Пять раз, когда...

Иногда Леонарду казалось, что Джим вовсе не притворяется. «Невозможно так достоверно прикидываться идиотом. Просто невозможно», — твердил себе МакКой каждый раз, когда Кирк выкидывал очередную, кхм, ерунду. Самыми примечательными, на свой опытный взгляд, доктор считал пять из них. Первая. Было это еще в то славное и спокойное время, когда они учились на первом курсе. Помнится, Джим тогда заявил в общей столовой, что завязал с интрижками и начал серьезные отношения с мужчиной. — Я влюбился, — с блаженно–дебильной улыбкой оповестил он всех присутствующих. — Ты знаешь, он та-а-а-кой... Самый лучший. Умный, серьезный, терпеливый, сильный, понимающий, молчаливый и вообще весь из себя чистый секс, — расхваливал Кирк свою... то есть своего... в общем, «этого». Слушать оды неизвестному хмырю было почему-то неприятно, и доку этот некто уже не нравился. «Отравлю ублюдка, пусть только мне попадется», — решил Боунс, а вслух посочувствовал несчастному. — Сразу после обеда я переезжаю к нему, пока его никто не увел, — очень серьёзно и уверенно ответил ему на это Джим. А доку оставалось лишь тяжело вздохнуть: если Кирк мог позволить себе забить на учебу и ему за это ничегошеньки не будет, то он, Леонард, такой роскошью не обладал. «Да еще эта 3-часовая практика в лазарете», — вздохнул он еще более тяжко. Однако после обеда он отсидел всего одну пару вместо трех. От двух последних, а также от практики, его освободили, сказав, мол, у него есть более важное дело в своем корпусе, и АЗФ рассчитывает на него. Ему бы уже тогда заподозрить неладное. Но он не заподозрил. И это самое «неладное» свалилось ему буквально на голову. В виде бесформенной кучи какого-то тряпья. Смутно знакомого, надо сказать, тряпья. Помянув добрым крепким словом ту тварь, что сейчас мусорит на площадь, МакКой добрался до своей комнаты. Открыл дверь. И увидел Джеймса Т. Кирка во всем великолепии, раскладывающего свои шмотки по пустым полкам. А полки, занятые одеждой его, уже наверное бывшего, соседа, он освобождал весьма своеобразно: выкидывал хлам на площадь через окно. И тут же освобожденное место занимал своей одеждой. Через пять минут, пока Боунс пытался не приложить Кирка старо-английским матерным, появился уже не сосед Кларк. На чью гневную тираду Джим среагировал весьма странно: схватил за шкирку этого здорового мужика, что шире в плечах самого Кирка раза в полтора, и не очень ласково, просто и без затей, спустил с лестницы. А после вернулся к прерванному занятию: выкидыванию всего лишнего на площадь, выкрикивая при этом в окно: — Еще раз, хоть один раз, я увижу тебя, дрянь, около моего... Моего Боунса! И так легко ты не отделаешься. Так Джим переехал к Боунсу, а сам Боунс узнал, что у него, оказывается, отношения с Джимом. И травить того «некто» доку резко перехотелось. P. S. Кларк через месяц покинул Академию, не захотев продолжать учебу. Ну, это Боунс так решил. Наивный. Откуда же ему было знать, что за день до переезда к Боунсу Кирк, пьяный в ноль, случайно узнал о планах этого Кларка нагнуть МакКоя. А недавнее осознание того, что Боунс вызывает в нем совсем не дружескую симпанию, превратило Джима в страшное чудовище. Спуск с лестницы был своего рода предупреждением: не суйся на мою территорию. Но ущербный ему не внял, решив опоить дока наркотой и все равно нагнуть. Естественно, у него ничего не вышло, а Кирк взломал сеть АЗФ и разослал всем студентам фотки, как Кларка нагибают сзади двое, а третий пристроился спереди. Разослал всем, кроме Боунса. Именно после этого Кларк покинул Академию, в обмен на удаление фото и возможность вернуться после их выпуска. С тех пор все, включая руководство ЗФ, знали: 1. Джим Кирк свое слово держит; 2. Джим Кирк мстителен и имеет извращеную фантазию; 3. Доктор Леонард МакКой принадлежит Джиму и только Джиму. Док святой, всегда прав, его нельзя трогать, и вообще дышать в его сторону запрещено. Как итог, МакКоя стали предпочитать лишний раз не беспокоить, не доставать, обращаться уже когда видят бледную с косой, и вообще прикидывались вениками и мышками в моменты раздажения дока. А сам док, будучи не в курсе реального расклада, первый раз заподозил, что его парень идиот.