Симбиоз

— Никуда не уходи, — Рудик пальцем погрозил Валерию и рявкнул на своих сопровождающих. — Ну? Что встали? Тащите все из машины. Он развернулся, вальяжно направился к машине. Тома засеменила следом, что-то щебеча про погоду, комаров и влажность от воды. Жорик нахмурился, обиделся на такое обращение, но поплелся выполнять распоряжение больше похожее на приказ. И даже великан-телохранитель не посмел ослушаться — безропотно пошел к внедорожнику. Андрей еще не успел удивиться чужой наглости, как почувствовал, что его ощупывают: — Ты что делаешь? — Отдай телефон, — в панике взмолился Валера. — Зачем? — Сереге нужно позвонить. Мы же не можем без него уехать. — А с чего это мы уже должны уезжать? — насупился парень. — Ты же понятия не имеешь, кого нам черти принесли! Валера нервничал и очень сильно. Он выхватил свой телефон и начал быстро искать номер. — Половину этих людей я знаю лично, — все еще не сдавался Андрей. — А вторая половина не вызывает у меня страха. Ну, может немного. В этот момент к их костру подошел телохранитель, неся тяжеленную коробку с провизией. И снова молча, оценивающе глянул на приятелей, словно пытался взглядом просветить их внутренности. Валера набрал номер, что-то быстро заговорил в трубку, прикрывая рукой микрофон. Он воровато оглядывался, даже плечи опустил и шею втянул, чтобы его не услышали. — А ты-то как оказался в этой компании? — Андрей за рукав ухватил проходящего мимо Жорика. — Я с Рудольфом неделю назад в кабаке познакомился, — развел тот руками. — Вот с тех пор вместе и зависаем. А что? Он бросил быстрый взгляд в сторону машины. Вот только смотрел вовсе не на устроителя посиделок, а на его охранника: — Родители в отпуске, у меня каникулы. Ни перед кем отчитываться не нужно. Вот и тусуемся вместе. — А Тома как с вами оказалась? — Так она с ним уже давно. Пол года наверное, — ответил Жора. Валерий отключил вызов и хмуро уставился на телефон. Его вид не понравился Андрею, показалось, что тот как-то весь сжался, помрачнел, озабоченное выражение не сходило с лица. Он подошел и вынул из ослабевших рук телефон. — Послушай, — почему-то сипло произнес Валера, смотря куда-то себе под ноги, — как бы ты отреагировал, если про твоего… друга или нет… скорее знакомого… наверное, хорошего знакомого стали гадости говорить? — В морду бы дал, — тут же ответил парень, пряча телефон. — А если… все эти гадости были бы правдой? Андрей на мгновение задумался, но ответить не успел. У их костра уже появились новые раскладные деревянные стульчики, столик, даже зонт от солнца; из короба достали тонкие фужеры, бутылки с вином, упаковки нарезки, контейнера с салатами, столовые приборы, тарелки. Казалось, что люди приехали на загородную виллу, а не на берег озера в лесу. Тома пристроилась рядом с Рудиком и закинула ноги на его коленку. Жора хотел было сесть с другой стороны, но тот распорядился по-своему: — Лерка, садись здесь. Валерия словно подменили. Если недавно он мандражировал, нервничал, то сейчас равнодушно, с высокомерно поднятым подбородком, молча прошел несколько шагов и поставил складную табуретку рядом с Рудольфом. — Как же я скучал по тебе, старый засранец, — на радостях пижон обхватил того за шею, потрепал немного, да так руку и оставил, не убрал. Остальные расселись кто куда. Жора — поближе к немногословному громиле, который устроился чуть в отдалении; Макс не сводил глаз с Тамары; а у Андрея появилась возможность наблюдать за все компанией: и за бывшей подругой, и за ее новым ухажером, и за Валерием. Тамарин хахаль производил впечатление холеного, «упакованного», удачливого дельца. Но кожа казалась слишком тонкой, почти просвечивающей какого-то землистого, серого оттенка. Ввалившиеся глаза слегка затуманенные, неопределенного оттенка с точками-зрачками и слишком ярко очерченный рот с тонкими губами. Когда разговаривал, то постоянно проводил кончиком языка по губам, облизывая, увлажняя их, словно он какая-то рептилия. Все это говорило о проблемах со здоровьем. Ответ нашелся сразу, как только Рудольф достал портсигар, вытащил самокрутку. Над столом поплыло облако сладковато-приторного дыма. — Хотите? — «хлебосольно» предложил он Андрею и Максу. — Нет, — ответил за всех Валера, отбирая сигарету и затягиваясь. — О! — Удовлетворенно протянул старый знакомый. — А ты, я смотрю, навык не потерял. Помнишь, что нам с тобой делать приходилось, чтобы пару таких затяжек получить? А? — Вы давно знакомы? — поинтересовался Андрей. — Да! Мы когда были в таком же возрасте, как и этот, — кивок в сторону Макса, — такое творили! До сих пор удивляюсь, как нас предки в колонию не запрятали. Нервы помотали, будь здоров! Валерий никак не отреагировал. Сидел с деревянной спиной, безэмоционально курил, чуть прищурившись смотрел в сторону, будто и не про него тут разговор ведется. — Самые невинные — это когда мы ночью тележки от магазина на проспект выкатывали и там оставляли. Ночью движение хоть и не такое интенсивное, как днем, но все же автомобили есть. И вот они со всего размаха в эти тачки… Бах! Грохот на весь район. Тележки всмятку, у машин царапины, от водил такого наслушаешься, что впору записывать речевые обороты, чтобы при удобном случае использовать. У Андрея, слушая чужие истории бурной молодости, перехватило дыхание. Он бы таким шутникам голову сам скрутил, а этот мажорчик сидит, хохочет, вспоминает проделки, от которых волосы дыбом встают. — А помнишь еще… — продолжал тот, не замечая ничего вокруг. Он гладил ноги девушки, стараясь водить рукой по внутренней стороне бедра. Язык Рудика развязался; его несло по незабываемым воспоминаниям, которые оставляли некоторых с седой головой или расшатанной нервной системой. Жора слушал все это, смущенно потупив взор. Он чувствовал себя явно не в своей тарелке, непроизвольно жался к телохранителю, который делал вид, что не слышит разговоров за общим столом. Тома похихикивала в нужных местах рассказа и на щекотку от поглаживания. Только Макс не отвлекался на тему дядюшкиных подвигов, возможно все это он и так знал. Парнишка не мог оторвать взгляд от единственной девушки в их компании. Тамара тоже не отставала — строила ему глазки, улыбалась, поигрывала бокалом с вином, поправляла волосы, демонстрируя туго обтянутый бюст. Когда возникла неожиданная пауза между историями Рудика, Макс не выдержал и задал давно мучивший вопрос: — А вам не больно? — Где? — не поняла девушка. — Вот тут, — парень поводил пальцем возле своего рта. — Не больно разговаривать? Рудольф затянулся очередным косячком и громко захохотал, хлопая ладонью по столу, кашляя и сплевывая: — Ну, ты даешь, пацан! Ей не больно. Она будет терпеть все, что в нее вкалывают и всовывают, пока кто-то за это платит, — смеялся пижон. — Дурак! — обиделась Тома и попыталась надуть губы, естественно ничего не получилось. Девушка окинула присутствующих презрительным взглядом, надменно сложила руки под грудью и отвернулась. — Ой, какие мы обидчивые, — равнодушно хмыкнул Рудольф. — Любите вы женщины из мухи слона делать. У меня мачеха на отца так обиделась, что из дома сбежала и даже адреса не оставила. А уж он-то как искал! Слышь, Лерк, она так и не простила батю за те фотки. — Какие? — впервые подал голос Валерий, нахмурившись. — Те самые, — со значением протянул мажор. — Отец редко пьет, а однажды нажрался и заснул, тут мы и решили подшутить. Лерка разделся, под одеяло к нему залез, я фоткал. Потом снимки мачехе показал. Она не стала скандалить, быстро свалила в туман. Батя еще долго сокрушался, не понимая, где накосячил. Несколько лет не мог успокоиться, все искал ее. Затем целая вереница приходяще-уходящих потаскух была; многие на ее место метили, я их даже не запоминал. Но никто не задерживался, даже напрягаться не приходилось, отец сам их выпроваживал. Валера слушал и все ниже опускал голову. — Ты же говорил, что просто с отца хотел денег стрясти за эти фотографии. — До этого дело не дошло, — развел руками Рудольф, самодовольно ухмыляясь. Андрей непроизвольно сжал кулаки, перехватило дыхание. Он попытался сглотнуть, но вязкая слюна не хотела проталкиваться вглубь. Почему-то возникло непреодолимое желание заорать, перевернуть этот стол, пинками раскидать коробочки-тарелочки и вбить эту самодовольную улыбочку Рудольфу вместе с зубами в глотку. — А помнишь, как нас в пожаре обвинили? — продолжил вспоминать Рудик. — Это несчастный случай, — отрезал Валера. — Проводка не выдержала. — Ага. Официальная версия именно такая и была. Но мы-то с тобой знаем, кто короткое замыкание устроил, — заговорщицки подмигнул пижон. — Там чуть человек не погиб, — заторможено напомнил Валера. — Ну не погиб же, — равнодушно отмахнулись от него. — Мы же с тобой потому из дома-то и сбежали, что всех собак на нас повесили. Забыл, что ли? — Нет, я все помню, — между бровями у Валерия залегла складка, губы поджались. — Сколько мы с тобой бомжевали, а? По подвалам, стройкам, притонам, — он опять положил руку на шею Валеры, сжал ее, а потом тихонько провел большим пальцем под ухом, лаская. — Тебе даже погонялово обмудки придумали. Помнишь, какое? Валерий посмотрел на старого приятеля, стараясь что-то разглядеть в этом приглаженном, холеном, молодом мужчине. Рудик счастливо оскалился, что смог привлечь его внимание и, растягивая слоги, продолжил: — Сто-ок. Сток тебя звали. Скольких тебе пришлось обслужить, чтобы нам пожрать дали или покурить? Скольких обворовать, обмануть, чтобы почувствовать свою состоятельность, значимость, авторитет заработать? Все сидящие напряженно застыли, боясь вздохнуть или что-то сказать. Одна только Тома не прочувствовала общей атмосферы: — П-ф-ф, надо же. Кличка какая-то дурацкая. — Не скажи, Томочка, — Рудик поводил пальцем из стороны в сторону перед ее носиком. — К Лерке очередь выстраивалась. Он за раз нескольких мог обслужить. Пользовался спросом. Молодой, звонкий, дерзкий, наглый. А что он языком вытворял — тебе и не снилось. Сколько тебя не учи, сколько не объясняй — ты Лерке в подметки не годишься… Тамара очень хотела возмутиться, но вместо этого истошно завизжала, так как на ее кукольное личико попали брызги крови из разбитого носа Рудика. Инстинкты Андрея сработали быстрее здравого благоразумия.