Соседей не выбирают

      Когда твои мечты сбываются одна за другой, то, возможно, ты на хорошем счету у «небесной канцелярии» стараниями твоего ангела-хранителя, который ведет тебя по жизни, уберегает от всяческого рода перипетий и не забывает радовать различными приятными бонусами. Или же у тебя есть щедрые покровители, для которых ничего не стоит купить тебе мечту, особенно если ты дорог своим покровителям и ими любим. У Робби Кэя определенно было и то, и другое. Чего бы он ни захотел в своей жизни, он рано или поздно это получал: что-то не иначе как по велению звезд, которые правильно сходились; что-то благодаря родителям, поддерживающим сына, в том числе и материально, пока он «не встал на ноги»; а чего-то он добивался и собственными силами. Будучи ребенком, он мечтал об актерской карьере, и к своим двадцати годам у него уже был довольно большой список ролей, пусть по большей части и эпизодических, но тем не менее. Мечтал, чтобы его заметили в Голливуде — не только заметили, но и пригласили на роль в очередной фильм франшизы о похождениях самого эпичного пирата — Джека Воробья. Мечтал о машине — на семнадцатилетие получил от родителей тот самый красный «Мустанг», в который влюбился с первого взгляда. Мечтал перебраться в Лос-Анджелес — родители, как бы им это не нравилось, все же поддержали его решение о переезде. Теперь, прожив здесь без малого почти два года и мыкаясь по съемным квартирам и дружеским углам, Роб мечтал о собственном жилье и точно знал, что когда-нибудь он будет жить в роскошном доме на Голливудских Холмах. Но он и подумать не мог, что далекое и призрачное «когда-нибудь» может стать близким и вполне осязаемым. Роба особо и не спрашивали, а просто вручили ключи от дома и сказали, что периодически будут навещать своего мальчика. Двухэтажный, расположившийся в тупике тихой улочки особняк в испанском стиле, был построен еще в начале прошлого века. Внешне дом казался не таким большим, каким был внутри: холл, гостиная, кухня, несколько спален, условно закрытая терраса, при необходимости переходящая в открытую площадку с зоной барбекю… Бассейн, правда, был не таким большим, каким мог бы быть, но вполне достаточным, чтобы остудиться в знойный летний день. А с площадки внутреннего двора, которую от обрывистого оврага отделяла конструкция, напоминающая деревенскую изгородь, открывался великолепный вид на раскинувшийся внизу город. Территория, отгороженная от соседей высокими, глухими выбеленными стенами напоминала заброшенный испанский садик: старые оливковые деревья, терракотовые каменистые дорожки, стыки между камнями которых заросли травой… В общем, новое место жительства, хотя и было не совсем его собственностью, Робби Кэю определенно нравилось, и он никак не мог понять, почему предыдущие хозяева, можно сказать, избавились от этого замечательного дома, выставив его на продажу практически за бесценок. Возможно, что им мешал шум, доносящийся с соседского участка — вроде там с начала лета шел ремонт. Но Робу, периодически пропадающему то на прослушиваниях, то на пробах, то на съемках, этот шум не доставлял неудобств. Рабочие соблюдали так называемый «режим тишины», и к вечеру на соседнем участке устанавливалась почти гробовая тишина, нарушаемая пением цикад и… кваканьем лягушек. Роб иногда подумывал, что его соседи, скорее всего люди пожилые, были настолько помешаны на единении с природой, что устроили на своем участке самое настоящее болото. Но над тем — кто именно с ним соседствовал? — он ни разу не задумывался. Оказалось, что очень даже зря. Июльский пятничный вечер не предвещал Робби Кэю никаких неприятностей. Роб возвращался домой после приятной во всех отношениях дружеской встречи, которая открывала для него новые перспективы. Несмотря на то, что время перевалило уже далеко за полночь, а он чертовски устал после изматывающих проб на роль в одном из довольно успешных сериалов, настроение все же было прекрасным, но ровно до того момента, пока Робби не свернул на свою улицу и не столкнулся с проблемой невозможности проехать к своему дому — улица, заканчивающаяся тупиком, была буквально забита машинами. Роб попытался протиснуться через хаотично брошенные авто, но в итоге оставил свои тщетные попытки и, припарковав свой «Мустанг» как можно ближе к дому, остаток пути преодолел пешочком под аккомпанемент дабстепа и радостных воплей, доносящихся с соседнего участка. Оказалось, что его соседи вовсе не были старичками, как он думал. Ну, или эти старички и их друзья обожали скоростные и весьма недешевые тачки, отрывались под битовую бодрячковую музычку, имели луженые глотки, позволяющие им горлопанить, перекрикивая ритм битов, а некоторым и даже заглушать басы. А еще у компании старичков должно было быть недюжинное здоровье, чтобы веселиться и бухать до самого утра. В общем, вечеринка удалась соседям на все сто процентов. Робу же достался бонус в виде раздражающего шума и гарантированной бессонницы. И даже стеклопакеты, призванные спасать от внешнего шума, не спасали от оного полностью. Приструнить нарушителей тишины самостоятельно Роб не решился — хорошо подвыпившие люди редко бывают адекватными, а вызывать полицию он посчитал все же неуместным. Может, у людей какой-то значимый повод для такого грандиозного веселья. И потом — это первая слишком шумная вечеринка у его соседей, а до этого они его вообще никак не беспокоили. В конце концов, они же не натравливали на него полицию, когда у Роба недавно гостили друзья, и было тоже довольно шумно. Причем с раннего утра и до поздней ночи. Правда, до сегодняшнего дня Роб вообще думал, что единственными обитателями соседнего участка были довольно голосистые лягушки, которые, видимо, охерев от происходящего, сейчас помалкивали. Взрывы хохота и пьяные вопли начинали неимоверно раздражать, и Робби решил, что завтра же поговорит с соседями, и они обсудят вот такие «шумные ньюансы», чтобы в будущем не доставлять друг другу неприятности. Он попытался вспомнить имя владельца соседнего дома. Риэлтор, который еще весной занимался и сделкой соседа, говорил же Робу его имя, когда показывал дом, и даже вроде оставлял его телефон на всякий случай… Черт! Ну как же его? Роб, судорожно роясь в глубинах памяти, вспомнил, что тогда своего неизвестного соседа он проассоциировал с солистом группы Maroon5 Адамом Левином и с футболистом английской сборной Рики Ламбертом. От одного надо взять имя, у другого — фамилию… Бинго! Соседа звали Адам Ламберт. И Робби Кэй вроде бы слышал это имя… То ли по телевизору, то ли по радио… Получалось, что сосед был личностью медийной, но Роб об этой личности не знал ровным счетом ничего. Но это как раз поправимо — во всезнающем Интернете можно узнать все и даже такое, чего лично о себе и не догадывался. Как-то в одно прекрасное утро Робби Кэй познакомился с занимательными фантазиями собственных фанов, которые намекали на его не совсем традиционную ориентацию. И непросто намекали, а прямо-таки навязывали ему эту ориентацию. Да так настойчиво, что Робби Кэй и сам стал в себе сомневаться. И даже повод для таких сомнений нашелся… Что же касалось соседа, то Википедия дала о его персоне довольно исчерпывающую информацию: Адам Митчел Ламберт — американский певец, поэт-песенник и актёр… Певец? Ого! Дебютный альбом — третья строчка в чартах Billboard 200, второй — уже первая… Надо бы хоть послушать, что он там поет… Сто процентов — какую-нибудь попсу… Что там дальше? Ну здесь, как и у всех: родился, и судя по дате рождения, в январе мистеру Ламберту исполнится аж тридцать пять лет… Родился, значит, и рос, учился, в чем-то там участвовал, играл в местном театре, вырос и свалил из родительского гнезда… А вот дальше было уже интересно: участвовал в восьмом сезоне American Idol, и оказывается — «решение пойти на прослушивание для шоу пришло ему после недели на Burning Man, где он попробовал «определенные грибы»… Роб прислушался к приглушенному стеклопакетами шуму — судя по всему, его сосед, как, впрочем, и его друзья, как раз и накушались этих самых «определенных грибов» или чего похлеще, раз их так прет… Что там дальше про грибы? Оказывается «грибы» подсказали правильное решение, и Адам Ламберт занял второе место. Но многие считали, что он по праву заслуживал первое, а результаты конкурса были сфальсифицированы из-за того, что… «он был бы первым геем в American Idol»… Новость оказалась настолько неожиданной, что Роб поперхнулся колой, а его левая бровь непроизвольно дернулась, выражая легкую степень охренения. Легкую, потому что для Роба это не было чем-то из ряда вон выходящим — в Голливуде, если это и не было нормой, то уж точно было явлением распространенным, и Робби Кэй частенько сталкивался с не традиционностью коллег, которая, правда, чаще всего тщательно скрывалась от общественного достояния. А охренение было как раз от осознания того, что его сосед оказался парнем не из робкого десятка — не побоялся открыто признать свою ориентацию, тем самым бросив вызов общественности… И это было достойно уважения. Но вот дальше… Адам Ламберт бросал такие вызовы не единожды. И эпатажное выступление на American Music Award 2009. И скандальная выходка на этом же шоу, когда в прямом эфире прямо на сцене на глазах многомиллионной аудитории Адам… твою мать… поцеловал одного из своих музыкантов — а судя по видео, которое «удачно» подвернулось Робу под руку, прямо-таки засосал своего клавишника… «Мы в 2009 году — это время рисковать, быть смелее, время открыть людям глаза, а если это заденет их, тогда, может быть, я не для них. Моей задачей не было бесить людей, это была реклама свободы выражения и артистическая свобода»… Роб усмехнулся этому смелому высказыванию, после которого Ламберт на некоторое время стал персоной нон грата на телевидении, чтобы, не дай бог, он снова не прорекламировал в эфире свою артистическую свободу, которую мистер Ламберт продолжал демонстрировать на своих довольно провокационных перфомансах. Да уже только один его внешний вид был вызовом обществом! Википедия не изобиловала фотографиями артиста, но запрос на соседа в Гугл-поиске обрушил на Роба какое-то нереальное количество его фотографий разных лет. На некоторых Адам выглядел как наивный мальчишка. На большей части — знающий себе цену и уверенный в себе мужчина, выражающий эту уверенность весьма своеобразно. У воспитанного в английских традициях и приверженного к классике Роба периодически перекашивалось лицо, пока он знакомился с чужим самовыражением, которое пестрило вычурностью нарядов и разнообразием причесок далеких от классики, обилием… косметики, порой больше смахивающей на театральный грим, татуировками… В общем, с соседским самовыражением было все понятно: прям ни больше, ни меньше — воинствующий гей, а по сути — фрик. Но Робу почему-то почти все эти кадры казались какими-то неестественными… постановочными. Словно Адам примерял на себя очередной образ, который хотел показать миру. Очередной вызов пуританству и чопорности. Будто бы он по жизни шел с убеждением — «Весь мир — театр…» Даже когда его слегка нетрезвого подлавливали на улицах или в клубах папарацци, или в неформальной обстановке фоткали друзья, он все равно будто бы прятался за маской. И в собственном Инстаграме тоже… И порой маски были самыми что ни на есть настоящими. На этом гребаном Снапчате все просто помешались. Роб поймал себя на том, что хихикает над, казалось бы, взрослым мужиком, который состряпанными Снапчатом силиконовыми губищами пытался что-то петь, и это было очень забавно. Немного пролистав Инстаграм Ламберта Роб узнал, что Адам был фронтменом у Квинов, водил знакомство с известными личностями, а еще водил черный «Бентли», любил потусить в клубах с друзьями, такими же, как и он, фриками, о чем потом словно бы перед кем-то отчитывался — выкладывал фото в Интаграме, подкрепляя соответствующими тэгами. Адам Ламберт любил потусить с друзьями и у себя дома. Правда, фоток нынешней вечеринки в Инсте Адама не было. Скорее всего, из-за ее приватности. Хотя о какой приватности может идти речь, если вся округа слышит эту «приватность». Господи… Какая округа? Если в радиусе мили от дома Адама Ламберта никто не живет. Из четырех домов на их тихой тупиковой улочке: один с начала лета был выставлен на продажу, другой хозяева сдают и в нем время от времени появляются люди, третий принадлежал Ламберту, близкое соседство с которым Робби Кэя и угораздило заиметь. Теперь Робу стало понятно, почему семейство Старитов так поспешно избавилось от дома, доставшегося им в наследство — неприятные соседи могут буквально отравить жизнь. А не скрывающий свою ориентацию сосед, да еще с такой отвратительной репутацией, для чопорной миссис Старит был конечно же неприятным и даже опасным. Ведь соседу-гею ничего не стоит совратить ее несмышленых сыновей, а может он и на мужа позарится и уведет его из семейного гнезда — возможно, миссис Старит рассуждала именно так, когда ставила размашистую и злую подпись в документах и бормотала себе под нос про «долбаных педиков» и что-то там про «рыбак рыбака». Роб усмехнулся, вспомнив свою единственную встречу с женщиной, которая одарила его оценивающим и несколько презрительным взглядом, узнав в нем «того самого Питера Пэна». Роб закатил глаза и тяжело вздохнул — все же фанатские фантазии, заполонившие интернет, порядком подпортили ему репутацию… И все же стерва могла и сказать о том, какое соседство его ждет. Да и риэлтор тоже хорош — лишь бы впарить и комиссионные урвать. Хотя, чего теперь искать виноватых? Вместо того, чтобы расспрашивать про дом, подозревая, что подвох такой низкой цены скрывался в его истинном состоянии, нужно было в первую очередь поинтересоваться соседями… Робби снова задумчиво пролистал фотографии, любезно загруженные по его запросу поисковиком. Что-то было в этом Ламберте цепляюще притягательное, но в то же время и отталкивающее, а местами вызывающее отвращение… Слишком много театральщины и мишуры. Слишком много… Лишь на очень редких кадрах Адам казался Робу настоящим, а потом снова — «плевать я хотел на этот гребаный мир». Но человеку, которому действительно плевать на мир, не будет заниматься разного рода благотворительностью, чтобы сделать этот самый мир чуточку лучше. Хотелось бы Робби Кэю узнать настоящего Адама Ламберта? Возможно… Но желание познакомиться с необычным во всех отношениях соседом испарилось, когда в последнем абзаце википедевской биографии мистера Ламберта Роб прочел: «В настоящее время Ламберт не состоит в отношениях». Он не то чтобы испугался, просто интуиция намекнула ему держаться от этого «греха» подальше. Робби так и уснул на диване с ноутом в обнимку. Проснулся он уже вечером, когда солнце, пробираясь через знойную дымку, нависшую над городом, неумолимо клонилось к горизонту, за который стремилось спрятаться. Роб раздвинул отделяющие комнату от террасы стеклянные двери и прислушался — снова стояла привычная тишина, нарушаемая робкими попытками соседских лягушек дать ему знать, что они выжили в ночном бедламе. Соседский дом будто внезапно ожил всего лишь на одну ночь, а потом также неожиданно вымер… Ни шума, ни голосов, ни даже шорохов. До самой осени в доме никто не появлялся. Ни сам хозяин, ни его друзья, ни ремонтники. Может кто-то и приглядывал за соседским домом, но никак себя не проявлял. В сентябре Робби Кэй благополучно пережил вступление в двадцатиоднолетие и выдержал визит родителей, которые прилетели, чтобы отпраздновать день рождение сына, а также посмотреть, как он обживает дом. Про неудачное соседство Роб родителям рассказывать не стал. Да и чего было говорить, если сосед его почти не беспокоил. Адаму из-за его занятости было не до веселья — то мотался с Квинами по Азии, он снимался в каком-то муви-хорроре, то надолго завис в Австралии, где сначала фронтменил у Квинов, а потом менторствовал на австралийском «Голосе». Да, Роб время от времени заглядывал в Инстаграм своего соседа — с помощью этой соцсети он следил за передвижениями Ламберта. Адам может и появлялся дома набегами, но Робби не пересекался с этими короткими визитами, о которых узнавал все из того же Инстаграма. Он тоже редко появлялся дома, мотаясь то по съемкам, то по конам, разрываясь между городами: Лос-Анджелес, Филадельфия, Нью-Йорк, Хьюстон, снова Филадельфия, опять Лос-Анджелес, Ванкувер… В конце ноября на соседском участке снова заработали отбойные молотки, дрели, и Робу даже показалось что бульдозеры с эскалаторами, но он от всего этого укатил на очередные съемки в Сан-Диего, а потом улетел к родителям в Хьюстон, где провел Рождество и Новый год. И уже, наблюдая из Хьюстона практически в режиме онлайн за затяжной трехдневной новогодней вечеринкой, которую устроил его сосед, радовался своему отсутствию дома. В принципе, соседство с Адамом Ламбертом было не таким уж и беспокойным. Как-то так получалось, что Роб не пересекался со своим соседом. Может потому что он и не стремился к близкому знакомству, а может ангел-хранитель уберегал его от этого пересечения. Кто знает? Но до конца января из-за высокой белой стены редко доносились какие-либо звуки. Даже лягушек не было слышно. Видимо, они все же не пережили новогоднюю вечеринку. А возможно, их болото сравняли с землей еще в конце ноября, когда на соседском участке бульдозеры перекраивали ландшафт. Жаль. С лягушками было веселее. Какая никакая, а живность. Иногда Роб подумывал завести себе какого-нибудь домашнего питомца, но не мог себе этого позволить в силу своего почти постоянного отсутствия дома. Живность прицепилась к нему сама на одной из утренних пробежек. Роб не сразу и заметил рыжего пса, тихонечко семенящего рядом. Он покосился на бегущую рядом собаку и замедлил бег.       — Ты чей, рыжик? — пес озадачено глянул на Роба и остановился. — Ты потерялся? — Роб тоже остановился, вынул наушники из ушей, присел и протянул руку к ошейнику, пес попятился, но потом все же, не отводя от Роба настороженных глаз, осторожно обнюхал его пальцы. — Пойдешь со мной? — настороженность в собачьих глазах сменилась заинтересованностью, и пес наклонил голову набок, изучающе разглядывая Роба. Будто бы раздумывал — довериться ли ему этому незнакомцу или поискать вариант получше.       — Фар! — пес дернулся и завертел головой, пытаясь определить направление окрика. — Сукин сын… Как ты только умудряешься отцепиться от поводка… — бормотание раздавалось из-за густых зарослей кустов, которые если пройти насквозь, то можно срезать протоптанную любителями здорового образа жизни дорожку — видимо, пес бегал с хозяином, но по какой-то причине заинтересовался Робом. — Ко мне, Фар! — пес, виновато глядя Робу в глаза, попятился и исчез в кустах. — Мальчик мой… Напугал папочку… Не убегай больше, ладно? — мужчина разговаривал с псом как с ребенком, которого потерял, а потом нашел и от умиления сюсюкается с ним. — На тебя же сегодня придут посмотреть. Все хотят с тобой познакомиться. Кого бы я им показал? Умница мой… Пойдем домой… Роб усмехнулся этому невольно подслушанному монологу, в котором легкое раздражение затмевалось искренним обожанием, покачал головой и, сунув наушники в уши, продолжил свою пробежку. Субботний день пролетел незаметно. Роб заехал к стоматологу, чтобы тот проверил, как заживает десна после удаления зуба мудрости. Потом у него была встреча с партнером по одному перспективному интернет-проекту. По пути домой заскочил в магазин, чтобы подкупить кое-каких продуктов, а потом заехал к Макгуайерам и остался у них на ужин. Таня уговаривала остаться его и на ночь. И Роб серьезно подумывал над ее предложением. Потому что в собственном доме ему, скорее всего, уснуть не удастся: у соседа день рождения хоть и был только завтра — 29 января в телефонном ежедневнике Робби Кэя был даже отмечен, но что-то подсказывало ему, что вечеринка по этому поводу начнется уже сегодня вечером. А повод был самый, что ни на есть, весомый — тридцатипятилетний юбилей. И вечеринка грозилась быть настоящим стихийным бедствием. Поэтому Роб почти согласился воспользоваться гостеприимством Макгуайеров, тем более, что одна из комнат в их доме была за ним зарезервирована, как Шон выразился — пожизненно и на веки вечные. Но потом Таня проговорилась, что к ним ближе к ночи должен приехать Колин, который прилетел в Лос-Анджелес на пару дней, и Роб решил уехать. Вечеринку ненормального соседа он сможет как-нибудь пережить, а вот встречу с мистером ОʼДонохью… С некоторых пор они старались друг друга избегать. На тишину Робби Кэй и не надеялся, как и не рассчитывал, что ему удастся проехать к дому. Он оставил свой «Мустанг» на подъездной площадке первого на их улочке дома, который хозяева сдавали. При всей забитости тупика машинами, никто из гостей мистера Ламберта все же не осмелился поставить свою тачку на территории, принадлежащей чужому дому. Пресловутое американское уважение права собственности, твою мать… Кто бы еще уважал его права… Робби вышел из машины, вытащил из багажника пакеты с продуктами и, закрыв «Мустанг» просто на ключ, потому что не видел никакого смысла в сигнализации, неспешно побрел к дому, слушая предсказуемо грохочущую музыку, вопли гостей и звон бокалов. Пару раз он даже уловил звуки разбивающейся об уличную плитку посуды. В общем, веселье шло полным ходом. Роб еще издалека заметил лежащего возле ворот рыжего пса. Того самого, что увязался за ним на утренней пробежке. Пес не просто лежал, он был похож на маленького Сфинкса, застывшего в ожидании и всматривающегося в темноту. «Сфинкс», заметив Роба, ожил, вскочил на ноги, но не бросился к нему, а терпеливо дождался, когда он подойдет.       — Ты как здесь оказался? — Роб отомкнул ворота и посмотрел на пса, который явно ждал от него приглашения. — И как ты только меня нашел? — Роб усмехнулся, когда пес задергал носом. — Ну конечно же, по запаху, — Робби приоткрыл ворота и посторонился, чтобы пропустить пса, но тот недоверчиво поглядывал в темноту, в которую от ворот вела еле различимая дорожка. — Проходи-проходи, не бойся, никто там тебя не съест, — Роб усмехнулся нерешительности пса и, наклонившись к животине, зловеще прошептал: — Ну, или оставайся здесь, но тогда твою безопасность я не гарантирую, — пес помедлил, оглянулся на хаотично припаркованные машины, и, прощемившись мимо Роба, направился к дорожке, ведущей к дому. Как только Роб закрыл ворота и шагнул вслед за псом в темноту, сработал датчик движения и включилось уличное освещение. Пес на мгновение замер и оглянулся на Роба. — А твой хозяин не будет тебя искать? — пес почти по-человечески закатил глаза, фыркнул и зашагал к дому. — Ну что ж, переночуешь у меня, а завтра мы с тобой попробуем его разыскать, — Роб догнал пса уже на террасе. Рыжий, поджидая его, косился в сторону шума, доносящегося с соседского участка. — Да, дружище, мне это тоже не очень нравится. Но придется это как-то перетерпеть. У соседа, понимаешь ли, юбилей, — Робби скривил недовольную гримасу и развел руками. — Ничего. Переживем. В доме не так слышен этот бедлам. Прошу, — он, распахнув перед рыжим псом створки стеклянных дверей, запустил животное в дом. — Я даже не знаю, чем тебя покормить, — Роб прошел на кухню, открыл холодильник и начал загружать в его недра купленные продукты. Видимо, пес был не голоден, потому что даже не заинтересовался открытым холодильником. Не спеша, походкой преисполненной королевского достоинства, он прошелся по дому, с любопытством заглянул в приоткрытые двери хозяйской спальни, а потом вернулся в гостиную и, элегантно запрыгнув на поручень дивана, улегся в той самой позе чего-то ожидающего Сфинкса.       — Зовут то тебя как? — Роб подошел к псу и протянул руку, намереваясь погладить, но тот отклонил голову, избегая контакта. — И ошейника на тебе нет… Знаешь, обычно на ошейниках хозяева пишут кличку собаки и свой телефон. Тяжеловато нам будет разыскать твоего хозяина, дружок, — пес внимательно, выслушав рассуждения Роба, вздохнул и положил голову на сложенные перед собой лапы. — Не переживай, что-нибудь придумаем. Судя по всему, пес не очень то и переживал — он переводил глаза с Роба на телевизор и обратно, пока тот не догадался, чего от него хотят. Роб включил для своего гостя телевизор, а сам уселся в противоположный угол дивана с пакетом чипсов и присланным ему для ознакомления сценарием. Рыжий пес, с умным видом уставившись в экран, будто бы не обращал на него внимания, но Роб видел, как он иногда косился в его сторону.       — Хочешь послушать, каким бредом кажутся все эти сценарии? Пес величественно повернул голову в его сторону, словно снисходил до Роба, удостаивая его своим царским вниманием, но по мере того как Робби углублялся в сценарий, снисходительность постепенно сменялась заинтересованностью. И в какой-то момент, пес перебрался к Робу поближе и, уткнувшись носом в его коленку, не сводил с него своих умных глаз и внимательно слушал. Робби развлекал своего гостя чтением сценария «в лицах», произнося реплики с разными интонациями, на которые пес тоже реагировал по-разному: то прижимал уши, то округлял глаза, то… Робу казалось, что пес местами даже улыбался. Это было странно — разговаривать с собакой. Но Робби видел в глазах пса понимание и реакцию на каждую реплику, и ловил себя на мысли, что если животное начнет ему отвечать, то он ни капли этому не удивится. А еще о том, что он вообще не обращал внимания на пусть и приглушенный, но все же шум, доносящийся с соседнего участка. Летом он сводил его с ума, а сейчас… Сейчас ему хотелось спать.       — Ты как хочешь, мой друг, а я, пожалуй, пойду спать, — Роб зевнул, отложил сценарий в сторону и посмотрел на своего четвероногого гостя. Пес подхватился, спрыгнул с дивана и потрусил в хозяйскую спальню.       — Эй! — Роб опешив от такой собачьей наглости, остался сидеть на диване. — Мы с тобой еще не настолько близко знакомы, чтобы спать в одной постели! Не добежав до дверей спальни, пес развернулся, притрусил обратно и, запрыгнув Робу на колени, лизнул его пару раз в щеку.       — Ого! — Робби рассмеялся и почесал за ухом неожиданно ставшего любвеобильным пса. — Ну это уже, конечно, веские основания. Сначала пес пристроился у Роба в ногах, а потом перебрался чуть выше и подсунул голову под его ладонь. Видимо, хозяин собаки был одинок, раз позволял питомцу спать в своей постели… Роб слушал тихое сопение под боком, гладил жестковатую собачью шерсть и думал о том, что он будет делать с псом, если не найдется хозяин. Робби проспал почти до обеда, а когда проснулся, то обнаружил, что его четвероногий гость исчез. Он обошел весь дом и облазил участок, но пес словно сквозь землю провалился. С одной стороны, Роб был рад, что появившаяся проблема исчезла сама собой. Но с другой — он чувствовал зарождающееся внутри беспокойство. Хотя это чувство могла вызывать и непривычная тишина за высоким забором, которая казалась зловещей, предвещающей грядущую бурю. И буря грянула… Ближе к вечеру соседский дом снова ожил — празднование юбилея мистера Ламберта продолжилось с новыми силами. Как и в предыдущую ночь, Робу абстрагироваться от шума помогал недочитанный сценарий фильма, в котором он себя, если честно, слабо представлял, и иногда он, отвлекаясь на особенно громкие вопли, поглядывал в сторону соседского дома. И в одну из таких пауз Робби увидел сидящего на террасе пса, который, казалось, гипнотизировал его своим взглядом. Утром рыжий пес снова исчез, а вечером вернулся и почти сразу направился в спальню, успев перед этим продемонстрировать Робу изящный ошейник. Значит, пес не бродяжничал в поисках хозяина, как подозревал Роб, а наведывался домой, откуда по какой-то причине сбегал ближе к ночи. На следующий день все повторилось, и Робби подумал, что надо как-то дать знать хозяину пса, что его питомец в последнее время не ночует дома. «Ваш пес вот уже три ночи к ряду ночует в моем доме. Приходит вечером, а утром исчезает. Не то чтобы он доставляет мне беспокойство, но мне кажется немного странным то, что собака сбегает из собственного дома». Роб пробежался глазами по написанному, аккуратно снял с дремлющего пса ошейник и, обмотав вокруг него листок с посланием, надел ошейник обратно — утром пес сбежит до того, как Роб проснется, а так у записки был шанс, что она попадет в руки адресата. Вечером Робби таким же образом получил ответ. «Приношу свои извинения за Фараона. Я забрал пса из приюта чуть больше недели назад, и он пока не привык, что теперь у него есть дом. Ну, или ваш дом ему сейчас нравится больше. И если честно, то Фараона можно понять. Я бы тоже с удовольствием сбежал из собственного дома, который последние дни больше напоминает проходной двор форменного дурдома. Может, и меня приютите? Хочется тишины и покоя».       — Значит, тебя зовут Фараон. И ты прибегаешь ко мне, чтобы побыть в тишине и покое? — Роб погладил сидящего рядом пса. — С моим соседом — это не лучший выбор, знаешь ли… За высоким белым забором, разделяющим участки, только вчера установилась относительная тишина. «Фараон. Занятное имя. Я бы даже сказал — претензионное. Впрочем, и пес занятный и совсем непохож на приютского. Ну, или его, как англичан, спасает врожденное благородство и воспитанность. И, в общем-то, я не против, что он четвертую ночь проводит в моей постели. А что касается вас… Боюсь, что мой дом не самое тихое место. «Повезло», знаете ли, с соседями». Робби ждал Фараона как обычно — ближе к ночи, но по возращении из города обнаружил его лужайке заднего двора. Пес лежал в своей излюбленной позе Сфинкса и, прищурившись, следил за почти исчезнувшем за горизонтом солнцем. Он даже не дернул головой в сторону Роба, когда тот присел возле него и аккуратно снял с его ошейника записку. «Фараон спит в вашей постели?! С самой первой ночи? Не пес, а какой-то пикапер… Смею предположить, что вы живете один. Я прав? И все же… Каков мерзавец. С легкостью променял меня на другого, и это после всего, что я для него делаю. О каком английском воспитании здесь можно говорить? Не думаю, что воспитанные англичане (а мне почему-то кажется, что вы англичанин… вас выдает стиль письма) так поступают или это считается нормой — прыгать в постель в первый же день знакомства? А если серьезно, видимо, вы Фараону очень симпатичны, потому что почти ко всем моим друзьям он относится недоверчиво и отстраненно. И я так понимаю, что с соседями вам не повезло. Чем же, если не секрет?» Робби поймал себя на мысли, что ему импонирует ироничный тон ответного послания. И его не смутили вопросы личного плана. «Вы правы, я живу один. Как и в том, что я англичанин. Не могу сказать за всех англичан, но лично я не прыгаю в чужие постели. Ни в первый день знакомства, ни вообще. Меня пока и моя вполне устраивает. А то что в ней оказался ваш пес… Ну скажем так — он был довольно убедительным в своих серьезных намереньях. Что же касается соседей… Вам что-нибудь говорит имя Адам Ламберт?» Фараон терпеливо дождался, когда Робби прикрепит свою записку на ошейник, а потом стремглав выскочил из дома и растворился в сумерках. Больше рыжий пес с замашками, оправдывающими его кличку, в доме Робби Кэя не появлялся.