Синий туман

Страх сдавил железной хваткой моё сердце. Я сделала неуверенный шаг и постучалась в дверь… Никто не ответил. Я постучалась сильнее, а потом ещё сильнее, но в ответ была тишина. Тяжело вздыхаю и ударяю кулаком по двери. Дверь приоткрывается. —Как?..–шепчу в пустоту и делаю шаг, полностью открывая дверь. Мама всегда закрывает дверь, ВСЕГДА, даже днем, и даже когда выходит на несколько минут на улицу. Тем более сейчас уже сумерки, и скоро появятся первые зараженные. Она просто не могла не закрыть дверь, значит… Неужели они переехали? Нет, они не могли, наша семья живет здесь с самого начала распространения этого вируса. Не могли же они всё бросить и уехать, верно? А может мама просто забегалась и забыла закрыть дверь? Или это Фред решил пощекотать маме нервы? Мои размышления прервал душераздирающий крик. Женский душераздирающий крик. Из глубины дома. Я сломя голову побежала вглубь дома, по пути доставая пистолет и заряжая его. В моей голове было куча мыслей, что происходит и почему мама, а это была скорее всего она, кричала. Крик прервался, а я забежала в тупик коридора. —Мама? Папа? Фред? Кто-нибудь, ответьте! —проорала я и побежала обратно из тупика. Крик снова повторился, и теперь я точно знала куда бежать—либо в зал, либо в кабинет отца, они находятся рядом. Бегу по коридору в сторону зала. Слышу шаги сзади себя, но успокаиваюсь, когда слышу, как бьется металлическая пластинка при каждом шаге того, кто сзади меня. Если есть металлическая пластина на обуви—значит, это охотник. Это специально сделано что бы можно было понять кто у тебя за спиной—свой или враг. И я знала, что это свой, более того, я была уверенна, что это Ник решил меня подстраховать. Осторожно подкрадываюсь к повороту и прижимаюсь к стене. Сразу за этим поворотом находится дверь в зал и, судя по свету, который освещал коридор за поворотом, дверь была открыта. Там было очень тихо, даже слишком тихо. Моё сердце билось слишком сильно и, казалось, что этот звук слышит весь мир. Я чувствую легкий стук по плечу. Поворачиваюсь, и вижу мужа, стоящего в паре шагов от меня. Он смотрит на меня с любовью и волнением, как всегда, после того как меня укусил обращённый. —Это твой дом? –спрашивает распальцовкой он. Киваю головой. Всё таки хорошая это вещь—распальцовка. Правда, сама я, пока что, не умею «говорить» через распальцовку, та и могу «прочесть» только тогда, когда мне покажут медленно, знак за знаком. А вот Ник знает этот «язык» очень хорошо. —Там твои родители? –опять распальцовка. Так… Как там показать «Не знаю»? А, вспомнила, только не совсем « не знаю», но все же… —Наверное.–с трудом показываю я и он едва кивает, давая понять мне что он понял моё подобие слова. Он ни разу не смеялся, когда я показывала что-то не так или путала слова. Он не смеялся когда я случайно чуть не выстрелила себе в ногу, при этом упав. Он не смеялся, когда я пыталась говорить по-испански, хотя ни разу его не слышала и не знала о его существовании. Он никогда не смеялся надо мной. Это одна из причин, почему я его так сильно люблю. Мои мысли опять прервал крик и я, не медля ни секунды, выскочила из-за угла и забежала в зал. Пусто. В зале было пусто, даже кабинет отца заперта, но вот шкаф был отодвинут, а за ним был небольшой коридор, и, судя по свету, там была ещё одна комната. Бегу в тот коридор, быстро пробегаю по нему и врываюсь в комнату. Кисло-сладкий запах врывается в мой нос и даже во рту я почувствовала металлический привкус. От открывшейся картины меня замутило и пришлось задержать дыхание. Моё сердце пропустило удар, а ребёнок опасливо толкнулся. Потайная дверь за шкафом вела в кабинет отца. Весь кабинет был залит кровью. На полу лежало три окровавленных трупа. Мама, папа и, судя по всему, Фред. Над мамой, приклонившись на одно колено и прильнув к её шее, пил кровь ОН… Мистер Элер. Он медленно поднял голову на меня. Ярко сине-фиолетовые глаза с двумя зрачками—один вертикальный и другой паралельный первому, но только в 45° от первого—впились в меня. Фиолетовая кожа с синими, вздувшимися венами, просвечивала каждый капилляр и, даже, каждую каплю крови. Его тело было подтянутым и даже худощавым. Кожа стала эластичной и гладкой, на вид. Его ноздри затрепетали. Секунда, и он исчез. Чисто инстинктивно отпрыгиваю в эту же секунду влево и бегу к железному, уже перевернутому, столу. Достаю пистолет и перезаряжаю его. Слышу выстрелы. Выдыхаю. Высовуюсь, выстреливаю и обратно прячусь. Слышу крик Ника и едва ли сдержеваюсь, что бы не кинутся к нему. Только бы он был жив, прошу! Только бы жив! Осторожно высовуюсь и осматриваю комнату. Открыто окно. Ясно, судя по синей крови на подоконнике он сбежал. Вполне ожидаемо. Железное окно же, скорее всего, выбито наружу. Но все эти мысли пролетают у меня в голове за секунду, и я, резко подорвавшись, подбегаю к мужу. Он лежит на полу. На плече, боку и бедре красуются глубокие раны от когтей Элера. Падаю на колени и, игнорируя дикую боль в коленях, проверяю состояние моего мужа. Спустя нескольких секунд я понимаю что он—мертв. Он не дышит. А его сердце не бьётся. Слёзы застилают мне глаза. Я слышу, что кто-то забегает в комнату и чувствую, как меня оттягивают от тела мужа. Но я не знаю кто это. Мой взгляд прикован к телу мужа. Я чувствую только боль и пустоту. Он мёртв. А я теперь одна.