so mad, so happy

Когда его ведут по вонючему коридору, ему плевать, хоть и блевать тянет знатно. Протез туго стягивает затылок кожаными ремешками, смирительная рубашка натирает до мяса тонкие ребра и выпирающие ключицы. Была бы воля — и взвыть бы, убежать бы. Да сумасшествие стягивает не хуже ремня. Когда ей сообщают о соседе по комнате, она лишь глупо улыбается — пережила этого малыша Фила, переживёт и кого бы там ни было. Она сильная, говорит ей истерзанная плюшевая игрушка котика, которого ей когда-то подарил Итворд. Ключик у неё отобрали и, наверное, выбросили в мусорку, а вот растерзанный плюш пожалели — мистер Полночь грязный, рваный и, наверное, давно сгнивший в какой-нибудь канаве. Никто не знает. Да и счастье, наверное, её тоже гниёт где-нибудь, ласково прижимаясь боком к сухим ветвям. — Принимай, девчонка, — грубо одёргивает её охранник и вталкивает в комнату человека. — Не убейте друг друга, чудилы. Дагенхарт уже девятнадцать, она больше не ребенок, и задушить кого-то куском рванного одеяла ей не составит труда. Она неприветливо улыбается, ставит ободранные ступни на холодный бетон. Парень осматривается, дергает руками в надежде разорвать тугие жгуты. Но все тщетно. Рычит. Фрэн улыбается. — Рычит, как зверушка, — хихикает. — Как милая маленькая зверушка. Покажешь мне зубы? — Да пошла ты! — вырывается у юноши из-под белой маски. Трясётся, пытаясь снять оковы, да только не понимает, что ещё больше выглядит смешным в глазах этой странной девчонки. Боу смиренно всхлипывает и садится обратно на кровать, прижимая кота — из некоторых разорванных мест торчит грязный плюш. Салли осматривает комнату — бетонные стены, бетонный пол, одно окно с решетками, две тумбочки и столько же прутьевых кроватей. Он подходит к теперь своему ложу и осторожно присаживается — скрипят пружины матраса. Опять дергает локтями — и опять воет от беспомощности. — Если ты хочешь, — слышится голос сзади, — я бы могла снять её с тебя. — Да неужели? — наигранно тянет Кромсали и поворачивается. — Научилась уже? — Нет, но мне расскажет об этом мистер Полночь. Салли снова воет — ему тут явно не место, вон, чудачка уже шизанулась по полной. Гремит застёжка, ещё одна, ещё, вжикает старая молния на спине, и Салли расправляет руки. — Я не хочу смотреть, как ты страдаешь, — улыбается Дагенхарт и все с той же улыбкой добавляет: — Ты всё равно скоро сдохнешь. Отдохни немного. И не трогай мои таблетки, иначе я рассержусь. Сквозь плохо освещённую комнату Салли отчётливо видит, как блестят треснутые глазки-пуговки мистера Полночи. Как отчётливо девочка хочет жить.