Всего пять ночей? Легко!

      — ТВОЮ МАТЬ!       В порыве эмоций слова, синхронно прозвучавшие в возобновившейся тишине, бьют поддых не хуже липкого, тягучего страха, на корке сознания вопящего побыстрее приходить в себя и бежать прятаться в ближайшую укромную комнату, пока за тремя невезучим летсплейщиками не явилась желтая курочка в детском слюнявчике, или робот-кролик с мидиатюрной красной бабочкой, пока еще не начал двигаться главный и ужасный Фредди Фазбер. Картер практически кожей ощущает страх, смешанный с паникой, что исходит со всех сторон от остальных ребят, и пальцы до побеления костяшек невольно сильнее вжались в ткань окровавленный кофты — инстинкт самосохранения сбивает с толку, отталкиваться на пару шагов назад.       Неведение ведь так пугает, да?       …то, что было однажды, повторяется дважды.       Проклятие!       Лаггер остановился у сцены ближе всех, немало испугавшись увиденного, судя по выражению лица — и это правильно, они должны были быть убиты по правилам игры.       Воспоминания вряд ли угаснуть просто так.       Вика Картер чувствует холодок, мезко коробкающийся по позвоночнику, и первые признаки угасающего сознания, а затем, продолжая стоять, как громом пораженная, осознает, что видет все буквально <i>наяву: перед глазами, казалось, прокручиваются воспоминания с участием фиолетового робота-зайца, с множеством крови, хлынувшей благодаря неожиданно сорвавшимуся крюку рыжего маскота-пирата, и кто в своем уме сделал ему настолько острый крюк? Картер вспоминает мертвецки бледного Яра, вспоминает широко распахнутые голубые глаза Лаггера, после чего вдруг понимает, что мысли превратились в один большой нераспутывающийся комок.       …а дальше девушка возвращается в реальность.       И сейчас, на мгновение вновь прикрыв глаза, Картер словно замечает в беспросветном мраке такие же горящие ярким белоснежным светом глаза — пустые как белый лист, показавшиеся почти живыми, словно кукольные. Сердце в ту же секунду резко пропускает удар от испуга, моментально рвется и выпрыгивань, с поистине невероятной силой гулко колотится о ребра, напрочь сбивая дыхание, и Вика спешит моргнуть несколько раз и ухватиться за шершавую скатерть, привыкшим к темноте взглядом глядя на неподвижную фигуру наверняка наблюдающего маскота-медведя, глаза которого не светятся в темноте, не освещают небольшое пространство перед собой ярким огнем, что, вероятнее всего, было бы более чем заметно.       Паранойя непроизвольно бьет во все колокола. Быть может, оставшийся на своем месте Фредди Фазбер прямо сейчас смотрит на них? Быть может, ждет подходящего момента, чтобы вдруг начать двигаться… прямо как Бонни и Чика, как в той хоррор-игре, в которую они решили поиграть разом.       А лица Мистика, Лаггера и Картер намного бледнее обычного, что, впрочем, не заметно в темноте. Бледность не арестракратическая, чего уж сказать об эмоциях — напуганные, растерянные, желающие узнать, из-за чего и где точно они оказались.       Опять. Опять, опять, опять.       — Ребят, спокойно, он вроде не двигается, — слишком уверенно произносит Лаггер и то ли наигранно, то ли будто в защитной реакции хихикает, и хихиканье его отражается эхом, когда Мистик и Вика подкрадываются и медленно тянут своего друга к себе, не оборачиваясь на коридор, подальше от пьедестала с медведем.       — Мы находимся в кафешке, а, значит, здесь должна быть дверь на выход, — отпуская Андрея, Мистик закрывает глаза ребром ладони, щурясь и оглядываясь по столовой в поисках проходов, в которые они еще не заходили, опирается на ближайший стол и почти вскарабкываясь на него.       — Вы уверены, что заяц и курица сюда не придут? Что, если они просто заперли нас здесь.       — Тогда попортим их имущество, чтобы выбраться.       — Нам нужно вызвать службу спасения, а дальше они сами разберутся, — тише остальных прошептала Вика и также, подражая Андрею, между словами хихикает неестественно и громко, чем заставляет Мистика испуганно подпрыгнуть и прокрутиться на сто восемьдесят градусов, в поисках того, кто мог напугать его — тут же, правда, напоминает о еще одной экстренной проблеме и стушевывается.       — Тебе совсем нехорошо, — вспомнил, скорее, констрактировал факт Яр.       Мистик повернулся к застывшей Вике, и выглядил он не менее болезненней и взволнованнее, чем тот же Лаггер сбоку от нее: та неподвижно стояла, согнув руку в суставе и согнутыми пальцами другой будто бы держать за воздух, как будто время для нее остановилось и она до сих пор тянула Андрея от робота, хотя под ее пальцами ничего не было.       В затхлом воздухе чувствовался настойчивый металлический запах, приносящий с собой головокружение, слабость и тошноту.       — Он просто меня поцарапал, спокойно, у меня плохая свертываемость, — Виктория вывернулась и, осторожно, укланившись от рук Мистика и Лаггера, посмотрела на вышеупомянутую конечность, надеясь, что все это в конечном итоге превратиться в знатный синяк или они успеют добраться до травмпункта, чтобы зашить и сделать все положенное.       — «Просто меня поцарапал». Вик, у тебя кровища хлещит, пока мы здесь бегаем, думаешь, твое остояние у тебя на лице не напи… — Лаггер остановился, перебитый подругой, тщетко пытающейся удержаться в адекватном рассудке и помочь себе самовнушением.       — Все потом! Игнорируйте, пожалуйста, игнорируйте это.       «Если игнорировать боль, будет не так больно»       «Ты еле-еле стоишь, Картер.»       Лаггер встревоженно косится на темные редкие лужицы на полу позади них и, вслушиваясь в любой посторонний шум вокруг, не уверенный в правильности своей идеи, твердым, уверенным шагом прошел к силуэту медведя в черноте, по дороге на ходу подхватывая стул и ставя его у сцены, чтобы было проще забраться наверх.       Еще раз оглядев ближайшее окружение, стараясь выловить из темноты какую-никакую подсказку примерного рассположения выхода, помимо только выступающих из темноты столов и колпачков да посверкивающих блесток но, не найдя указателей или чего-то подобного, Шавель пригляделся к самому маловидимому издалека пути.       — Там, дверь в углу, видите.       Ладонь Мистика указала на дальний проход справа от сцены, отдельный от остальных и будто бы обрамленный выпуклой рамкой, и Мистик, торжественно выкрикнув об увиденном, поспешил понизить громкость голоса, чтобы не привлекать больше внимания, развернувшись лицом к мгновенно заметившей цель Вике, — тогда его глаза сузились до размера когтя при виде, что Лаггера больше рядом с ней нет.       — Андрей, что ты…слезай оттуда, живо, — настороженно вполголоса произнесла Вика, не без удивления смотря на с виду абсолютно спокойного Косухина, остановившегося почти вплотную к роботу-аниматронику.       Картер кинулась вместе с Мистиком к подрывнику на сцене, пока Лаггер вышагивал вокруг Фредди и щелкам пальцами перед роботической головой, щурился, тыкал пальцем, следил за неподвижными зрачками, под шокированными взглядами и паникующими рукоплесканиями двух летсплейщиков. Мистик забрался на стул и протянул руку, в надежде, что тот ухватиться за нее, и они вместе отойдут подальше от аниматроника, но Лаггер даже не отреагировал, постучав по металлическому корпусу и вздрогнув от глухого звона.       — Сейчас же слезь, это опасно!       — Ребят, я говорил, что он не оживает, — как будто не было перед ними опасности, по-наивному усмехнулся Лаггер и самостоятельно спустился со сцены, в последний раз обернувшись на неработающего Фредди Фазбера, — Не волнуемся, верим, что все в порядке… Яр, что ты нашел? Вика подняла голову, ее брови скосились к переносице.       — Мы не играем, Лаггер, здесь ты по-настоящему помрешь, если не будешь осторожен, — возмущеннее, чем положено, прошипел Яр, схватившись за плечи Косухина чувствуя, как внутри разливается тягучий гнев к настолько неконтролируемому риску. — Пойдемте, возможно, там выход.       — Возможно…       — Возможно, — менее обнадеживающие подхватила Вика и здоровой рукой подтолкнула Андрея пройти мимо сцены вслед за Ярославом. В фантазии кошмарно вырисовывается, как Фредди отпрывает многотонный лапу и идет к ним со смертельными намеринями, и Вика испуганно прерывается, от болезненных, дробящих ощущений в рваном пятне на руке, приходя в себя и почти хватаясь за запачканную, потемневшую насквозь повязку, пошатываясь на ослабевших ногах и рвано выдыхая. — Давайте найдем хотя бы какое-нибудь окно и побыстрее свалим.       — Больше никогда не буду записывать хорроры и смотреть на желтых медведей.       Все дружно одобрительно кивнули и попытались пройти напролом, лишь бы не подходить к Фредди еше раз.       — Почему мы оборонили фонарик? Здесь нифига не видно, — Ярослав сказал, неуклюже протискиваясь между последних составленных вместе столов и помогая пролезть остальным.       — Потому что мы испугались и побежали, — бузусмешно радостно ответил ему Андрей и остановился, чтобы провезти пальцами по нескольким карандашным забавным картинкам на стенах, между которыми оказался зажат загадочный нужный прохода. Жирные надписи на них точно не подходили к той атмосфере, от которой им пришлось спасаться: «Фредди и его друзья», «Чика мой лучший друг», «Мы любим пиццерию Фредди», и все это было нарисовано так по-детски, с неровными сердечками и звездочками, смайликами и тортиками со свечами, картинки с укором смотрели на них -нарисованными глазками. — Же-е-есть.       Проигнорировав волнение и волну плохого предчувствия, царапающего ребра, Мистик проследил за действиями остальных, заглядывая за плечи друзей и снова убеждаясь: в этом месте точно у людей не все в порядке с головой, или, может, это они чего-то не знают? Вика наклонилась посмотреть, на что там отвлекся Андрей, но увидела только без форменные пятна, и Мистик вдруг замохал руками, окликая друзей, всмотревшись а темноту в той стороне столовой, откуда они прибежали. Механические топорные движения, открывающающийся и закрывающийся клюв, из-под которого клацали зубы, ребята заметили часто пару мигающих красно-оранжевых огоньков, ярких, как свет маяка, которых раньше в главном зале не было и которые двигались и приближались к ним медленной, монотонной поступью.       Пару секунд уходит на понимание, что прятаться тут негде, после варианта со столами они вряд ли смогут встать.       — Эй, бежим! — Мистик, отчаянно жестикулируя, неосознанно дернул своих друзей за собой, и вместе они бегом вбежали в проход, услышав, как шаги пришедшей в столовую Чики ускорились и стали громче.       Лаггер рысью спиной вперед прокрался по коридору, чтобы не выпускать из виду столовую, в которую заявилась нежданная гостя, вполоборота взглянув на Вику, которая также спешила, остановилась, схватила Лаггера за плечо, и они несозданно подтолкнули друг друга по некому подобию узкого переулка, в том числе и Мистика. Чика точно где-то рядом, наверняка заметила, куда они поспешили прятаться, даже может пойти за ними по пятам в темноте. Вдруг Ярослав поспешно остановился, когда они выбрались в новую незнакомую комнату пиццерии, где, в отличие от запрятанного главного зала, их встретила облепленная стикерами дверь выхода и застекленные окна.       — Нашли! — Мистик вскрикнул с благоговением в голосе и схватился за ручку и резко повернул, но дверь не поддались. — Закрыто…       Картер маниакально трясется, пропуская бесконечный поток устрашающих мыслей мимо ушей, Лаггер в отчаянии хватается за голову и шмыгает носом, когда Яр с силой дергает ручку еще во второй раз, но дверь не открывается.       Тонкий слух улавливает шум издалека — шаги курицы не прекратились, и летсплейшики отступили к одному из деревянных стеллажей, заставленных непонятным хламом, прижались к стене сбоку от прохода. Вика прислушалась и стала ждать.       По полу возле их ботинок заиграли алые и оранжевые отблески, перекрывающие яркостью слабый свет ближайшего уличного фонаря.