91 день. Перезагрузка

Дождь лил с утра и к вечеру только усилился. И без того нежаркий день начала июня пропитался этой влагой насквозь. Холод дождя, вместе с промозглым ветром, пробирал любого, кто оказывался на улице до костей и торопил скрыться от непогоды в доме. Говорят, что в такие унылые дни, как этот, в голову просто не могут прийти хорошие мысли, зато от скверных нет никакого спасения. И совсем не сложно задумать что-то плохое, когда сама погода отражает твоё настроение. — Ну и льет же сегодня, да? Так белье никогда не высохнет, — сетовала старая миссис Истон своим подругам — обитательницам доходного дома на Лейк стрит в Чикаго. Пожилые кумушки столпились во дворике под каменной аркой, карауля белье и обсуждая последние сплетни. Воистину не так то просто остаться безучастной, когда приходится жить рядом со всякими недостойными личностями! Неожиданно внимание миссис Истон привлёк скрип старой калитки и, через некоторое время, в пелене дождя показалась тёмная фигура человека. Некто повернул к лестнице, ведущей к квартирам, расположенным на втором этаже. Сгорбленная фигура и промелькнувшее бледное лицо показалось миссис Истон знакомыми. — Госпожа Бруно! — окликнула она соседку, выбегая под дождь, с помятым конвертом в руках, — Вот письмо человеку по имени «Анджела Лагуса», но адрес стоит ваш. Девушка на секунду замерла на лестнице, а затем повернула к старухе своё лицо, показавшееся миссис Истон ещё бледнее, чем обычно. Ни слова не говоря, она быстро выхватила конверт и продолжила свой путь. — Ааа…так значит это вам, — неуклюже протянула миссис Истон, не ожидавшая такой чёрной неблагодарности. Однако ответа она так и не услышала, только хлопнула наверху дверь в квартире мисс Бруно. Надеясь на поддержку своих приятельниц, она недовольно пробормотала: — Какая же она жуткая. В гроб краше кладут. Тем временем мисс Бруно вошла в свою убогою квартирку на втором этаже доходного дома на Лейк стрит. Здесь, как нигде, ощущалась сырость, плесень облюбовала северную стену небольшой комнатки, зеленея между щелей старой штукатурки, а из дыр в полу тянуло холодом. В этой комнатке никогда не бывало тепло, и всякий хозяин, едва зайдя в своё негостеприимное жилище, потрудился бы сначала разжечь закопчённую печку-буржуйку в углу, чтобы не подхватить простуду. Однако девушка торопливо скинула промокший насквозь тонкий плащ прямо на пол и сразу села на кровать, не заботясь о том, что мокрая одежда, наверняка, оставит лужу на простыне. Она дрожала, но не от холода. Наоборот, ей было жарко, и странное возбуждение охватывало её тело. Достав из кармана платья перочинный нож, она вскрыла конверт и замерла над текстом. Кроме письма в конверте оказалась фотография маленького мальчика с округлым лицом и большими глазами в хорошеньком костюмчике. За окном раздавались раскаты грома, но девушка их не слышала. Вглядываясь в фотографию она была абсолютно неподвижна, и только одно слово послышалось в сумерках комнаты. — Ванетти… Наконец уголки её тонких губ дёрнулись, и на лице появилась улыбка. Однако она не украсила её бледное лицо, а придала девушки такой пугающий вид, что случись миссис Истон увидеть свою соседку в этот момент, то она, несомненно, пересмотрела бы свои представления о «жутком». За окном ударила молния, осветив на мгновение во тьме страшную гримасу молодой девушки.

***

Тихим апрельским вечером 1921 года в аккуратном особнячке семьи Лагуса, скрытым от всех в густой роще деревьев, отмечали радостное событие — день рождения старшей дочери Анджелы. Пока сеньора Лагуса хлопотала на кухне, напевая себе под нос, дети — одиннадцатилетняя Анджела, её младший брат шестилетний Луче и друг Кортео играли в столовой. Поставив перед собой на ковёр тяжёлый подсвечник, Луче нерешительно смотрел на огонёк. — А он, правда, не горячий? — опасливо протянул Луче. — Да, — авторитетно заявил Кортео, как самый старший, в их компании. — Жжётся не сам фитиль, а парафин, из которого свеча сделана. — Тогда потрогай! — загорелся энтузиазмом мальчик, а Кортео тут же потерял былую решительность. Он взглянул на Анджелу, которая тихо сидела за накрытым столом, поигрывая коробком спичек. Коробок мелькал в её руках, а сама девочка смотрела на друга своим спокойным взглядом. Кортео смутился, ему не хотелось выглядеть слабаком перед Анджелой, но трогать огонь тоже было страшно. Поняв, что ему не отвертеться, он сел на ковёр и нерешительно протянул руки к свече, в последний момент одёрнул, но, устыдившись, протянул руку вновь. Однако Анджела опередила его и погасила свечу двумя пальцами прямо перед носом друга, даже не поморщившись, так легко, будто она ни секунды не сомневалась и не боялась. Это привело в восторг Луче. — Ух ты! Не обожглась? — Нет, видишь, — улыбнулась Анджела, демонстрируя брату свою белую ладошку. — А если честно, пламя же горячее, да? — с восхищением смотрел Луче на старшую сестру. — Вовсе нет. Кортео задумчиво посмотрел на свою единственную подругу. Иногда он чувствовал себя неловко в компании Анджелы, которая обладала куда более решительным характером, чем он сам. Однако он являлся единственным другом Анджелы, был сам единственным ребенком в семье, и это придавало их дружбе какую-то братскую связь. А разве можно стесняться брата или сестры? Кроме того, семья Лагуса принимала Кортео, как родного, зная, что отца у него нет, а мать давно болеет. Кортео даже испытывал грусть, когда думал о том, что, чем старше будет становиться бойкая и смелая Анджела, тем больше у неё будет друзей. И ухажёров. Найдётся ли тогда место для Кортео в её жизни? — Ладно, мне пора домой, — объявил Кортео. Время было действительно позднее. — Может, сначала поедим пирог? — предложил Луче, недовольный тем, что гости так быстро расходятся. — Может, в другой раз, — Кортео заторопился в прихожую. — Но он ведь такой вкусный… — донеслось ему вслед из столовой. — Ну что уж тут поделать, — услышал он голос Анджелы. — Да ну… А, впрочем, и ладно! — видимо Луче понял, что так ему больше достанется. В прихожей сеньора Лагуса сунула в сумку Кортео сверток с угощением, пока он надевал пальто. — Кортео, не забудь угостить свою маму, хорошо? — весело произнесла сеньора, и мальчик понял, что отказываться бесполезно. — И вот ещё, — сеньора достала из кармана своего фартука конверт и решительно положила его в сумку Кортео, — Знаю, здесь немного, но… — Спасибо… как всегда, — смущенно пробормотал мальчик, чувствуя себя ещё более неловко. Однако сеньора Лагуса прекрасно умела преодолевать неловкие моменты. — Ничего. Кстати, как твоя матушка поживает? — участливо спросила она, между делом наматывая на шею Кортео шарф, так заботливо, словно он её родной сын. — В последнее время ей стало заметно лучше. — Вот как. Рада слышать. На улицу Кортео вышла проводить Анджела. — Анджела, а ты когда-нибудь до этого тушила свечи голыми руками? Девочка лишь покачала головой. В этот момент в воздухе закружились первые хлопья снега, и дети удивлённо подняли головы. — Вот уже и апрель наступил, — сказал Кортео, ловя рукой снежинку. — Ну, пока Анджела… то есть я хотел сказать, с Днём рождения! Дети тепло распрощались. Анджела торопливо вернулась в дом, а Кортео, сев на велосипед, направился по дороге среди густых деревьев в город. Едва он отъехал от дома, как поравнялся с машиной сеньора Лагуса, который как раз возвращался домой. Мужчина помахал Кортео рукой в знак приветствия, и мальчик ответил ему тем же, после чего они разъехались каждый в свою сторону. Едва велосипед Кортео и машина сеньора Лагуса скрылись из виду, в темноте леса вспыхнули фары чёрного автомобиля. Неторопливо выехав из чащи на лесную дорогу, машина направилась в сторону дома Лагуса. В это время Анджела и Луче, давясь от смеха, пытались устроиться в чулане, в ожидании отца, машину которого Анджела заметила, ещё когда прощалась с Кортео. По хитрому плану детей, они должны были затаиться, а затем напугать отца, выскочив из чулана в тот момент, когда он приблизится к нему. Конечно, этот трюк они проделывали уже не раз, но брату и сестре больше нравился сам процесс, чем результат. — Ни звука, ладно? — строго сказал Луче старшей сестре. — Ага, — отозвалась Анджела, и подвинулась поближе к щёлкам в двери, через которые отлично просматривалась вся прихожая и часть гостиной. — Ну и где они? — спросил у жены сеньор Лагуса, снимая шляпу. — Почему бы не позвать их? — улыбнулась сеньора. — Анджела! Луче! Где вы? — позвал сеньор Лагуса, пройдя в гостиную. Свет от ламп осветил его длинное бледное лицо с тонкими губами. Его глаза под стёклами круглых очков смеялись пока он «разыскивал» своих детей, а тёмные волосы растрепались под шапкой. Глядя на своего отца и мать, сквозь щёлки в двери чулана Анджела поняла, что абсолютно счастлива сегодня, а тихий смех брата под боком подтвердил её чувства. Семейную идиллию прервал громкий стук в дверь. — Теста, открой. Это Винсент! — донёсся с улицы мужской голос. — Винс… — голос сеньора Лагуса стал гораздо серьезнее, и он направился к двери. — Ну вот… — расстроился Луче. — Тише, он скоро уйдёт, — уверенно сказала Анджела. Она мало понимала, чем занимался отец, но поняла, что пришли по делу. Пока Анджела отвлекалась на брата трое посетителей прошли в гостиную и стали невидимы для детей, но голоса они слышали очень хорошо. — Вам не стоит так часто приходить сюда, — услышала Анджела голос отца. — Выпить хотите? — Нет. Внимательно послушай. Дона похитили. — Люди семьи Орко? — Нет. Я. Посетители переместились и дети увидели, что в руке у сеньора Винсента зажат пистолет, направленный на их отца. Луче испугался и хотел покинуть чулан. Но Анджела удержала его за плечи. — Т-с-с-с. Они скоро уйдут. — Анджела попыталась сказать это так же уверенно, как и в первый раз, но поняла, что голос её не слушается. — Это ради защиты семьи, — произнёс сеньор Винсент своим хриплым голосом. — После всего, что он для тебя сделал… — произнёс сеньор Лагуса. — Ошибаешься, Теста. Ты ничего не понимаешь. — Если бы ты разобрался, то знал, как много досталось семье Галассия, — голос сеньора Лагуса был взволнован, но он старался говорить ровно. — Хватит. Дай мне учётную книгу. — Она не здесь, она в банке. — Дай мне учётную книгу сейчас же! — потерял терпение Винсент, вытянув руку с пистолетом. — Прошу прекратите! — Анджела вздрогнула, когда услышала этот крик матери и увидела, как она бросилась на колени перед Винсентом. Однако мужчина лишь раздражённо ударил её по лицу рукой с зажатым пистолетом. Женщина вскрикнула от боли и упала на пол. От испуга Анджела замерла в чулане, как статуя, именно в этот момент испуганный Луче смог вырвался и со слезами побежал к матери. Анджела не смогла поймать его, только кончики её пальцев успели коснуться коричневого свитера брата, когда он был уже слишком далеко от неё. В страхе Анджела осталась в своём укрытии, наблюдая за происходящем в прихожей. Раздались одновременно несколько голосов и рыдания: — Элена! — Луче! Ты в порядке? — Мамочка! — плача, Луче сидел на полу, обнимая мать. В этот момент сеньор Лагуса бросился на Винсента, в его руках сверкнуло нож. Затем крик боли и Анджела увидала, как отец резанул своего соперника по лицу. Хлынула кровь, Винсент увернулся от более серьезного удара. В этот момент раздались два выстрела. Это были мужчины, сопровождавшие Винсента, их лица были закрыты шарфами. После этого Теста Лагуса без чувств упал на пол. — Мама! — закричал Луче. — Не смотри! — сеньора Лагуса прижала сына к груди, стараясь закрыть своим телом. — Винсент, пожалей моих детей! Прошу! Они никому не расскажут! — взмолилась она. — Элена, послушай, что я тебе скажу, — произнёс Винсент, словно успокаивая её. — Этот ребёнок никогда не забудет о нас. До самой смерти. — Мама! — Пожалуйста! — закричала женщина из последних сил, но звук её голоса и звук голоса Луче заглушили пистолетные выстрелы. Анджела стояла в чулане, зажав рот ладонью. Всё произошло так быстро, что девочка даже не успела осознать случившегося. Её тело дрожало, как в лихорадке, а сознание затопило волной страха. Из своего укрытия она видела, как один из двоих, сопровождавших Винсента, присел на колени перед телами её матери и брата и торопливо перекрестился. — Есть чем кровь вытереть? — Винсент держался за кровоточащую рану на лице. Сидевший на коленях подал ему платок. — Мы посмотрим наверху. Неро, ты проверь первый этаж. Тот, кого назвали Неро, поднялся и направился к чулану. Дрожь руки, в которой был зажат пистолет, выдавала его волнение новичка. Боясь обнаружить то, что искал, он открыл дверь чулана. Там никого было. Только детская книжка и игрушечная лошадка валялись на полу. Издав облегчённый вздох, бандит направился в другую комнату. Когда он скрылся из виду, Анджела торопливо выбралась из-под старого комода, стоявшего рядом с чуланом. Каким-то чудом она успела покинуть своё убежище за мгновение до того, как убийца мог её обнаружить. Девочку подгонял страх, который заставлял её выбираться из дома и бежать, как можно дальше. Она сняла свои выходные туфли, чтобы не наделать лишнего шума, и направилась к выходу. Первым она заметила тело отца в гостиной. На его чёрных волосах не было видно крови, однако алая лужа, растекающаяся под его головой, говорила о том, что ему уже ничем не поможешь. Неподвижные тела матери и Луче были неподалёку. Они лежали в обнимку, словно спали. Каминная полка со всем, что на ней стояло, была забрызгана кровью, но с одной из фотографий по-прежнему смотрело округлое лицо её брата с большими глазами. Лицо Анджелы исказилось и в носу защипало. На глазах навернулись слёзы, и она так хотела разрыдаться и броситься к телам родителей. Её привёл в чувства хлопок двери и тяжелые шаги убийцы, послышавшиеся на первом этаже. Страх тут же взял вверх над горем, и, уже не скрываясь, Анджела бросилась через входную дверь на улицу. Не разбирая дороги, она понеслась через луг, успевший уже покрыться тонким слоем снега, под защиту деревьев. Холодная земля обжигала ноги в тонких носочках, а домашнее платье не защищало от апрельского холода, но Анджела бежала так быстро, как никогда в своей жизни. Она услышала, как за её спиной хлопнула входная дверь, а затем оглушительный выстрел. К счастью, она была уже среди густых деревьев и кустов, и только молилась о том, чтобы бандиты не решили её преследовать. Этого и не произошло. Через час в дверь квартиры Кортео постучали, и мальчик с удивлением обнаружил на пороге своего дома промокшую и замерзшую до костей подругу. Пока мальчик делал какао на кухне, он слышал, сдавленные рыдания Анджелы из соседней комнаты, которые иногда заглушались тяжёлым кашлем его матери, доносившимся из спальни. — Мне не следовало приходить сюда, — осипшим голосом сказала Анджела. Она сгорбилась на диване, закутанная с головой в тёплое одеяло. — Ничего, сюда они не заберутся, — Кортео до сих пор не мог поверить в рассказ Анджелы. Он не знал таких слов, которые могли бы поддержать девочку в такой ситуации. — Поспи немного, ладно? — С этого момента мы с тобой, как семья, — добавил он. С этими словами он затушил огонёк свечи на столе двумя пальцами, и на этот раз он не боялся. Когда на рассвете Кортео проснулся, он не нашёл Анджелу, как и своих старых брюк, куртки и калош. А к обеду он узнал, что дом семьи Лагуса сгорел до тла. Следующая встреча с Анджелой произошла только через семь долгих лет.