Амортенция

POV Гермиона Я так и осталась стоять около стены. Этот поцелуй, что это было? Он хотел меня унизить, раздавить морально и физически? У него это получилось, почти получилось. Мне бы не хотелось признавать, но мне понравилось, как он целуется. Его губы. Они такие теплые и мягкие, я думала, что они такие же, как и их хозяин, черствые и холодные, но ошиблась. А самое страшное знаете что? Я хочу, чтобы этот поцелуй не прекращался или повторился сейчас снова. Но этого не будет и нужно смириться. Наспех вытерев соленые дорожки от слез и поправив прическу, если это таковой можно назвать, я пошла на кухню, где и сидел предмет моего обожания. Я решила приготовить спагетти с соусом болоньезе. Думаю, Малфой не пробовал такое блюдо. Поставив воду нагреваться, я открыла холодильник, чтобы достать оттуда овощи: перец, помидоры и капусту. Буду делать салат. Пока все это делала, чувствовала спиной, как Малфой прожигает во мне дыру. Не выдержав этого рассматривания, я развернулась к нему лицом и, лучше бы этого не делала. Он был прекрасен. Бусинки воды еще стекали по его телу, волосы разбросаны в каком-то только им понятном беспорядке. Сам же Малфой имел вид напыщенного индюка. Вы бы видели, как он сидел. Полулежа, полусидя - разве так подобает вести себя аристократу? — Малфой, почему ты не оделся? — А я тебя смущаю? – он криво усмехнулся. — Ты меня не смущаешь. От одного взгляда на тебя, мой желудок требует разрядки, улавливаешь, что я имею в виду? - я старалась говорить так, чтобы голос не дрожал, а звучал почти безразлично и даже с отвращением. Он продолжал сидеть. Даже бровью не повел. Мне бы так уметь контролировать свои эмоции, которые иногда неуместны. — Ну, и во что ты предложишь мне одеться? В лохмотья Уизли? – После недолгой паузы, лениво поинтересовался он, а потом еще и демонстративно зевнул. — Да хоть и в его, как ты выразился, лохмотья. Лишь бы глаза мои не видели тебя такого. — Ну что ж, а чуть меньше, чем двадцать минут назад, ты глазами почти умоляла, чтобы я не останавливался, хоть и твердила это постоянно. Твои глаза, Грейнджер, выдают тебя с потрохами. Учись контролировать эмоции, – с этими словами он встал и пошел наверх. — Я сама знаю, нужно мне контролировать свои эмоции или нет! Не тебе решать! – прокричала я ему в спину, но, думаю, он меня услышал. А у самой внутри началось совещание меня и моей внутренней богини. «Ну что, милочка, он прав, ты слишком эмоционально на все реагируешь, - пропела богиня». «Ох, и ты туда же. Я сама знаю, что мне делать. Я показываю эмоции только там, где надо, - проверещала я». «Не надо тут из себя правильную строить. Лучше подумай над моими и Малфоя словами, - с этими словами она растворилась». — Буду я еще Малфоя слушать, как же. — Будешь, – ответил голос за моей спиной. Я резко развернулась и увидела этого… этого… этого человека. Он был одет в темные потертые джинсы, светло-голубую рубашку с рукавом три четверти и белые конверсы. Сказать, что у меня нет слов, значит, ничего не сказать. Ему это очень шло. Знал бы он, КАК ему это все шло, он бы не вылезал из такой одежды до конца своих дней. — Малфой, ты выглядишь нормально. — Только нормально? А почему ты тогда пялилась на меня, как будто увидела Мерлина? Ах да, еще и с открытым ртом, – он усмехнулся. Как с открытым ртом? Да уж, я точно не умею контролировать свои эмоции. Тут он оказался прав. — Просто рот открыла, нельзя? И вообще, иди-ка ты уберись дома. — Что? Убраться? Ты рехнулась, Грейнджер? Какая уборка! Этим занимаются домовые эльфы, – взорвался он. — Ах, так как купаться в ванной и есть из моей посуды, то мы горазды, а как помочь с уборкой девушке, так у нас руки, ноги и остальные части тела болят? — Это ты сейчас себя девушкой–то назвала? – он согнулся от смеха. — Нет – тебя. Миссис Малфой. — Что? Еще никто не посмел назвать меня девушкой. Или у тебя с памятью проблемы? Ты прекрасно видела, что я не девушка. — Пфф, я не запоминаю твое тело, Малфой. А сейчас, взял тряпку в руки, и давай, шуруй убираться. — А палочкой никак? — Никак. Убирайся, а мне нужно пойти прогуляться. — А мне, значит, не надо? — А зачем? — Я должен задыхаться в этом гадюшнике? – не останавливал свой понос Малфой. — Гадюшником называй свой родной факультет Слизерин в Хогвартсе, усек? — А твой факультет тогда кто? Бюро добрых дел? Там же был Поттер, значит, он так и назывался, благородные вы наши. — Если ты просто завидовал и завидуешь Гарри, то это только твои личные проблемы, а сейчас – убирайся. Я пошла переоденусь. — Ну и вали. Когда вернешься, свой дом не узнаешь. — Конечно-конечно. — Готовься к изменению, дорогая. — Да пошел ты к черту, делай, что хочешь, я все равно все исправлю. — Удачной прогулки, любимая. — Спасибо, милый, – и с этими словами я ушла из дома. Чувствую, что когда я приду, помру. Ох, не к добру он все это сказал, не к добру…