Life

Мне так и не удалось заснуть, поэтому я встала пораньше. Приняла душ и уже была готова идти… На последнюю встречу со своим психотерапевтом. Я больше не считала его не до врачом, потому что, наши разговоры и правда мне не редко помогали. Хоть он и был в основном холоден со мной, я чувствовала его поддержку и сострадание к себе, с его стороны, за что безмерно благодарна этому человеку. — Знаете почему мне всегда нравилось быть одной? Потому что никто не говорил, что делать не указывал мне. Всегда было комфортнее одной никто не скажет, что ты не прав, никто не видит твои ошибки… Согласитесь, ведь так удобнее? А меня всегда упрекали за мои ошибки, всегда указывали на них, я всегда делала что-то не так по мнению других людей… Я умею, конечно, признавать, что в чём-то не права, но когда тебя постоянно тыкают как котенка какого-то, который совершил какую-то пакость, это немножко обидно и с каждым разом, когда вновь меня тыкали в то, что я делаю, и не важно правильно это было или нет, мне было обидно, и я постепенно начала замыкаться в себе, начала ценить одиночество, потому что мне одной было лучше… Я не могу сказать, что когда человек один — он одинок, это вовсе не одиночество, это свобода! Я поняла причину по которой не хочу отсюда уходить, почему разговариваю с вами каждый раз, потому что Вы мне никогда не указывали и не говорили, что мне делать. Вы мне всегда предоставляли выбор, и Вы всегда слушаете, чтобы я не говорила будь то бред, или ещё что-то, вы не называли никогда меня сумасшедшей. Спасибо, я Вам очень благодарна… Я бы хотела поговорить про то происшествие… Что всё-таки произошло… Как бы мне тяжело не было… Я до сих пор чувствую себя виноватой, может быть это основная причина того, что и здесь. Я не представляю как я выйду на улицу и буду смотреть на людей, что все ходят и улыбаются, живут, а его больше нет… Его не вернуть… — я не выдержала и слёзы полились из глаз, именно полились… Я больше себя не контролировала. — Я больше никогда не увижу его улыбку, никогда не услышу его голос… Мне тяжело от этого… А вы всегда ко мне были так добры, но это ведь всего лишь Ваша работа. Я хочу сказать что Вы единственный человек на всём белом свете с которым мне так комфортно последнее время, да, Вы изменили меня, я почти не боюсь окружающего мира, но всё равно я не готова с ним встретиться сейчас… Кот и Вы — это все живые существа которые меня так понимают и так хорошо ко мне относится. Никогда не осуждают и не дают делать выбор… У меня было много знакомых: друзья, родители, одноклассники, однокурсники, коллеги, но Чонгук… Он был единственным, кто понимал меня всегда. Я с ним по жизни чувствовала себя так же, как с Вами сейчас… Мне с ним было комфортно, уютно и тепло. Я наверное вас гружу всем этим, но я так и не сказала причину своего визита… — я все хлюпала носом, и заикалась, как маленький ребёнок. — Вы не обязаны… — он будто чувствовал, что я собиралась сказать. Он встал, налил стакан воды и принёс для меня… — Выпей и успокойся. Только он мог в одном предложении употребить формальную и неформальную речь. Мне это уже даже нравилось. — Спасибо, — сказала я заикаясь, но выпив воды вроде успокоилась и решила продолжить. — Я расскажу Вам всё, что было в тот день всё, что произошло… А после чего я уйду, наверное… Я почти призналась Вам в том, что Вы мне стали близки, что кажется в моём сердце стало зарождаться, что-то не то… Поэтому я больше не собираюсь здесь задерживаться. Слушайте… В тот день всё было как обычно. Совершенно обычное утро ничего не предвещало. Я собралась на работу, Чонгук тоже ушел, а вечером мы договорились встретиться в кафе, потому что у нас была годовщина… Годовщина нашего знакомства… Он помнил, хотя я почти забыла… Но нашла подарок, спрятанный в серванте от него, с запиской. Мне было очень стыдно, что я забыла обо всём. Естественно, весь день готовилась, но не знала, что ему подарить и выбрала очень красивые запонки… Они ему всегда очень нравились. Я их купила, упаковала и уже была готова двигаться на встречу, но он заехал за мной на работу. Так неожиданно, весь при параде с цветами, и мы отправились к нашему кафе. Всё было хорошо, но тут начался ливень и неожиданно навстречу выехала машина… А дальше всё было, как во сне… Скрежет металла, разбитое стекло, холод и темнота… Я толком не помню всех деталей, но я знаю финал. Он умер, в тот день он погиб! А я здесь… Я живу, дышу, хожу по земле, говорю и слушаю других людей… Со мной ничего не приключилось… Я считаю это несправедливым, я виню себя в том, что я жива, то, что я больше никогда его не увижу… В этом и есть моя вина, простите… Вот и вся моя история, ничего интересного, согласитесь? Обычная жизнь, обычного человека таких историй миллион… — Нет… Это не просто история, это твоя история! Ты не должна винить себя. Я думаю, он был бы счастлив, если ты смогла бы начать новую жизнь и отпустить всё, что тебя так тревожит. — Вы больше не обязаны меня лечить, я пойду… — я только встала, но голова что-то резко закружилась и я почти потеряла равновесие, если бы не доктор Мин. — Не уходи… Прошу тебя, не уходи… — Но… — Чун А, я не хочу тебя отпускать. Что я буду делать без твоих, философских минуток? Без наших разговоров? Без твоих «Почему Вы обращаетесь ко мне неформально?»? — Да, кстати, мы же одного возраста! Говорите формально! — Хорошо, — он улыбнулся. — Только останься со мной, пожалуйста… Кажется, врач влюбился в своего пациента… Ай, ай, ай, как же я так мог? У меня вновь эмоции просто зашкаливали и я не в силах держать себя в руках, потянулась к нему и слегка, всего-лишь слегка коснулась его губ… А дальше, я уже ничего не помню, потому что глаза открыть так и не удалось… Я так и осталась в его руках…

***

Мин Юнги, врач пациентки Чон Чун А, отнёс её на руках до кровати и вновь вызвал врачей… Но на этот раз госпитализации избежать не удалось. Молодой человек поехал вместе с ней, попутно всё время, держа её за руку, говорил, что всё будет хорошо. Новая больница. Новая палата. Совершенно другие врачи, которые носились по больнице. А юнги, места себе не находил, пока сидел и ждал хоть каких-то новостей. Спустя, наверное, часов семь, врач вышел из операционной и сообщил не совсем приятные новости. — Она сейчас в коме… Мы сделали всё, что было в наших силах. Если бы, она обратилась в больницу раньше, то все прошло бы без осложнений, но сейчас её шанс на то, чтобы выжить, очень малы… Она должна бороться, только это её спасёт… — Спасибо, доктор! А… когда я смогу её навестить? — Идите поспите, и приходите уже завтра. — Хорошо. Послушав доктора, он так и сделал. Придя в больницу на следующий день, с самого утра. Но часы посещений, ещё не начались и его просто не могли пустить в палату. Юнги просидел ещё несколько часов, прежде чем, оказать около кровати любимой девушки. — Прости меня… Это моя вина. Я должен был настоять, чтобы ты съездила в больницу и прошла полное обследование. Я должен был… — слезинки покатились по щекам. — Ты только борись, я тебя умоляю, борись. Ты должна жить, у нас ещё может быть вся жизнь впереди… пожалуйста, я тебя прошу, очнись… На телефоне психолога раздался звонок. — Да, я Вас слушаю. — Доктор, а где пациентка из восемьдесят восьмой палаты? — Кхм… Она сейчас в больнице… В другой больнице, а что? — Просто… Её кот… Он умер… Он вчера весь вечер кричал, а к утру умер. — Не может этого быть… Я сейчас не могу приехать… Подождите меня… — Хорошо… В тот же день, Чун А, пришла в себя и в течение недели полностью реабилитировалась. Юнги забрал её к себе домой, и только потом сообщил о потере её домашнего питомца. Было много слёз и почти истерика, потому что она его очень сильно любила, очень. Но, Джингу, любил её намного больше, чем кто-то мог себе представить. Он забрал её смерть себе…