибо вам за сотню! Я даже словами передать не могу, насколько я счастлива! Это ж, вы представляете, в мире есть сто с лишним человек, которым нравится ЭТО! ОоО. Постараюсь вас не разочаровать. Глава немного больше, чем предыдущие, но всё благодаря тому, что я наконец преодолела свою мигрень! Уря-я-я-я. З.Ы. Бету попрошу сначала выпить успокоительного перед ЭТИМ. Дождь… Как же долго он идёт, этот дождь. Навевает мне грустные мысли… Печальные, я бы даже сказал, трагические мысли… Я прикоснулся губами к горячей кружке с чаем и обжег их, даже не заметив. Наверное, моя душевная боль подавляла физическую… — Почему? — в сотый раз обращаюсь к своему подсознанию я. — Почему мы не можем быть вместе? Почему мир столь жесток, что не принимает раскаленное чувствами сердце… И эти чувства… Чёрт бы их побрал эти чувства! Хотелось выть, как раненному волку… Гордому и по-прежнему одинокому… Не, ну я реально больше так не могу, ребят! Вы чё, реально повелись, что я страдаю? Да в пизду скатились все мои переживания по этому поводу, вот что я вам хочу сказать. Какие могут быть душераздирающие истории? Я что, тринадцатилетняя девочка? Вот умора, я не могу… Но для начала давайте немного мотнем время назад и посмотрим реакцию Веры на мои слова. *Ранее в кафе* — По-моему, я влюблен в своего отца… — протянул я, наблюдая за её реакцией. Сначала она закашлялась, потом покраснела, потом вообще посинела и тогда до меня наконец доперло, что она не просто так сидит с выпученными глазами и открытым ртом, как рыба хватая воздух. Мне хватило ума ударить её меж лопаток и она прокашлялась. — С тобой и сдохнуть недолго, друг… Кавычечный, — в перерыве между кашлем сказала она, все еще не отпуская свое горло. — Какой-какой друг? — я спокойно отпил свой эспрессо с наглой усмешкой на лице. Да, именно то, что мне нужно. Горячий, со сливками и без сахара, как я люблю. — Кавычечный! — после недолгой паузы ответила мне подруга. Её лицо уже приобрело естественный оттенок, и я перестал переживать. — Фу, — скривился я. — Не называй меня так больше. Ассоциации возникают далеко не самые приятные, — меня передернуло. — Так и знала, что ты давно сравниваешь себя с говном, дружище. Но не переживай, мы найдем тебе хорошего врача. — она успокаивающе похлопала меня рукой по плечу. — Я в тебе не сомневаюсь, — саркастично пролепетал я, осознавая, что мой стакан наполовину пуст. Или полон? Блять, да что же за день сегодня такой! Магнитные бури что ли какие-то? В голову лезет всякая ненужная хрень, от которой я не могу избавиться. — Так что ты там лепетал про отца? — как бы невзначай спросила Верка, хотя я видел, что её распирает от любопытства. — Пожалуй, пойду закажу себе еще кофе, — невнятно пробормотал я и уже собирался встать, как вдруг хрупкая девушка чуть ли не легла на широкий деревянный стол и приставила мне к горлу вилку. — Хотя, можно и задержаться… — Слушай, Царев. Я не хочу ругаться, но ты же знаешь — я не умею ждать. Это один из моих самых веских недостатков. — чуть ли не прорычала она, не сдвигая вилку ни на один сантиметр. — Ну, ладно, всё я тебе расскажу, только убери, пожалуйста, это орудие убийства. — я поднял руки в жесте «сдаюсь», и она медленно, прищурив глаза, отодвинула от моей шеи четырехзубчиковое столовое изобретение. — Короче, я… — она немного подвинулась ко мне, в ожидании того, что сейчас услышит. -…пошутил над тобой. — окончил я свою фразу и посмотрел на неё. Несколько секунд она просто моргала, не в силах остановиться. А потом взяла и засандалила мне в рожу подставку для салфеток. — Ай, да за что? — возмутился я, потирая ушибленное место. — За дебильные шуточки, мистер Петросян. — она криво ухмыльнулась и демонстративно отвернулась в окно. Ну всё… Это надолго. Если отвернулась и молчит, значит рассуждает, какой я кобель, и, когда операция под кодовым названием «Козел и идиот» загрузится в её мозгу полностью, она не будет реагировать на меня несколько дней, а то и недель. Нужно срочно это предотвратить. — Вер… — протянул я и потянулся к пряди её волос, но она отмахнулась от меня, как от назойливой мухи. — Ну Веруська… — я еще раз попробовал её погладить, но на этот раз она обернулась и больно укусила меня за палец. Блин, ну вот почему девки такие сложные существа?! Ну вот, объясните мне вашу логику, бабы!!! И вот умеете же вы так разрулить ситуацию, чтобы в любом случае мужчина оказался виноватым! Как я сейчас… Я разговаривал со стеной еще минут десять, пока наконец меня не осенила блестящая идея. — Жди здесь, никуда не уходи. — пригрозил я пальцем и направился к барной стойке. — А я и не собиралась! — хмыкнула она и опять отвернулась. — Я не тебе говорил, я стене говорил, чтоб никуда без меня не шла. — серьезным тоном сказал я и направился к витрине с пирожными, что стояла около барной стойки. — Будьте добры, ассорти. — проговорил я милой девушке у кассы, одним глазом наблюдая за Верой. Наконец, мне запечатали мой заказ и я вернулся на прежнее место. Я открыл коробочку и взял первый попавшийся десерт. Им оказался эклер. — Эклер, вот ты такой красивый, — начал я «интеллектуальную» беседу со сдобой. — В черном шоколаде, вкусный. — я посмотрел, как у девушки рядом начали течь слюнки. — Вот, беги сейчас к Верунчику и передай, чтобы она на меня не злилась. — и мои пальцы вместе с эклером направились прямо к рту одноклассницы. Не буду рассказывать, как я озвучивал этот самый десерт, как Верка меня прощала, едва не задушив. Всё это было уже настолько в привычку, что сообщать об этом просто не имело смысла. — А знаешь, что я заметила, Мить? — обратилась ко мне подруга, за обе щеки уплетая щедро подаренный мною предмет выпечки. — Что? Что эклер несвежий? — усмехнулся я, пригубив эспрессо (я все-таки взял себе еще один). — Да нет, не это. — отмахнулась она. — То, что ты совершенно не умеешь врать, милый. Угу. — Это ты к чему? — насторожился я. — Да так, просто мысли вслух. — пожала плечами девушка. — А ты лопай давай, а то я сама все съем. — шуточно пригрозила она, но в тот вечер я не съел ничего. Аппетит исчез вслед за хорошим настроением.

***

— Да ну сколько ж можно?! Ты издеваешься?! — я уже битый час долбил стену своим кулаком, не получая никакой реакции. Мой отец — просто свинтус. И я в который раз в этом убеждаюсь. Знает же ведь, что мне нужно в школу, и всё равно занимает ванную. Чудовище. Волосатое чудовище. — Слушай, если ты сейчас не вылезешь оттуда, я выбью дверь. Это переходит все границы, пап! Внезапно я услышал скрежет ключа в замке. Отец в душе, я здесь, Вера заболела, — я лично это проверял — тогда кто? Воры, грабители, маньяки?! Уф, что за бред посещает мою немытую голову. Ну, ничего, я справлюсь с этим человеком, кем бы он ни был. Мой взгляд остановился на бейсбольной бите, которую отец хранит, как память о своей успешной карьере бейсболиста. "А ты знаешь, я ведь подавал большие надежды в этом виде спорта," — сказал он мне однажды. — "Правда, потом появился ты, мой обременяющий груз, и с этим пришлось завязать. Больше я не брал биту в руки никогда. Ну, если не считать того случая с…" Дальше не интересно. Главное, что у меня есть, чем защитить себя и свое законное имущество. А тем временем замок легко поддался на отмычку, (почему-то я был уверен, что это именно она) и дверь со скрипом распахнулась. Я хотел нанести входившему нехилый удар, но застыл от удивления. Передо мной стоял мой отец, что вот уже несколько часов плещется в ванной!!! Что за нахрен?! — Что ты тут делаешь? — спросил я его. — Знаешь ли, сыночек-сосуночек, у меня тот же вопрос. И скажи пожалуйста, на кой хрен тебе понадобилась моя бита? — сказал он, опуская увесистые пакеты на пол. Их я, кстати, только что заметил. — Пиздец какой-то! — выругался я. — Ты почему мне не сказал, что ушел в магазин?! Я думал, ты в ванной уже семь часов купаешься, а в квартиру лезет вор! — кричал я. Отец пожал плечами, мол, забыл предупредить. Но гаденькая улыбочка на его лице заставила меня поверить в обратное. — Ах, ты! ТЫ! — задыхался я. — ВСЁ! Ни слова тебе больше не скажу. Клоун, блять. — и с этими словами я пошел в ванную. Сейчас мне точно нужно остыть. И как можно быстрее.

***

Я вышел из ванной в одном полотенце, приятно скользя по кафелю мокрыми ногами. Настроение после душа сразу же улучшилось, но бойкот отцу я все же не отменял. Пусть помучается, недо-вор. Хлопая ступнями об пол, я прошел к себе в комнату. Там уже лежала подготовленная заранее рубашка и джинсы. Я никогда не одевался медленно и даже когда не спешил, делал это так, словно сейчас в нашу квартиру ворвутся бомжи и украдут всё, что увидят. Папа ржал надо мной из-за этого, даже иногда хватал мою рубашку и бежал из комнаты, а я, как идиот, догонял его. Внезапно в дверь позвонили. — Димондиус, открой дверь, иначе я вылью твою любимую кашу в унитаз! — крикнул с кухни родитель, а я лишь закатил глаза. Наградил же Бог таким чудовищем, мать его. — Дима то, Дима это… — бурчал я, направляясь к двери. — Как будто не сын, а швейцар или горничная. Завтра в секс-шопе прикуплю костюмчик и айда подрабатывать. Заставлю его платить мне зарплату. — я со вздохом повернул ключ в замке и отворил дверь. На пороге стояла женщина. Выглядела она богато. Шляпа, кольцо — явно не из магазина «Всё по сто рублей». Интересно только, что она тут забыла. — Здравствуйте! А вы кто? — спросил я, все еще ей не доверяя. — Ты Дима? — она сняла темные очки и взглянула на меня глазами, которые показались мне смутно знакомыми. Точно! Это же у меня такие же. — Д-да… Дима, а вам кого? — я и не заметил, как прищурил глаза. У женщины на глазах заблестели слезы, и она бросилась ко мне в объятия. — Я твоя мама, сыночек! — воскликнула она, еще больше начиная рыдать. Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. Пиздец подкрался откуда и не ждали… Вот тебе и утречко…