Хранители мира

Глава 10 Влад направлялся в спальню, надеясь лечь и вытянуться. И спать, спать, спать! Но в комнате его ждал жестокий облом: на постели, выпрямившись, сидел обнажённый Энгвар. — А… э… ну… — булькнул Влад, — ты… это… Полуэльф скользнул на пол, опускаясь на колени, в полутьме его тело казалось особенно белым, будто мраморное. — Энгвар, а может… — взгляд полукровки затуманился, он, словно погружался в какой-то транс. — Прости, но я… в какой-то мере девственник. Короткий удивлённый взгляд был ему ответом. — Я только с женщинами… — заторопился Снежин, — теорию знаю, конечно… — Я очистил себя, господин. — А почему – господин? — опешил Влад. — Мы же договорились, кажется. Энгвар потупился и спросил, как ему делать. Снежин пожал плечами, совершенно не зная, что ответить, потом решился и велел лечь на спину. Присел рядом, рассматривая красивое тело с безупречным рельефом мышц. Даже тонкие шрамики не портили его совершенства, придавая какую-то приземлённость. Влад провёл по груди рукой, ощущая под пальцами горошинки сосков и удивляясь, что гладит мужчину. Погладил живот, обвёл впадинку пупка, ниже спускаться не решился. Кожа эльфа пахла карамелью и хвоей, и Снежину казалось, что перед ним новогодний подарок. Он помнил, как в детстве заглядывал в мешочек с конфетами и вдыхал аромат праздника. Ему нельзя было мандарины, и потому цитрусовая нотка не добавлялась. Энгвар тихо всхлипнул, когда чуткие пальцы провели вдоль щеки, коснулись губ, а затем, словно решившись, Влад поцеловал его, осторожно, будто пробуя на вкус. — Ах… — Больно? — Нет… — полуэльф зажмурился, впитывая непривычные ощущения. — А как? — Странно… — Почему? — Ты первый… — Поцеловал? — Да… «Идиоты!» — подумал Влад, касаясь лёгкими движениями полукровку. — Почему? — Разве можно целовать того, кто этими же губами… — Энгвар не договорил, испугавшись, что ведущий осознает и… Влад действительно понял с опозданием, замер, а потом вгляделся в лицо полуэльфа и… И поцеловал ещё раз, и ещё… как целовал когда-то милую девочку в десятом классе. И было это так же нежно, так же сладко, так же… невинно. — Какой ты… — Какой? — Мой. Снежин заглянул в глаза полукровки, утонул в тёмном омуте и твёрдо добавил: — Мой! Влад ласкал своего ведомого так, будто тот был его единственной любовью, радуясь каждому вздоху, стону, крику. Было удивительно приятно видеть, как сильный мужчина — воин и маг — льнёт к его рукам, отдаваясь в их власть, принимая всё, что ему уготовано, удивляясь, что, оказывается, можно и так: отдаваться, получая взамен столько, что терпеть не в силах. Хотелось ещё и ещё, больше и больше, сильнее и сильнее, вот так, до самого конца, до последней клеточки, целиком и полностью, до единения. А потом была нежность, была любовь, было наслаждение. И крик, стон, вздох. И Энгвар откинулся назад, чувствуя сначала лёгкость, а затем выгнулся и закричал от хлынувших потоков. Вихри силы пронизывали всё тело, бились под кожей, наполняли магией. Так страшно было смотреть, как неведомая мощь ломает тонкое тело, изгибая его под немыслимыми углами. Мертвенная бледность сменила тёплый мраморный оттенок, губы посинели, глаза закатились так, что видны были только белки, а с губ сорвался хриплый звериный крик. — Что? Энгвар, что? — Влад вскочил, не зная, куда бежать и что делать. Но уходила синева, дрожь тела стала утихать, а в глазах появилось понимание и вина. — Энгвар… Полуэльф распахнул глаза и, как-то по-детски шмыгнув носом, сказал: — Ты завершил инициацию. — Я?! — опешил Снежин. — Ну, не я же, — легко рассмеялся Энгвар, чувствуя, как боль перерождения уходит, оставляя только лёгкий, слабый след. Полуэльф раскинул руки и закружился по комнате, засмеялся: — Я полон! Я маг! Я полон магии! — Ну и славно, — Снежин вдруг непочтительно зевнул и жалобно попросил: — а может, уже спать ляжем? Ты у нас, конечно, теперь крутой маг, но я та-а-ак устал! — Ляжем! — счастливо улыбнулся Энгвар. — Ты спи, я ещё немного посижу, ладно? — Ладно, — снова зевнул Влад, чувствуя, как наваливается дремота. А Энгвар ещё долго сидел у окна и смотрел на звёзды, наслаждаясь неизведанным ранее чувством наполненности. Ему казалось, что сейчас он может всё! Всё! Свернуть горы, очистить воды, наполнить реки, колодцы, озёра. И если сейчас не сделать ничего, то его разорвёт на тысячи кусочков, рассыплет мириадами осколков. И тогда он потухнет, опадёт пеплом. Полуэльф соскочил с подоконника и, как был нагой, выскочил на крышу дома. Над головой сияло тысячами огней звёздное небо, пахло сыростью и прохладой. И ещё чем-то гнилостным, привычным для Банхгара. Испокон веков река в долине хранителей была непригодной ни для питья, ни для полива, потому и ценилась вода здесь на вес золота, потому считали тут каждую каплю, расходуя только на свои нужды. Росли здесь лишь сухие колючие кусты, редкими клочками покрывая каменистую землю. Энгвар выпрямился, поднимая вверх руки и замер, впитывая хлынувшую в него силу воздуха. Её было так много, полным-полно — чистой, свежей бодрящей, вызывавшей эйфорию и прилив могущества, — что хотелось поделиться. И полуэльф медленно развёл руки, щедро отдавая излишки. Где-то проснулся Нэйтан, наслаждаясь хлынувшей мощью, где-то встрепенулся старый полуэльф, впитывая силу и молодея прямо на глазах, где-то заворочался толстый безглазый червь, отравляющий своими выделениями подземные воды долины. Заворочался, заметался, задёргался от уколов силы. Из тысяч крохотных отверстий в его теле хлынула чёрная густая кровь, унося жизнь древнего существа, пока туша не обмякла, словно из неё выпустили все внутренности. Поток крови становился всё меньше и меньше, превращаясь из широкого в узкий ручеёк. Наконец, он иссяк полностью, и вода, что текла мимо дохлого червя, стала медленно очищаться, светлея с каждым мгновением. А жители долины спали, ещё не зная, что один полуэльф, получив невиданную мощь, отдал её всем, до кого мог дотянуться. И принял с благодарностью ответные дары своих соплеменников. Словно тонкие нити соединяла магия всех, кто мог принять её, и многие слабые маги становились немного сильнее, удивляясь и радуясь щедрым дарам. Словно песня струилась сила, питая и наполняя, а в домах или на улицах стояли те, кто мог поддержать невидимую мелодию души. Энгвар тоже пел вместе со всеми, пел не голосом — даром, и впервые было ему спокойно и хорошо. Влад проснулся поздно, когда солнце перебралось за крышу, а на часах стрелка подходила к двенадцати. Энгвара рядом не было, зато нашёлся стакан с водой и мягкий халат. Снежин завязал пояс, навестил все нужные места и спустился вниз, откуда пахло вкусной выпечкой. — Доброе утро! — просиял полуэльф улыбкой. — И тебе того же… — Влад заглянул под крышку, отложил себе пару клубней и подумал, с чем же их можно употребить. — Возьми колбаску и вот этот соус, он очень удачно получился. Хартина, оказывается, отменная кулинарка. — А ты уже позавтракал? — Да. Я сегодня встал рано, — светло улыбнулся Энгвар. Влад кивнул, не зная, что сказать: пожалеть, что не выспался или порадоваться, что хватило для отдыха и этого. — Ты как вообще? — Я? Я — хорошо… ты себе не представляешь, Влад, как мне хорошо! Снежин снова кивнул и, повинуясь неясному импульсу, наклонился, взял лицо полуэльфа в свои ладони и поцеловал — мягко, нежно, чуть нажимая и лаская губы. — М-м-м… — Тебе не противно? — Нет, — Влад снова поцеловал полукровку. — Ты, знаешь, кажется, ты стал… ты дорог мне, очень. Не скажу, что это любовь, но я уже не представляю, как буду без тебя. — Ты хочешь избавиться от меня? — глаза Энгвара потускнели. — Нет, но ты сейчас крутой маг, я тебе уже не нужен. — Я не уйду. — Почему? Только потому, что связан клятвой? — Не только… ты подарил мне чудо, Влад. Меньшее, что я могу сделать — это ответить тебе тем же. — Чудом? — Да. — Каким? Энгвар загадочно улыбнулся, прижал палец к губам и показал на соткавшуюся перед ними призрачную фигуру орка. — Нас зовёт хранитель. — А я не позавтракал, — огорчился Влад. — Тогда поторопись, это приглашение не просто так, — и смущённо проговорил: — я тут пошалил немного ночью, на радостях. — И почему я не удивлён? Известие, что посреди отравленной реки появилась чистая струя воды, пришло хранителю утром. Люди столпились на берегу реки, на мосту и смотрели на прозрачный поток: кто-то уже наклонился зачерпнуть и рассматривал жидкость, не рискуя попробовать. Маги сканировали её, убеждаясь, что чем дальше, тем чище течёт вода. Среди толпы Влад заметил Нейтана, с возбуждённым видом что-то втолковывающего незнакомому магу. Заметив Энгвара, они устремились к нему, энергично работая локтями. — Твоя работа? — сразу спросил Нейтан. — С чего ты взял? — Энгвар не стал говорить ни да, ни нет. — Я же вижу, что ты завершил инициацию, — улыбнулся Нейтан. — Тебе, наконец, повезло с ведущим? И это ты очистил реку? — Да, да и да, — ответил на все вопросы полукровка. — Как? — Не знаю, там было какое-то чудовище. — И где оно теперь? — спросил Бертукан, незаметно появившийся из толпы. — Не знаю, но оно умерло. Орк осмотрел Энгвара, широко улыбнулся и стиснул в коротком объятии, поздравляя с высшей степенью силы. — Ты… ты! — полуэльф оглянулся: Оллял с ненавистью смотрел на него, тыча пальцем. — Я, — пожал Энгвар плечами. — То, что ты тщетно пытался пробудить столько лет, удалось Владу за одну ночь. — Но… как? — Очень просто: с любовью и уважением, — положил руку на плечо Энгвару Влад. — Так уж прямо с любовью, — не поверил наёмник. — Не скажу, что люблю сильно и искренне, — поправился Снежин, — но я уважаю Энгвара, хочу прожить с ним долгую жизнь, а там, глядишь, и любовь зародится. Это дело такое, сложное и не быстрое. Понимаешь, любовь — хрупкий росток, его затоптать, как нефиг делать, а ты попробуй вырастить росток. Не получилось? Ну, так сам и виноват. И, Оллял, совет тебе, на будущее… Ты же там себе нового ведомого готовишь? Не лезь на мальчика тупо, с похотью и грубостью. Глядишь, чего и получишь. Влад не стал больше ничего говорить: если не глупец, поймёт и сам. И пошёл к небольшой группе магов, среди которых заметил своего ведомого. Снежин шёл по серой каменистой земле чужого мира, где за очень короткое время нашёл что-то очень важное, потеряв при этом только свою неприязнь к тем, кто отличается от привычного, будь то это орк, полуэльф или того хуже — гей. Зато нашёл счастье: пока ещё очень хрупкое, но разбить его он никому не позволит. Ведь главное в этом: не пройти мимо, а потом взять бережно в ладони и хранить, как самую великую драгоценность. конец