Видеоигра

Такси несётся к больнице. Мы с Сашей молчим, тот нервно мнёт широкие карманы на вельветовых штанах. Он уже успел перезвонить дежурной медсестре, и оказалось, что всё не так страшно. Его Светлость Анжей, как выяснилось, решил вскрыть вены. Блядь, ну что за придурок? Подробностей, само собой, мы пока не знали. На Сашу больно смотреть - он сидит весь бледный, взволнованный, разве что в стекло не скребётся. Значит, такое с Анжеем впервые. А я уж было подумал, что это его излюбленная страдальческая показуха. Саша со мной не разговаривает. После первого звонка в общаге и новости о больнице, тот бросился обуваться, от моего сопровождения тут же упрямо отказался. Я, разумеется, не стал его особо слушать, просто сунул ноги в кеды. Саша только махнул рукой, бросив "как хочешь". Как хочешь. Зашибись, поблагодарил за поддержку. В больнице Саша вихрем взлетел на второй этаж, понёсся прямиком к врачу. Я, замедлив шаг, просто шёл сзади. Врач оповестила, что с Анжеем всё в порядке, но ему поставили-таки снотворное, ввиду того, что тот был на грани истерики. Этому балбесу сделали перевязку, и сейчас он мирно спит в палате. При желании, его могут оставить в больнице до утра. Врач вызвала Сашу на разговор тет-а-тет, а я устало плюхнулся на деревянную скамью в коридоре. Чего Анжей хотел добиться? Действительно свести счёты с жизнью, или, скорее, просто напугать близких? А главное, из-за чего? Сейчас врач наверняка объясняет Саше необходимость консультации у психотерапевта для его брата, насчёт стресса и прочей херни. Я знаю это, на первом курсе один дебил из моей группы пытался наглотаться таблеток. Я сижу так минут двадцать, пока не появляется Саша. Жестом просит меня подождать ещё немного, выходит на лестницу, беседуя с кем-то по телефону. Наконец, возвращается, молча садится рядом. Он уже не выглядит таким перепуганным. Я молчу. Не нужно лезть к нему сейчас. Захочет - сам расскажет. И он рассказывает. Всё-таки, стресс сказывается. Как я и думал, Анжей просто хотел покрасоваться. Хотя, конечно, ничего весёлого в этом не было. На лестнице Саша звонил Богдану, но не стал говорить, что брат в больнице, просто наплёл, как тот, мол, переживает не пойми из-за чего. Богдан всё любезно объяснил. Анжей действительно собирался лечь под этого мудака Лекса, чтобы тот помалкивал насчёт взятки в деканате, но в последний момент передумал - совесть взыграла, не иначе. Он психанул и в истерике рассказал всё Богдану, причём тот всячески предлагал свою помощь. Но Анжей, будучи в запале, ляпнул, что это его личное дело, и он переспит-таки с Лексом, чтобы заткнуть этому уроду рот. Тут он, конечно, ошибался. Наоборот, это как раз Лекс потом при каждом удобном случае затыкал бы Анжею рот. По самые гланды. Но об этом наша нежная фиалка не подумала. В итоге, Богдан вспылил и послал Анжея ко всем чертям, заявив, само собой, что между ними всё кончено и так далее. Да, Богдан мог бы взять себя в руки и успокоить Анжея, но его тоже можно понять - не каждый день услышишь от любимого, что он добровольно намылился подставлять рот и жопу какому-то ублюдку. Во имя благой цели. А ты, дорогой, не мешай и не ввязывайся. В итоге, Анжей ожидаемо отправился кромсать руки. Про нервы брата, само собой, он не особо думал. Я слушаю Сашу, не перебивая. Мы сидим рядом, хмуро глядя под ноги. Он говорит, как перепугался в общаге, как напридумывал себе кучу версий случившегося. Решил, что Анжея покалечили за несговорчивость. Или изнасиловали, решив не ждать согласия. Или Богдан избил его в приступе ревности. С каждым Словом Саша открывается всё больше, не замечая этого. Я вдруг понимаю, как они похожи с братом. Оба в душе - истеричные балбесы, хоть это и не заметно в повседневной жизни. Просто один разряжается блядками, а другой - творит херню на сайте знакомств. Я вздыхаю. Саша косится на меня, я поднимаю взгляд, встретившись с ним глазами. Он по-прежнему бледный, но теперь уже просто измотанный и немного сонный. Смотрит на меня как-то растерянно, взволнованно, часто моргая усталыми зелёными глазами. - Сильно испугался за него? - зачем-то спрашиваю очевидное, сидя лицом к лицу. Саша нервно кивает, я понимаю, что ему больно. По ассоциации с болью тут же вспоминаю Дэйзи, и меня вдруг накрывает. Ухватив за плечи, притягиваю его к себе и впечатываюсь в прохладные потрескавшиеся губы. Саша застывает, не сопротивляясь, позволяет чужому языку решительно проникнуть в свой рот. Просто перепуганно дышит мне в лицо, пока я грубо целую его с какой-то надрывной обречённостью. Сердце заходится в бешеной пляске, я задыхаюсь, стиснув Сашины плечи одеревеневшими пальцами. Давай. Давай же, ответь, мать твою. Ответь мне! Тот чуть подаётся навстречу, мой язык натыкается на его, такой горячий, мокрый, с приторным вкусом фруктовой жвачки. В голове всплывает всё то, что сейчас так неуместно - его немые игры, руки, неумолимо проталкивающие спицу в член, его обида на поцелуй с Анжеем, пьяный минет на полу, его лицо, когда он послушно проглатывает сперму, и его последующий демонстративный уход на свою кровать. Мой язык скользит по внутренней стороне его губ, а Саша всё так же тихо и прерывисто сопит мне в лицо, зажмурившись, будто от внезапного головокружения. Блядь, как я хочу тебя, Дэйзи. Саша. С трудом отстраняюсь, разглядывая влажные распухшие губы. Тот отворачивается, не открывая глаз, снова прислоняется спиной к стене. По-прежнему молчит, только поджимает губы, будто слизывая изнутри остатки нашей слюны. Замечаю, что его трясёт. Прекрати себя так вести. Я раздражённо отворачиваюсь. Ещё немного - и я выебу его прямо тут, на дермантиновой кушетке в больничном коридоре. Плевать, что после этого мы наверняка больше не увидимся. А он ещё и ведёт себя так, будто недотрах у него, а не у меня. Медсестра сообщает, что есть возможность оставить Анжея до утра под присмотром в платной палате, Саша снова напрягается, нервно выдыхает, кивает согласно. В этом есть резон. Вряд ли стоит безоговорочно рассчитывать на Богдана этой ночью - они могут поругаться в первые же пять минут. В нашу комнату, видимо, Саша тоже не хочет приводить брата. Интересно, почему? Я оплачиваю стационар. Само собой, всё мимо кассы. Креативность бесконтрольного медперсонала, как всегда, на высоте. Саша просит передать брату, чтобы тот не уходил утром, пока он не приедет за ним. Видимо, боится, что тот ещё что-нибудь отчудит с горя. Мы выходим из больницы, Саша идёт было на остановку, но я перехватываю его руку, молча указываю на такси, и тот даже не пытается спорить. Мы возвращаемся в общагу. Он заметно переживает, хоть и старается выглядеть спокойным. В комнате он подключает свежекупленный ноутбук, и я со своей кровати вижу, как тот заходит на ЛавСтади. Не набирает своё имя, просто листает анкеты, без авторизации. Встав с кровати, я выуживаю бутылку колы из холодильника, делаю несколько крупных глотков, не сводя взгляда с Саши. Уже поздно, что он задумал? - Не хочешь лечь спать? - спрашиваю наугад. - Ты устал за сегодня, лучше выспаться. Саша мотает головой: - Я прогуляться схожу. Блядь. Очередной глоток застревает в горле. Саша хочет с кем-то встретиться. Ну конечно, он взвинчен. Хочет пересечься с кем-нибудь с сайта. Чтобы очередное убогое чмо, вроде Антоши, выебало его до полубессознательного состояния, и ему полегчает. Саша щёлкает по окошкам чата. Долбоёб, ты что творишь? - Только до утра не шляйся, - бросаю я, тут же обуваясь. - Я в магазин. И хлопаю дверью. Залетаю в пустующую душевую, достаю телефон. ЛавСтади. Версия для мобильного. Знакомься. Общайся. Люби. Спешно ввожу имя, подтверждаю, выхожу в чат. Только не вздумай успеть с кем-то договориться. Пользователь Daisy онлайн. Нетерпеливо жду, пока откроется маленькое окошко чата. Саше сейчас больно, и он хочет помочь себе болью телесной. Сублиматор хренов. Неужели так не терпится позволить кому-то мучить своё многострадальное тело? Понимаю, что ему плохо, но не ограничится простой дрочкой, в силу специфики характера. Да пожалуйста, мать твою. Твори, что хочешь. Но сегодня я тебя никому не отдам. Даже если эта видеоигра будет для тебя болезненной не только физически. Пока я жду полной загрузки страницы сайта с телефонного дисплея, замечаю, что Лука тоже онлайн. Мы давно не разговаривали, но сейчас мне не до этого. Без раздумий иду в окно чата, выбираю Дэйзи. Тот не здоровается, просто молчит, без своего привычного "привет". Пару секунд задумчиво морщу лоб, потом коротко спрашиваю: "занят?" Дэйзи по-прежнему молчит, но я уверен, он понял, к чему был задан этот вопрос. Ещё несколько мгновений я тщетно жду ответа, а когда, наконец, решаю сам попросить его включить камеру, тот вдруг даёт запрос на видеотрансляцию. Вот так, молодчина. Он уже успел стянуть штаны, в маленьком окошке видно его низ живота и руки. Он не возбуждён, ладонь просто лежит, прикрывая пах. Снова замечаю маленькую разноцветную птичку у лобковой кости, татуировку едва видно из-за запястья. Я понимаю, что он ничего не хочет. Даже если бы он действительно отправился на встречу с кем-то с сайта, это был бы только односторонний секс. Этот дурак просто дал бы трахнуть себя первому встречному. Лучше бы он закатил истерику, проорал, посуду вон на общей кухне перебил бы, наконец. Я всё равно заплатил бы потом за эти плошки. Почему бы, мать твою, просто не высказать всё, что наболело? Раз уж всё равно с кем спать, мог бы с тем же успехом и попробовать выговориться тут, в чате. Но Дэйзи молчит. Мы выглядим странно. Я - уткнувшись в телефон, посреди пустой душевой, и Дэйзи - молча, нервно прикрываясь ладонью, в кой-то веки. Может, стоит его подтолкнуть? Как ни крути, это лучше, чем позволить ему сейчас выключиться и пойти искать приключения на жопу. Потому что я, как ни погано это осознавать, остановить его не смогу. Даже если свяжу его нахрен, что толку? Он же психанёт и съедет из общаги на следующее же утро. И поминай как звали. Я выжидаю ещё несколько секунд, он по-прежнему молчит, и я навскидку печатаю: "покажи что-нибудь". Дэйзи, кажется, тянется к клавиатуре. Я замираю, но ответа не следует. Он, передумав печатать, начинает с явной неохотой гладить себя между ног. Давай уже, втягивайся в шоу, твою мать. Замечаю, что Дэйзи вертит в пальцах медицинскую иглу, с маленьким пластиковым раструбом для шприца. Я настораживаюсь, всматриваясь в крохотное окошко на дисплее. Но Дэйзи, будто передумав, снова начинает ласкать себя. Оттягивает кожу, потирает головку, другой рукой несильно сжимая мошонку. Раздвигает ноги шире, видимо, устраиваясь удобнее. Я смотрю на его простые ласки, на попытки возбудить себя, и понимаю, что сам начинаю заводиться. Его член постепенно твердеет, наливается кровью, и тут он снова берёт иглу. Ясно. Так просто будет больнее. Он проводит кончиком иглы по розовой головке, слегка царапая. Потом подхватывает кожу под уздечкой, прищипнув пальцами, и медленно прокалывает складку насквозь. Я замираю, глядя, как вниз по члену, по рельефным венкам стекает витеватая ниточка крови. Не могу понять, возбуждает меня это или нет. Может быть, в другом случае - да. Сейчас - тоже, но немного иначе. Слишком сильно осознание того, что ему плохо. Вместе с желанием внутри кипит бессильная злость, хочется помочь ему. Неважно, как. Хоть выслушать, хоть выебать. Да что угодно, лишь бы перестал творить с собой эту херню. Но ему от этого легче. Он получает свою дозу надрывного кайфа. Я это знаю и просто молчу, глядя на экран сотового. Дэйзи подносит к паху тонкую шариковую ручку, и я неприятно напрягаюсь, догадавшись, что будет дальше. Пластиковый предмет блестит в свете его монитора. Значит, хотя бы смазал. Надавив обратной стороной на середину головки, он начинает медленно вводить ручку в уретру. Я кусаю губы. Ничего, больничные катетеры примерно такой же толщины, чуть тоньше. Но, блядь, ему же больно. Он дрожащей рукой вводит предмет до половины, потом пытается протолкнуть глубже, с первого раза не получается, и он только сильнее сжимает член второй рукой. Твою мать, хватит уже. Не надо. Не замечая собственное участившееся дыхание, пишу ему, свободной рукой расстёгивая ширинку. "Можешь кончить?" Дэйзи не отвечает, пару секунд сидит, не двигаясь, но потом начинает осторожно вытаскивать ручку. Тонкий белый пластик испачкан кровью. Сука, вот идиот, ну конечно. Там же капилляры. Поранить изнутри - проще простого. Будешь теперь ссать и реветь, дурак. Он убирает ручку, из уретры следом стекают несколько капель, кажущиеся коралловыми из-за искажения цвета на мобильном. Не вытаскивая иглу, чуть ниже обхватывает член пальцами, делает пару движений на пробу. Тонкая проткнутая складка кожи оттягивается, но тот продолжает, второй рукой лаская промежность, перебирая мошонку. Пальцы перепачканы кремом и немного - кровью. Я стараюсь не думать о своей реакции, не удивляться, почему меня это возбуждает, хорошо это или плохо. "Так заводишь." Понимаю, что ответа всё равно не будет. Но я хочу, чтобы он знал. Тяжело дышу, оперевшись лопатками о холодный кафель душевой, грубо лаская себя в приспущенных штанах одной рукой. Стискиваю телефон в другой, гляжу на экран, почти не моргая. Движения Дэйзи становятся хаотично-рваными, я глотаю воздух, сжимаю свой член и понимаю, что вот-вот кончу. Тот оттягивает мошонку, сдавливая пальцами и кончает тут же, забрызгав себе живот. Я еле успеваю схватить чьё-то случайно забытое полотенце, выплёскиваюсь, едва не уронив телефон в облупленную эмалированную ванну. В какой-то дикой эйфории силюсь отдышаться, готовый рассмеяться то ли над собой, то ли над чужим полотенцем на члене. Наугад швыряю махровую тряпку в бак с грязным бельём, ни на секунду не отрывая взгляда от сотового. На разноцветной колибри блестят вязкие капли спермы. Дэйзи ловкими пальцами медленно вытягивает иглу, складочка кожи, побелев, тянется следом. Вынимает, наконец, тут же вытирает красное пятнышко. Я замечаю, что его руки дрожат. Хотелось бы думать, что теперь это от ощущений, а не от нервов. Знаю, что сейчас он выключит камеру. Так и происходит. На дисплее телефона остаётся окошко словесного чата. Я не знаю, что писать, и пару минут просто смотрю на телефон. Хочу сказать что-нибудь типа "спасибо", но отгоняю эту мысль. За что спасибо? За то, что разрешил мне подрочить на то, как ему плохо? Я выдыхаю и ухожу в режим "невидимки". Дэйзи остаётся онлайн. Это хорошо. Пока он в чате - он у компьютера. Тут, в паре дверей от меня, по коридору и сразу налево. Чёрт, бред какой-то. Я устало опустился на корточки, всё так же прислоняясь к стене. Саша, ты больной. Скрытый истерик. Я вдруг подумал, что для него этот "сброс пара" по поводу Анжея наверняка не в первый раз. А вообще, интересно, как он справлялся со стрессами раньше? Неужели правда бежал ложиться под первого встречного? Башку бы ему оторвать. Я верчу сотовый в руке, каждую минуту поглядывая на окно чата. Он всё ещё онлайн. Наверняка сейчас устал. Плюс стресс. Может, вздремнуть решил, пока я не приду. Из магазина, мать твою, ну конечно. Я очень некстати вспоминаю, как Саша уснул пьяный в ванной. В этой самой ванной, на которую я сейчас опираюсь плечом. Как нёс его в комнату, голого, с пеной на мокрой чёлке. Как перед этим он смотрел на меня, специально раскрутившего Анжея на прилюдный поцелуй. Как потом обжимался пьяный со своим Антошей. И как позволил себя поцеловать в блеклом больничном коридоре. Придурок, так и будешь от меня бегать? Я решил не выходить с сайта, просто свернул окошко на дисплее. Поднялся, наконец, застегнул джинсы, сунул телефон в карман и направился к нашей комнате. Постоял под дверью с минуту. Внутри - ни звука. Но Саша точно никуда не ушёл, я бы услышал хлопок дверью. Чёрт, сидит там, в паре метров от меня. Строит из себя хер пойми кого. Недотрога-извращенец, охренеть. Братья - один под стать другому. Один - шлюха, другой - мазохист. А если я завтра упакуюсь и уеду к предкам, допустим, этот балбес вообще не заметит моего отсутствия? Или он так сосёт на полу у каждого соседа по комнате? Может, это обряд у него приветственный? Хватит играть в прятки. Я сунул ключ, щелкнул замком, открывая дверь. Прости, Саш... Но твой вечер ещё не окончен.