Survivors

Жизнь - это не имущество, которое надо защищать, а дар, который нужно разделить с другими людьми. Уильям Фолкнер

      С ошибки в полицейском рапорте и возобновилась детективная карьера Шерлока Холмса. Молли подтвердила его опасения насчет того, что в одной из пяти смертей использовано совершенно другое орудие убийства. Скотланд-Ярд не учел, что после трупного окоченения рана получилась иной, менее деформированной. Так Шерлок установил, что случаи не связаны друг с другом, просто кто-то пытался подделать почерк маньяка уже после того, как разделался с жертвой. Срок давности дела истек, но это не помешало Холмсу получить удовольствие от нового подтверждения своей гениальности.       Двери квартиры Шерлока снова открылись для всех ищущих его помощи, и Молли стало казаться, что в ее поддержке Холмс больше не нуждается. Он почти перестал устраивать перекуры и все реже стоял у окна — у него не было на это времени.       Жизнь Хупер тоже приходила в своеобразную норму. Она уже не задерживалась допоздна в Бартсе. По настоянию внутреннего голоса, слишком похожего на голос Мэри Ватсон, она купила абонемент в спортивный зал, немного укоротила волосы и, наконец, получила приглашение на свидание от Кристофера, с которым они часто пересекались на тренировках. Каждая перемена в Молли вызывала у Шерлока несправедливое осуждение, связанное с попытками всегда стоящей позади Хупер претендовать на свое место рядом с Холмсом.       — Мне нравится твоя новая прическа, — сказал Крис, когда впервые встретил Молли с другой стрижкой.       — Хорошо, что волосы имеют свойство отрастать, — хмуро заявил Шерлок, увидев ее после похода в салон.       С короткими волосами она тратила меньше времени на то, чтобы убрать пряди. У нее была лишняя пара минут, чтобы обнять Розамунд, сделать Шерлоку кофе или взглянуть на доску, куда Холмс прикреплял новые улики и детали текущих дел.       — Чудесное платье.        — Этот оттенок тебе не идет.       Зеленый стал любимым цветом Рози, которая не выпускала из рук своего маленького велюрового крокодила, и Молли купила платье того же тона на празднование первого года в жизни маленькой крестницы, а потом и надела его на одну из встреч с Кристофером.       — Это правильно, что ты решила заняться своей формой.       — Зачем тебе это? Неизбежное сжигание жировой прослойки приведет к тому, что твоя грудь станет еще меньше.       Хупер не обременила себя объяснением Холмсу, что она ходила в зал не только из-за общения с Крисом или выбросов эндорфинов после занятий, которые помогали ей избавляться от стресса, но и для того, чтобы защитить себя, Рози или Шерлока, если когда-нибудь над ними нависнет угроза по причине его расследований. Шерлок не брал ее с собой на полевую работу, только советовался дома. Он отмахивался от Молли, готовой пойти с ним на место преступления, и Хупер, видя напряжение в его плечах, когда она предлагала свою помощь, понимала, что ему все еще страшно.       Осознание того, что он боится потерять ее, как и Джона, не раз заставляло Молли промолчать в ответ на новые выпады в ее сторону. Лишь за это она была готова все ему простить.

***

      Головокружительные поцелуи заставили Молли Хупер повалиться на кровать под напором Кристофера. Его руки скользили по часто вздымающейся груди, лаская шелковистую кожу, а губы исследовали ложбинку ключицы. Звук, свидетельствующий о новом сообщении на телефоне, заставил Молли вздрогнуть.       — Не смотри, — попросил Крис, жарко дыша ей в шею. Она послушалась и притянула его за затылок ближе к себе, но мысли ее уже изменили свой ход, а прикосновения потеряли пылкость.       — Я только прочитаю, отвечать не буду, — прошептала Хупер, посмотрев на свою кофту, в кармане которой лежал мобильный.       «Нужна помощь. Срочно. Ш»       Шерлок Холмс знал, в какой момент стоит напомнить о себе.       Ничего не произошло с Рози, никакой напасти не приключилось с миссис Хадсон, да и сам Шерлок был в полном порядке. Молли это предчувствовала еще до того, как приехала на Бейкер-стрит и преодолела семнадцать ступенек. Она пыталась себя накрутить, представить нечто ужасное, из-за чего бы Шерлок мог ей написать, но сердце упрямо оставалось спокойным. Она просто хотела найти оправдание своему очередному побегу от очередного хорошего парня.       Именно поэтому она без возмущения выслушала Шерлока, который вызвал ее лишь для того, чтобы вместе изучить материалы, присланные Лейстредом по делу некоего мистера Хэшера. Она уложила Рози спать и вернулась в гостиную к Холмсу.       — Это просто нелепо, — нахмурилась Молли, просматривая видео допроса и читая уже пятидесятый лист его транскрипции.       — Что? — спросил Холмс со странной интонацией, будто он уже давно ждал, когда Молли сделает какие-то выводы.       — Они подсказывают ему показания. Например, на первом допросе он говорит, что ударил жертву со спины, а на третьем, когда была проведена повторная судмедэкспертиза, инспектор Крофтон говорит: «Вы нанесли миссис Болди удар, стоя к ней лицом к лицу», и Хэшер соглашается. Или вот здесь: «Я душил ее руками», а потом он исправляется опять с подсказкой: «Да, я перетянул ей шею ремнем».       — Очевидно, что мистер Хэшер взял на себя вину, чтобы защитить кого-то другого. — Шерлок поднялся на ноги, подошел к окну и приоткрыл его. Свежий ночной воздух ворвался в комнату, но быстро смешался с сизым табачным дымом, вырвавшимся изо рта детектива.       — Кто-то из близких? — предположила Молли, подходя к Холмсу и осторожно приподнимая рукав его рубашки — никотиновых пластырей, которые она недавно купила для Шерлока, на его предплечье не было. Хупер недовольно поджала губы.       — Джек Хэшер — единственный ребенок в семье, отец умер еще до рождения, а пьющая мать почти не занималась его воспитанием, вряд ли она проявляла интерес и к убийствам. Когда его посадили, ему едва исполнилось двадцать. Взрослых детей у него не могло быть, а девушка, если она и была, не смогла бы справиться с миссис Болди.       — Друзья?       — Друг, — кивнул Шерлок.       — Хэшер не упоминал никого на допросах. Узнать что-то теперь, после того, как его убили, будет сложно, — задумчиво произнесла Молли. Ее не столько занимала разгадка того, кто же на самом деле отнял жизнь у миссис Болди, сколько несправедливость системы правосудия — невинный человек был обречен на пожизненный тюремный срок и смерть от сокамерников, потому что инспектор и его помощник хотели быстрее закрыть дело.       — Совсем не сложно. Если мои расчеты верны, завтра в три часа дня все необходимые сведения будут у меня. — Шерлок не менялся, его уникальный ум давал ему право произносить такие пафосные фразы. — Тебе это нравится, Молли?       Хупер натолкнулась на его внимательный взгляд, изучающий ее лицо, которое казалось темнее в приглушенном свете ламп.       — Нравится, — призналась она. — Но я не уверена, что из меня получается хорошая замена Джону.       Она отметила про себя, что Шерлок сделал более глубокую затяжку, чем все предыдущие. Упоминание Джона Ватсона вызвало в нем отголосок прежнего холода.       — Ты — не замена Джону. — Ему с трудом далось имя лучшего друга, он отвык произносить его вслух. — Хотя привычка творить что-то смехотворное со своей внешностью у вас общая.       Холмс криво усмехнулся и, подняв руку, провел ей по волосам Хупер. Его большой палец погладил щеку Молли и спустился ниже, на ее подбородок.       — Ты позволишь? Хотел сделать это с самого твоего возвращения. — Он выбросил окурок и расстегнул пуговицу на блузке Молли, которая в спешке после полученного сообщения от Шерлока оказалась не в своей петле. Хупер смирно ждала, пока он, поддавшись своему перфекционизму, приведет ее одежду в порядок, но Холмс высвободил и следующую пуговицу из петлицы, которая находилась на своем законном месте. Молли быстро посмотрела на Шерлока. Он не отрывал глаз от образовавшегося благодаря его действиям выреза, сквозь который был виден край темного лифа, оттенявший светлую кожу Молли. Подушечки пальцев Холмса прочертили прямую линию на шее Молли, ненадолго задержавшись в яремной впадине, и двинулись дальше по верхней части груди. — Молли, я не тот человек, рядом с которым стоит находиться. Ты и Рози, вы достойны долгой и счастливой жизни, а я не могу вам ее обещать.       — Ты меня или себя пытаешься убедить? — едва слышно выдохнула Молли и сделала небольшой шаг ближе к Шерлоку. От ее движения его блуждающие пальцы невольно скользнули по мягкой плоти под ткань бюстгальтера.       Вместо ответа теплые губы накрыли ее приоткрытый рот поцелуем, который поначалу был осторожным, но вскоре стал терпким, как вино многолетней выдержки. Их руки лишились разума, они цеплялись за плечи и рывками путешествовали по спинам. Холмс подхватил Молли, на миг разорвав долгожданное сплетение тел и душ, и каждый увидел свое отражение в глазах другого.

***

      Розамунд Мэри Ватсон-Холмс не знала своих настоящих родителей, но ей нравились Мэри и Джон из воспоминаний, которыми с ней щедро делились те, кого она звала отцом и матерью. Она с благодарностью думала о подаривших ей жизнь людях, но любила тех, с чьих уст со светлой печалью срывались их имена.       Любила то, как мама целовала ее в макушку и называла своим солнцем. То, как отец возвращался после недель и месяцев отсутствия, а мама сердито намыливала его щеки и сбривала жесткие волоски. То, как отец читал ей книги и объяснял непонятные слова. То, как во время мытья посуды мама снимала обручальное кольцо, чтобы оно не потемнело или оцарапалось. То, как каждое лето они всей семьей отправлялись на целый день в парк аттракционов и ели жареную картошку, столь любимую ее отцом. То, как во время ссор отец подходил к матери, брал ее руку и целовал каждый палец, беззвучно вымаливая прощение. То, как бережно мама укутывала пледом ничего не чувствующие ноги старой миссис Хадсон в кресле-каталке. То, как отец показывал ей разные химические опыты в своей лаборатории и разрешал экспериментировать самой. То, как во время болезней мама пела ей знакомую с малых лет колыбельную. То, как отец препирался с ее дядей Майкрофтом. То, как он ворчал, когда мама вновь решала обстричь волосы. То, как во время страшных гроз она приходила в постель к родителям, и они обнимали ее, укрывая от всех проблем этого мира. То, как отец и мать ежедневно принимали массу гостей, рассказывающих интересные и странные истории.       Рози надеялась, что ей удастся вырасти похожей на всех четверых — на Мэри и Джона и на Молли и Шерлока.       — Пойдем? — Шерлок потрепал золотые кудряшки Розамунд и протянул ей руку.       — Мама? — позвала девочка.       — Идемте, — мягко улыбнулась Молли, отвернулась от потемневших от времени надгробий и схватилась за предоставленную ей маленькую ладонь.