Всего пять ночей? Легко!

      Однако раненую руку все равно продолжает пронзать резкая боль.       Взгляд ее направлен на безмолвную фигуру робота, но Вика, похоже, все еще может замечать остальные вещи.       Вика, кажется, даже не замечает длинных спутанных прядей, в какой-то момент упавших прямо на лицо, сама она в одно-единственное мгновение так и замерает на одном месте после своей единственной реакции на произошедшее, глядя на все остекленевшим вглядом, однако и Ярослав с Андреем, вероятно, могли бы видеть ее искаженное гримасой ужаса лицо, едва приоткрытый губы или подрагивающие кончики пальцев — вовсе не от холода, скорее, от страха, охватившего разум в мгновение ока и наверняка уже вместе с алой кровью разливаюющегося по венам.       Но они этого не видят.       Вика может замечать частично боковым зрением не менее напуганного Андрея — он крепко держит недавно найденый фонарик в одной руке, глядя в ту же сторону, куда и почти смотрела Картер вместе с Косухином; растерянный, нездоровый, наполненный паникой взгляд застывает на стоящей в нескольких метрах фигуре ожившего робота, который, по сути, и не должен самостоятельно двигаться в ночное время суток, а сердце Лаггера, быть может, наверное, с невероятной скоростью ударяется о ребра, намереваясь в любой момент выпрыгнуть из груди, будто бы какая-то рыбка на песчаный берег. И Виктория видела застывший на одной точке взгляд напуганного Шавеля, видела, как он вдруг замер без движения, также уставившись на предполагаемый источник опасности, что остановился в конце длинного коридора… Черт!       Черт возьми, да! И, главное, Вика также может видеть побледневшего и неожиданно застывшего Ярослава Косухина, наполненный ужасом взгляд голубых глаз которого направлен точно на появившийся темный силуэт застывшего робота-аниматроника, как и взгляды всех остальных. Лицо Мистика более чем заметно побледнело, побелело, будто бы белоснежное полотно, или, может, как выпавший зимой снег; губы его похожи на тонкую полоску, и сам Косухин, похоже, даже перестает дышать… Вероятно, если бы в этой пиццерии они не чувствовали боли, происходящее можно было принять за какой-то страшный сон — вот только они чувствовали, если, конечно, считать Картер и пару раз ударившегося и упавшего Андрея (а ведь есть еще и Мистик), но это совсем другая история.       И это было очень и очень плохо.       И как бы не прискорбно было это признавать, но летсплейщики действительно попали в совершенно другой мир, в другую реальность, в виртуальную хоррор-игру с пугающими персонажами. И в этом, вероятно, заключалась вся ирония происходящего, весь ужас и непонимание, ожидание худшего — они напуганы, бесспорно не хотят верить, что подобное вообще возможно, шокированы.       — Ой-ё.       — Нет, нет-нет-нет-нет, — наконец-то поддаваясь движениям, хриплым, несколько дрожащим голосом произносит Виктория Картер, неосознанно дрожащей рукой потянувшись к холодной ладоне стоящего рядом летсплейщика, обхватывая ее тонкими, цепкими пальцами.       И Лаггер вдруг вздрагивает от испуга.       А тем временем Мистик, очевидно, приходит в себя, так как взгляд его вдруг перестает цепляться за замершего, будто бы какая-то статуя, робота-аниматроника, на протяжении всех этих отчаянных мгновений стоящего без движения, смотрящего на новые металлические эндоскелеты своими большими, но нечеловеческими глазами. Косухин в панике делает несколько шагов назад.       Они так и стоят посреди освещенного одной-единственной желтоватой лампочкой коридора, устремив напуганные взгляды туда, где явственно присутствует опасность — Андрей и девушка с необычным цветом волос схватившись в панике за руки, в то время как всевозможные мысли вереницей прокручиваются в голове Ярослава.       Яр?       — Бежим.       И, к своему большому удивлению, друзья реагируют практически моментально, и Вика мгновенно отпускает чужую руку, вместе с Лаггером и Мистиком бегом направившись в противоположную сторону от резко дернувшегося черного силуэта маскота, что, посмотрев им вслед и заметив выпавший у одного из летсплейщиков фонарик, испарился через мгновение, буквально растворился в воздухе. А за поворотом оказался еще один коридор, ведущий куда-то в темноту.

До столкновения в коридоре

      Бонни смотрит вслед убегающему ночному охраннику, совершенно не спеша идти за ним, ибо в его привычках было наблюдать за первой реакцией бедных живых эндоскелетов, решивших работать в данной заведении за легкие деньги, несмотря на спокойно бродящих по пиццерии роботов-животных в ночное время суток. И кролик, конечно, был счастлив появлению новых работников только потому, что благодаря Голдену и той тройке новых эндоскелетов, у них появится море веселья. В любом случае, если те люди смогут как-то дожить до шести утра, это самое веселье, наверное, может продлиться до пятой ночи. Уж Фредди точно никому не позволит уйти из заведения живыми, но уничтожать охранников в первую ночную смену он вряд ли разрешит.       Однако.       Идя медленно из-за чертовых настроек системы в сторону левого коридора, Бонни совершенно случайно боковым зрением замечает оставленный на столе старый планшет, в который, вероятно, и смотрели предыдущие охранники во время рабочих смен, видя все происходящее за пределами маленькой комнаты с двумя дверьми. Нет, если серьезно, любопытство до добра не доводит, и Фредди убил бы его, если бы застал в офисе во время отсутствия сбежавших эндоскелетов за просмотром камер наблюдения… однако ведь Фазбера сейчас здесь нет! Тем временем аниматроник продолжает изучать взглядом темного цвета прямоугольное устройство, все еще лежащее на столе в комнате охраны среди многочисленного хлама, после чего, наплевав на поведение бездушных машин с механизмами и какой-то системой, дотрагивается до устройства, моментально слыша какой-то гроход из левого коридора, что раздается резко и неожиданно.

***

      Окрашенный в гораздо более темный, возможно, даже багровый цвет рукав розоватой кофты — первое, что успела заметить Вика, когда они буквально влетели в огромное помещение погруженной во тьму столовой и наконец остановились, пытаясь отдышаться. Правда, Лаггер, вовремя не среагировав, едва не врезается в один из многочисленных столов с разноцветными колпаками, так как не успел в нужный момент сориентироваться, из-за чего Мистик зажмуривается, ожидая худшего, а Картер вздрагивает и закрывает лицо руками, громко шипя от боли в руке и с каким-то ужасом осознавая, что кровь, похоже, все еще не остановилась.       — Это что, черт возьми, была за машина? — Лаггер резко разворачивается в сторону своих друзей, явно заметив отсутствие источника света, и на языке сначала, очевидно, вертится не самое лестное слово.       — Бонни, кажется, — припоминая, практически шепотом отвечает Косухин, и дальше они с опаской оглядывают помещение, в котором находились. Щурясь, Вика бросает напуганный взгляды в сторону темного проема, из которого они пришли.       — В этом месте точно что-то не так, — хриплым голосом произносит Картер, казалось, вовсе не чувствуя боли в руке, не чувствуя сочающуюся и стекающую струями кровь, пропитывающую собой обмотанный вокруг раны от крюка рукав кофты, а взгляд ее на долю секунды устремляется на весящие над столами блестящие звездочки.       Однако в голове Виктории проносится фраза, которую она хотела бы озвучить, но лишь прикусывает губу: «Ребята, вы целы?»       Вероятно, именно в это мгновение все переворачивается с ног на голову окончательно и бесповоротно, когда они неуверенно шагают по разноцветной плитке вдоль столов с яркими колпаками и красноватых стульев, лишь изредка спотыкаясь в темноте, однако и даже в головы не закрадывается ни одной мысли о том, почему их могло переместить в виртуальную игру, почему роботы способны двигаться самостоятельно — скорее, все могло являться провальной шуткой, или же слишком реальной галлюцинацией, иллюзией, хотя… На все можно найти ответ? — Яр, Вика!       Виктория Картер резко вздрагивает и в момент разворачивается в сторону окликнувшего ее Лаггера, как и Мистик, что до этого был занят адаптированием к темноте помешенич, а затем замечает, что подрывник неотрывно смотрит куда-то вперед, прямо в черноту, в которой более чем отчетливо прорисовывается сквозь светловатып полосы темный силуэт аниматроника-медведя с микрофоном.       Вика Картер могла видеть Мистика, Вика Картер могла видеть Лаггера, если бы вдруг машинально не замерла на месте, широко распахнутыми глазами глядя на сцену в главной столовой, ощущая, как собственное сердце в момент забилось глухо и быстро, напрочь сбивая дыхание, а разнообразные мысли вовсе откатились куда-то в сторону.