неправильно

Я очень много думал над всем. Наверно, слишком долго. С Юнги мы были вместе уже два года, Господи. Эти два года высосали из меня все соки, похоже, я окончательно сгнил изнутри. Брату родители купили квартиру недалеко от университета, а я, переехав к нему и подтянув учебу, все-таки смог выбрать себе то, что мне по душе. Кстати, тоже рядом с братом. Жаль, что родители не очень одобрили профессию патологоанатома. Ну, не всем же мне нужно угождать, ведь так? С учебой у меня все лучше, чем в личной жизни. Если Юнги пытался что-то сделать последние полгода, то сейчас я вижу его разбитого, серого, лицо сильно осунулось, глаза стали слишком пустыми, будто глазные яблоки скоро просто выпадут. А то, как он ими на меня смотрит — становится даже тошно. Только не могу понять от чего больше: от себя или же от такого неухоженного Юнги. Мне же даже стыдно за его внешний вид. Я, наверно, стал слишком брезгливым. Кажется, я спал с ним в последний раз месяц назад. Если раньше я мог назвать это занятием любовью, то теперь язык не поворачивается сказать, что это хотя бы секс. Настолько он был похож на какое-то звериное сношение, чтобы удовлетворить свои человеческие потребности. — Проваливай, Тэхён, — снова отголоски того дня ударяются в барабанные перепонки, а запах перегара сразу же врывается в мои легкие, заставляя мои зрачки увеличиться от злобы. Мне это не нравится. — Что за хрень, Юнги? Старший бросает мне под ноги пустую бутылку виски, резко скрипя стулом по паркету, смотря на меня с каким-то отвращением. — Я хён тебе, Тэхён. Ты больше не притронешься ко мне, — цедит сквозь зубы Юнги, сверкая яростным взглядом. — Кто разрешил разговаривать так со мной, а, Юнги? — специально продолжаю говорить неуважительно. Подхожу медленно, шаг за шагом прижимая старшего к столу. — Я тебя давненько не трахал, да? Поэтому включил истеричку? Ну, я могу выбить из тебя эту дурь. Юнги смотрит на меня загнанно, запугано, когда я хватаю его за подбородок, сильно сжимая и поворачивая его в сторону. Кусая шею и оставляя пару укусов на ключицах, отчего брат сжимается только сильнее, пытаясь что-то прохрипеть и оттолкнуть. — П-прекрати! От этого жалобного нытья, кажется, злость только сильнее разгорается внутри. Мне чертовски нравится смотреть на то, как он сильнее сжимается под моим напором, будто пытается исчезнуть, спрятаться. — Ты такая дешевая дрянь, Юнги. У меня даже язык не поворачивается назвать тебя «хёном», — выплевываю все это в лицо брату, ударяя по щеке, отчего остается точно красный отпечаток моей ладони. Тот только всхлипывает и шипит, сжимая кулаки — не ударит. — Найди себе новую игрушку, — уже шипит, сползая на пол и прижимая ноги к себе, пытаясь хоть как-то от меня защититься. — Но моя игрушка еще не сломалась, — ухмыляюсь. Юнги сразу же поднимает голову, смотря на меня своим серо-красным лицом из-за слез. Рассматриваю каждую морщинку на лице, стараясь запомнить его лицо именно таким. Почему я такой придурок? — Моя любовь к тебе неправильна, — словно в бреду хрипит и убегает в комнату, запирая дверь перед моим носом. Это заставляет меня хмуриться, поэтому я начинаю долбить громко в дверь, когда слышу громкое рыдание и крики. — Я тебя так ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — слышу, как голос Юнги становится все скрипучее, он точно сорвал его. Я ведь мог это остановить? Неожиданно крики прекращаются, а за ним только небольшой грохот и последний истошный вздох. Мой кулак резко останавливается у двери, прекращая стучать. Страшная, мертвая тишина окутала меня с головой. Тело начало крупно дрожать, а в глазах точно все мутнеть. Словно в состоянии аффекта выламываю дверь. В нос ударяет запах мочи, перед глазами ноги брата качаются из стороны в сторону. Я поднимаю голову выше, слыша, как веревка скрипит над ней. Резко прихожу в себя, только понимая, что сейчас происходит. Быстро обхватываю ноги Юнги, поднимая его вверх, пытаясь снять с его шеи чертову веревку. — Юнги? Х-хён? — руки начинают дрожать, когда его тело падает в мои объятия. Что я должен делать? Его лицо не выглядит живым. Он не выглядит живым. Его губы уже не такие горячие, как двадцать минут назад. Его мёртвое тело так и лежит на моих ногах. «Моя любовь к тебе неправильная». «Моя любовь к тебе неправильная». «Моя любовь к тебе неправильная». «Моя любовь к тебе неправильная». «Моя любовь к тебе неправильная». «Моя любовь к тебе неправильная». Кажется, я потерял единственного человека, который меня любил все это время. Я потерял смысл кого-то любить? Потерял смысл жить? Потерял ли я этот смысл еще полгода назад? А могли ли быть наши отношения правильными с самого начала? Юнги сказал бы «да». «Нет», — проносится в моей голове.