Синий туман

Я просыпаюсь в объятьях любимого мужа. Поворачиваюсь к нему лицом и целую его в уголок губ. Ник лежит, подперев голову рукой и смотрит на меня с улыбкой. Потом он мягко ложит руку мне на затылок и притягивает мою голову к своей и мягко целует. —Ник, Алисия, просыпайтесь, уже завтрак. И мы сегодня переезжаем на другую базу, вы помните?—женский голос сначала приблизился к комнате, а потом отдалился. Тяжело вздыхаю и, поднимаясь, осторожно оглаживаю свой большой живот. Осматриваю комнату и на глаза невольно наворачиваются слезы. Тут все такое родное, такое любимое!Когда мы переехали в первый раз, мне было не так грустно, но сейчас... Эти стены стали такими родными... —Лис, ну ты чего такая грустная? Что-то болит?—сразу подскочил с кровати Ник и, взяв мое лицо в свои руки, посмотрел мне в глаза. Он смотрел на меня не только с любовью и заботой, но и с волнением. —Нет, все нормально. Просто не хочу уезжать отсюда, тут столько воспоминаний...—тихо ответила я, посмотрев в окно. За окном медленно пробуждалось солнышко, выходя из-за горизонта и окрашивая небо в светлый, мягкий розовый цвет. Дорога, проходящая недалеко от этого домика, была идеально ровная, не разрушенной тяжелыми машинами, и только по обочине и краям дорожного полотна росла высокая трава. Ник мягко обнял меня со спины и погладил своими огромными руками мой живот. Малыш слабенько толкнулся в руку, давая понять, что он уже проснулся. Я улыбнулась и смахнула пальцем слезы. Не нужно плакать. Я с Ником, у нас скоро будет малыш... Что ещё нужно для радости? Ник, увидев, что я успокоилась, взял меня за руку и повел к шкафу. На зачистки я уже не хожу, ведь всё-таки 7 месяц уже, но... Во время переезда может случится всякое. Именно поэтому я, открыв шкаф, достала черные брюки, белую водолазку и черную куртку с длинными рукавами и воротником "под горло". Ник тоже взял свой костюм, в котором он ходит на зачистки. Я подошла к небольшому зеркалу, взяла расческу и начала расчесывать волосы, стараясь это делать осторожно, но быстро. Через пару секунд я взяла резинку и завязала низкий хвост. Переодевшись, мы подошли к двери. Я тяжело вздохнула и кивнула Нику, что бы он шел один. Кивнув мне в ответ, Ник ушел в гостиную, оставив меня в комнате. Я так буду скучать за этой комнатой... Но дело не в этом. В свою набедренную сумку, в которой хранится аптечка, ложу пистолет. Ник мне запретил носить оружие, мол, "Если носишь оружие, значит не веришь в то, что я защищу тебя!", но на нас могут напасть, а так как я веду вторую машину, а Ник ведет первую... Оружие мне просто необходимо. Ложу пару запасных патронов и вновь подхожу к двери. Этот пистолет был спрятан под кроватью, поэтому его пропажу Ник не скоро обнаружит, если вообще обнаружит. Опять тяжело вздыхаю, проверяю—видно ли пистолет или нет. Убедившись, что его не видно, поглаживаю свой живот и осматриваю комнату. Вроде бы все... О, Черт, чуть не забыла! Подбегаю к картине какого-то водопада времён молодости моей прабабушки и снимаю её. За картиной находится небольшой тайник, в который едва ли поместилась стопка денег (уже работающие больницы никто не отменял, как и некоторые магазины в относительно крупных городах), золотая цепочка с кулоном-тайничком (кулон—золотой цилиндр в длину 5 сантиметров с откручивающейся крышечкой; можно положить что-то очень маленькое) и записка-завещание. Мало ли, могу умереть в любую секунду, даже могу не успеть попрощаться с Ником. А в записке есть все, что бы я хотела ему сказать. Ложу это в небольшую сумку, которая зацеплена за пояс и находится возле левой руки и выхожу из комнаты. Посреди гостиной стоит огромный стол, за которым сидят куча детей и пятеро взрослых. Почему пятеро? Потому что во время нескольких зачисток за последний месяц мы встретились с ещё одной группой охотников, они и присоединились к нам. Вот теперь нас намного больше. Дети весело смеются, рассказывая друг другу куча героических историй, которые полностью состоят изо лжи. Ну, они маленькие ещё, пусть помечтают. А потом надо будет им всё-таки объяснить, что зараженного, а тем более полностью обратившегося, просто голыми руками не убьешь. Ну а взрослые "обмывали" будущий переезд. Точнее, "обмывали" только трое мужчин. Джоанна накрывала на стол, а Мелисса ей помогала. Мелисса— девушка, одна из новоприбывших охотников. Она старше меня, ей уже исполнилось 25. Она улыбалась, смотря на детей и на свою дочь, которая была зачинщицей многих бед, которые устраивали дети. Всего 7 детей, а бардака и криков будто бы их тут человек 30, не меньше. Перевожу взгляд на Ника. Он смотрит на подобие коньяка, который пьют мужчины, и делает к ним шаг, пытаясь сказать:"И мне налейте!". Но успевает он только произнести:"И мне на..." как на его затылок обрушивается моя рука. Он зло переводит взгляд на меня. —Ты решил умереть прямо сейчас?!—прошипела я глядя на Ника. Не знаю, какой был у меня вид, но он сел на скамейку в противоположной стороне от мужчин. Такое его поведение заставило его мать и Мел рассмеяться, и я подхватила их смех, ведь поведение Ника напоминало поведение обиженного маленького мальчика, что не могло не смешить. Подойдя к столу, я сажусь рядом с Ником и ложу голову ему на плечо. — Я люблю тебя.—шепчу ему на ухо и, сев ровно, смотрю ему в глаза. Он, улыбнувшись, прошептал: —Я тебя тоже люблю.—он протянул руку и погладил меня мягко костяшками руки по щеке. Была бы кошкой—точно бы замурчала от удовольствия! Я прикрыла глаза, взяла его руку и уперлась щекой ему в ладонь. Ник, тихо рассмеявшись, наклонился и поцеловал меня, одной рукой гладя меня по щеке, а второй мягко обняв меня за талию и прижимал к себе. А я просто почувствовала себя кусочком льда, который бросили в открытое пламя. Я так же быстро растворилась в этом поцелуе, как и тот кубик льда. Растворилась в губах Ника, в его обжигающей и всепоглощающей любви...

***

Ставлю машину на ручник и снимаю блокировку с дверей. Выдыхаю. Открываю дверцу и медленно выхожу из машины, держась за заботливую руку мужа, которую он мне любезно протянул. Оглядываюсь вокруг. Ничего не изменилось: все те же серые улицы, дома из металлических пластин стоят по обеим сторонам дороги. Ах да, я же забыла сказать, что большинство городов(которые я уже успела посетить), стоят по обеим сторонам от трассы в 5-6 рядов. Маленьких улочек нет, есть только едва ли заметные тропинки, вытоптанные между домами. А сколько тут всего могло произойти счастливого, если бы не вирус! Серая улица ожила: повсюду был детский смех, ходили, прогуливаясь, взрослые, а рядом с ним бежал их малыш. Таких пар было много. И, вдалеке, я даже увидела нас с Ником, а рядом с нами ел мороженное НАШ малыш... От появившейся счастливой картинки в голове закружилась голова и, покачнувшись, я сама не заметила, как схватилась за руку мужа сильнее. —Все нормально? Как ты себя чувствуешь?—обеспокоенно спросил Ник. Я, улыбнувшись, поцеловала его в щеку и кивнула головой. Улица снова стала серой, от этого, глубоко в душе, начала появляться грусть. —Все хорошо. Правда.—несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, пока его не окликнул Вик Ив и Ник, поцеловав меня в щеку и прошептав на ухо "Я люблю тебя, очень сильно!", побежал к товарищу. Оборачиваюсь и не далеко, метрах в 200, вижу свой дом. Сердце защемило, а из глаз полились слёзы, при воспоминаниях.Мама, папа, я и Фред... Я сделала сначала шаг. Потом другой. Третий. Четвёртый... Через несколько секунд я просто бежала к дому. "Ведь ты же беременна!" —в ужасе воскликните вы. Да, беременна, но не больна же. Я должна уметь бегать в любой ситуации, иначе—смерть от зараженных. А дом ни капельки не изменился. Все тот же холодный металлический фасад, и та же, свинцовая крыша, которая чудом не упала и не раздавила дом и всех его обитателей. Осторожно подбегаю и останавливаюсь в нескольких шагах от дома. Страх сдавил железной хваткой моё сердце. Я сделала неуверенный шаг и постучалась в дверь...