«Вечер добрый; я - ваша способность»

      Одинокие рассветные лучи пробивались сквозь стёкла, освещая помещение. Пасмурное небо придавало всему призрачную серость, делая краски раскинувшегося внизу города блеклыми и гнетущими, нагнетая сонливость.       Увы, пять часов утра, а в агентстве покой только снился. Офис озарил свет ламп, занавески плотно сомкнули, дабы оградиться от унылости окружающих зданий и улиц, а пол испещряли стремительные шаги: детективы собрались почти одновременно и спешно занимали свои места. Кёка зашла последней, закрыв дверь за Снежным демоном, что переносил доску. Её оставили возле стола Куникиды, и собрание началось, несмотря на отсутствие Атсуши. — Портовая мафия замешана или нет, но у нас проблемы, — Доппо заново развешивал фотографии, спрятанные после предыдущего собрания. — Все присутствующие, за редким исключением, под угрозой. — Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — встревоженно начала Наоми, придерживая брата, положившего голову на её плечо. Бледность Танидзаки выдавала его самочувствие, едва улучшившееся с прошедшего дня и вновь подбитое ранним подъёмом. — Какая угроза? Какие исключения? — В первую очередь, Джуничиро: ты отстраняешься от заданий, пока не восстановишься, — парень с усталой благодарностью кивнул в ответ. — К остальным двум относятся Кёка и…       В коридоре послышались торопливые шаги, и в офис буквально влетели Накаджима и Осаму, извиняясь за опоздание. Парень держал в руках только что распечатанные фотографии, которые, заняв своё место, передал Куникиде. Акико скептично посмотрела на снимки, затем на ребят, пытавшихся отдышаться, и перевела взгляд на Куникиду. — Ты сказал, остальных двое, — уточнила женщина. — Да, — Доппо со вздохом поправил очки. — К сожалению, я тоже попался. Атсуши, дальше ты. — Н-ну… — парень стушевался, убеждаясь, что оратор из него никакой. — В нескольких кварталах отключили электричество, и я пришёл к Куникиде-сану, чтобы досмотреть записи. Было около полуночи. — Пятнадцать минут первого, — уточнил Доппо. — Вот. Мы немного поговорили, потом разошлись, и я досматривал их где-то до трёх часов, возможно, полчетвёртого. Всё выключил и отрубился, — выражение лица Атсуши стало напряжённым. — Проснулся из-за странного сна, похожего на вчерашний, во время которого Дазай-сан пытался повеситься; попросил Куникиду-сана использовать способность, но ничего не вышло. В принципе, дальше вы знаете.       В офисе застыло молчание. Детективы смотрели на Накаджиму, а тот забился ещё больше, подозревая, что сказал что-то не то. — Что же получается? Ты во снах предсказываешь будущее? — Йосано хотелось съязвить, но ввиду ситуации всё звучало реалистично. — Н-нет, просто… Моя способность изменилась за последнее время, — вот здесь все напряглись, лишь Фукудзава оставался на удивление спокойным. Детективы помнили, какими усилиями был достигнут мир со зверем внутри Атсуши. — Обычно тигр молчит, ну, ещё может порычать, если Дазай-сан рядом: его не слишком любит, — Осаму поражённо посмотрел на подопечного и депрессивно уткнулся носом в стол. — Но когда он прыгнул с моста, внезапно не было никакой реакции, а на следующий день он почувствовал Снежного демона ещё до нападения и просто взбесился, — Накаджиму передёрнуло от вспомнившегося чувства. — И, когда экспериментировали с передачей меча, тоже. — А во сне? — подталкивал Куникида. — Жалобно скулил и прятался, словно рядом — непосильная ему опасность. Ему было страшно. Ещё всегда в таких снах появлялся силуэт какого-то человека, от которого тигр убегал; после этого я просыпался и находил Дазай-сана в петле, а насчёт Куникиды-сана просто заволновался. — Со всей искренностью повторяю, что не петли вязал, а спал, — Осаму отвлёкся от созерцания стола. — Я же не моральный урод, чтоб при детях вешаться. — В итоге, появляется это, — Доппо вывесил на доску новые фотографии, обращая на них внимание.       Первую он подписал вчерашней датой; на ней — две бледные ладони, одна повёрнута тыльной стороной, другая внутренней. Всередине каждой сиял зелёный круг, словно разбитый изнутри: к каёмке крепилось несколько «осколков», не отсвечивающих на свету, с фрагментами какой-то надписи, выведенной тем же цветом, но с аквамариновым оттенком*. Хоть круги на обеих ладонях были разбиты по-разному, точно определить надпись было невозможно.       Вторую фотографию подписали временем — 4:37. На ней также были изображены две ладони, однако круги были целыми, зелёного цвета. В центре с едва отличимым бирюзовым оттенком была надпись: «Поэт Доппо». — Значит на первой — «Мелкий снег», — сказала Наоми. — Верно. Я вовремя сфотографировал это: через несколько секунд надпись полностью разбилась и погасла.       Дазай снова уткнулся лицом в стол, поймав пристальный взгляд Атсуши. Парень явно чего-то ждал от наставника, молча намекая, чтобы тот договорил. Осаму шумно вздохнул и сдался: Накаджима обо всём догадался. — Кёка не совсем подходит для списка обезвреженных, Куникида: она почти полностью контролирует способность. Но нас всё равно трое, — детектив прикрыл глаза. — Я тоже попался. Простите, что не сказал раньше.       Осаму затопило удивлением, коим были переполнены голоса товарищей, а Атсуши устало спрятал лицо в ладонях. Его догадки подтвердились — и оттого ситуация становилась ещё невероятнее. — Когда? — так же спокойно говорил Юкичи, однако по глазам было видно, что он поражён не меньше. — Позавчера на задержании. Я не контролировал способность и вместо огня «отменил» тигра Атсуши, — Дазай вздохнул. — Дальше по канону: серебрянные круги, «Исповедь…» в центре. — Но мы были рядом и ничего не заметили, — Куникида не мог поверить. — Они сверкнули и сразу рассыпались. Я погляжу, у тебя тоже всё сошло? — на ладонях Доппо и правда не осталось даже маленького осколка. — Полагаю, если эспер без сознания, метки исчезают дольше, как было с Танидзаки. — Всё равно не верится… Кем надо быть, чтобы отменить отменяющую способность? — Чёрт его знает. Мир полон чудес.       Офис наполнило гнетущее молчание. — Мы остались без универсального нападения и двух щитов, — констатировал Фукудзава, после чего воцарилась недолгая тишина. — Сколько до предполагаемого нападения? — Если наша теория верна, то более суток, — Куникида что-то чиркал на стикере. Кёка дёрнула Атсуши за рукав и взглядом указала на старшего, чьё лицо стало чуть бледнее. Тигр синхронно зарычал, выражая настороженность. — Точнее день, десять часов и восемь минут.       Голос детектива резко приобрёл усталые нотки, а затем вся кровь будто отошла от лица — бледность стала явной. Накаджима окликнул старшего, а Дазай, что находился ближе всех, вовремя подхватил товарища, когда у того закрылись глаза.

***

      Акико сняла очки и отложила их в сторону, после сделала несколько заметок в медицинском журнале агентства. Сзади, с дальней от выхода койки, было слышно тихое размеренное дыхание. Женщина, решив повременить со способностью, привела Доппо в сознание (для чего пришлось чуть-ли не в нос ткнуть ватку с нашатырём) и осмотрела его, но результат остался неизменным: как и в случае с Танидзаки, на лицо была лишь сильная усталость. Джуничиро лежал по соседству, плотно укутавшись в одеяло; был вариант отпустить его и Наоми домой, но Йосано настаивала, что ещё понаблюдает за ним. Куникида заснул, едва закрыв глаза, и женщина оставила его в покое, решив разбудить ближе к полудню для следующего осмотра.       Оставшиеся в офисе детективы несказанно волновались за товарищей, не показывал этого только Дазай, занявший рабочее место Доппо и крутивший маркер меж пальцев. Фотографии были сдвинуты влево, в правом углу обведено рассчитанное Куникидой время, а в центре доски почерком Осаму нарисовано четыре картинки. На первой детектив изобразил себя, касающегося другого человека, на второй из последнего словно изъяли призрака, а на третьей — лежащее тело с глазами-крестиками. Всередине четвёртой человечек был «при полном здравии», но с дырой в груди — намёк на утраченную способность. Вернувшись, Акико задержала взгляд на рисунках. — Я не врач, но, думаю, он очнётся через час-полтора. Живого или наполовину, его призовёт незабвенный идеал, — с лёгкой издевкой сказал Осаму. Ко всеобщему удивлению, Йосано поддержала его мысль: — Прошло пятнадцать минут, а состояние Куникиды почти вернулось к прежнему. Для сравнения, Танидзаки плохо более суток. Похоже, способность нашего инкогнито оказывает различное влияние на организм зависимо от возраста. — Не от способности? — удивился Атсуши. — Точно сказать нельзя. Дазай, как ты себя чувствовал? — Землю сдвинули — землю вернули. Всё. Ну, ещё мутило весь вечер. — Разница в возрасте всего четыре года — и такой контраст в реакции… — Йосано задумалась. — Возможно, ты прав, и способности также вносят свою лепту: например, опыт их использования.       Осаму вздохнул, разворачивая к себе доску, и начал что-то записывать, стерев рисунки. Закончив, он закрыл маркер и положил его к остальным, а сам вышел из офиса, направляясь на улицу. Накаджима развернул доску и с остальными детективами вчитался в написанное.

(45) Юкичи Фукудзава — «Все люди равны» (26) Эдогава Рампо — «Сверхдедукция» (?) (25) Акико Йосано — «Не отдавай, любимый, жизнь свою» (22) Осаму Дазай — «Исповедь неполноценного человека» (22) Доппо Куникида — «Поэт Доппо» (18) Ацуши Накаджима — «Зверь лунного света» (18) Джуничиро Танидзаки — «Мелкий снег» (14) Кенджи Миядзава — «Не сдавайся дождю» (14) Кёка Изуми — «Снежный демон» (?)**

— Оптимист недоделанный… — процедила Акико. — И куда его понесло? — Явно не к суициду, — на правах эксперта сказал Атсуши, закатывая глаза. — Уверяю.       На диванчике, где любил растянуться Осаму, вдохновляясь подборкой песен, незаметно заснул Кенджи. Кёка сидела на противоположном краю и пыталась бороться со сном, напоминая себе, что все работают и потому расслабляться запрещено. Заметив это, Накаджима подошёл ближе и сел рядом на корточки. — Устала? — девушка тут же очнулась и энергично замотала головой, но глаза тут же закрывались и силы сходили на нет. — Начало рабочего дня через два с половиной часа, отдых в вашем праве, — вмешался Фукудзава. — К тому же, нам предстоит непростое расследование и силы понадобятся всем. — Я принесу плед, — не принимая возражений, сказал Атсуши, но его продолжали убеждать, что всё в порядке. — Кёка, ты не в Портовой мафии, — шёпотом, дабы никто больше не слышал, продолжил парень, — а я — не Акутагава. Расслабься и скажи правду: устала? — …Немного, — помедлив, призналась Изуми.       Когда Дазай вернулся со стаканчиком кофе, то опешил от возросшей активности в офисе, перемешанной с сонливостью. Миядзава, когда освободилась вторая половина дивана, растянулся в полный рост и довольно сопел, свесив одну руку и касаясь ею пола. Кёка устраивалась на небольшом диванчике в переговорной, сооружая из пледа некое подобие кокона. Наоми и Кирако*** торопливо перемещали документы со своих столов на более-менее свободные и затем, вернувшись, достали из ящичков по небольшой подушке (кто-то явно научен жизнью). Атсуши навёл порядок на рабочем месте, сдвинул доску ближе к окнам и устроился под большим вазоном, упираясь о него спиной. Йосано и Фукудзава разошлись по своим кабинетам. — Вы серьёзно привал устроили? — секретари — единственные, кто ещё не заснул, — пожали плечами. — Что ж, грех не поддержать~       В один глоток допив кофе, Дазай устроился рядом с Накаджимой и растянулся на полу, положив голову на колени младшего.

***

      Утреннее совещание касалось звонка из полиции ещё до пробуждения детективов. Большинство одарённых, задержанных во время недавней операции, допросили, и эсперы опознали одного из убитых Портовой мафией, а именно — найденного на окраине Йокогамы в лесу. Появились догадки о возможной мести и нерациональности единственного убийства (Дазая — как бывшего мафиози — такой подход вообще не вдохновил, но свою стратегию мужчина оставил при себе). Однако суть задания была в другом.       Двое из молчавших на допросе покончили с собой, а третий пытался сжечь весь следственный изолятор — всё случилось ещё в ночь после захвата. Участники той операции сразу вспомнили парня со способностью «Ревущего пламени», с ожогом на левой щеке. «Тот, из-за которого… после атаки которого Дазай-сан не смог контролировать свой дар, — Накаджима перевёл взгляд на наставника. Вероятно, он также вспомнил тот случай. — Возможно ли, что это он? Или таких одарённых несколько?»       Атсуши получил возможность проверить свои догадки: его и Кёку как двух эсперов, способных выдержать атаку пламенем, отправили в изолятор с очередной попыткой допроса. Среди бела дня разгуливать по улице со Снежным демоном было бы слишком, но отозвать его по-прежнему было невозможно — и детективы провели эксперимент. После починки телефона (без него ещё было сложно перемещать способность, особенно на значительные расстояния) девушка, отойдя на несколько кварталов от агентства, призвала фантома. Тот сразу появился за спиной, и ребята, со спокойной душой оставив его в агентстве, отправились на задание.       Первое, что их удивило, — наличие подземных камер глубоко под зданием изолятора. Занята была лишь одна: упершись в стену спиной, обтянутой смирительной рубашкой, на полу сидел красноволосый парень. Заметив полицейских, он разразился бранью, но затем подошли Атсуши и Кёка — и эспер заморгал округлёнными глазами, словно фарами. — Вот идиоты! — снова закричал парень. — Снова допрашивать решили — так привели бы кого посильнее, а не милую парочку с улицы! Эй, белобрысый, — обратился он к Накаджиме, — забирай свою тян и проваливай, пока не сжёг обоих! — Мы из Вооружённого детективного агентства, — проигнорировав заключённого, сказал Атсуши, — и действительно пришли, чтобы допросить тебя, — короткий взгляд на записи в блокноте, — Макото Рё. — Забирай — повторяю — и убирайся к чёртовой матери! Обоих сожгу, даже пепла не оставлю! — В чём я очень сомневаюсь, — едва слышно сказал Накаджима, а Макото заметил лишь улыбку на его лице и сцепил зубы, словно готовясь выплеснуть очередной словесный яд. — Если не хочешь, чтобы тебя допрашивал Снежный демон, уймись — и поговорим мы трое, — от холодного тона Изуми затихли оба парня: Атсуши радовался, что он на её стороне, а Рё — от ужаса, тотчас отразившегося в глазах. — Снежный демон… Ты Кёка Изуми, убившая тридцать пять человек?       Дрожащий голос стих, а стоящие позади детективов полицейские напряглись, сжимая шлеи автоматов. Заряженные пули были особенными: слаборазрушительными и содержащими транквилизаторы, которыми и сдерживали Макото от безумных атак. Накаджима, словно невзначай, положил ладонь на плечо девушки, на самом деле готовясь спрятать её с помощью способности тигра. — Я Кёка Изуми, младший сотрудник Вооружённого детективного агентства, — голос источал лишь уверенность и спокойствие. — Мы пришли узнать, что подтолкнуло тебя и остальных эсперов к нападению на склад мафии. — Какое вам дело? — всё ещё напряжённо отвечал парень. — Вообще, если бы не вы, мы забрали бы своё, смотались — и все жили бы счастливо. — Если бы не мы, в течение недели вы умерли бы в пыточных мафии. — Вы суицидники какие-то, ещё хуже Дазай-сана, ибо вообще не думаете, — Атсуши указал на себя. — Мне стрёмно даже подходить к мафиози — что уж про сражения говорить, — а ведь я превращаюсь в тигра.       «Снежный демон, тигр… Тот самый людоед из Цуруми?! — парень вжался в стенку, желая слиться с бетоном. Кто-то слишком интересовался городскими легендами. — Ками-сама, дай сил выйти живым! Я больше никогда ничего красть не буду, подработку найду, даже в школу вернусь!» — Но какая разница, если придёт какой-нибудь Акутагава и скажет: «О, чел, я ремонт дома делаю, коврик из твоей тигриной шкурки идеально впишется в интерьер кухни»? — Накаджиму понесло в театральщину, как на вступительном экзамене. Только впереди вместо обалдевшего Танидзаки был Макото, узнавший фамилию Рюнноскэ и начавший ещё усерднее молиться за спасение души грешной. — Я всё расскажу, только пощадите меня! — не своим голосом пропищал парень. — В смысле «пощадите»? — Атсуши сделал самую невинную моську из всех, на которые был способен. — Я нисколько не пытался тебя напугать, более того, это реальная история из жизни. Так что не лезь к страшным людям: поседеешь раньше времени.       Макото энергично кивнул, стараясь не слишком пялиться на белые волосы Накаджимы.       Успокоившись и наладив доверительную атмосферу, все трое разместились на полу — и допрос начался. Красноволосый рассказал, что его сообщники — бывшие агнцы, которые покинули организацию после инцидентов с «воскресшим предшественником». Это произошло порядка семи лет назад, и действительно — большинство налётчиков были заметно старше Макото. Его ровесники и ещё младшие были сбежавшими из приютов или подростками, которых из-за способностей избегали даже семьи. К последним и принадлежал Рё; детей, подобных ему, было легко спровадить на скользкую тропу. Атсуши закрыл глаза, вспоминая, о чём думал буквально за минуту-две до спасения Дазая. До момента, спасшего его от судьбы преступника.       Лидеры-агнцы, сохранив ненависть к мафии, поставили целью нападение на её склады; к более охраняемым — и, следовательно, лакомым — объектам путь был заказан. Несколько нападений уже увенчались успехом, хоть и относительным — несколько членов организации погибало при каждом налёте. Каждая такая смерть подпитывала ненависть к мафиози, и возвращение без хотя бы одного убитого врага стало признаком трусости и слабости. Однажды подобная мягкосердечность стала причиной исключения из организации. Ещё такой далёкой, но главной целью оставалось проникновение в главный штаб и убийство Мори Огая; подростков до глубины души пьянила мысль, что они изменят судьбу всей Йокогамы…       Рассказ Накаджимы недвусмысленно намекнул, что на самом деле ждало этих детей. — Ещё по одному трупу нашли в парке и на мосту, но, насколько нам известно, в тот день сбежал лишь один. — Можете называть имена тех двоих? — детективы переглянулись: раскрывать некоторые данные было запрещено, — но всё же решились. — Хироши Синдзи и Куро Матсумото, — сказала Кёка. Макото опустил голову. — Были такие.       Сзади детективов послышались шаги: в камеру зашёл третий полицейский, ещё четверо оставались по ту сторону решётки. — Макото Рё, тебя переводят в изолятор Особого отдела по делам одарённых.       Душа парня сжалась в маленький комочек. Ходили слухи, что эсперов, попадающих в этот изолятор, содержат там долгие годы, и лишь немногие покидают его. Также редкостью был суд над одарёнными в таком виде, как для обычных людей: Особый отдел был наделён соответствующими полномочиями и мог сам выносить вердик. Министерства — в том числе внутренних дел — избегали долгих разбирательств с опасными эсперами. — Погодите, я признаю, что был неправ! Обещаю, что больше не использую способность! — красноволосый поднялся на ноги и сделал несколько шагов назад, в итоге упираясь в стенку. — Ты не можешь обещать подобного, и ни у кого нет оснований верить твоим словам, — полицейский, держа автомат наготове, направился к эсперу, а тот забился в угол. Накаджима и Изуми также поднялись на ноги. — У нас есть основания! — громко сказал Атсуши. — В Йокогаме много людей с похожей судьбой, которых обманули и свели на неправильный путь, и их нельзя приравнивать к преступникам, по которым тюрьма плачет! — Накаджима-сан… — парень вцепился в слова верящего в него детектива, как за спасительную нить. — Посмотрите на него: он же совсем ребёнок, его отвергла семья из-за способности, которой он не желал! И за попытку выжить вы хотите запереть его? Кому станет легче от этого? — Детективное агентство, полиция благодарна вам за расследование и передаст Особому отделу ваши сведения, — первый полицейский и подошедший на подмогу второй схватили красноволосого за руки и повели к выходу, но тот отчаянно сопротивлялся. — Однако далее это дело вне нашей юрисдикции. Да уймись ты, парень! — Нет, вы ничего не понимаете!       Внезапно Макото окружил тусклый алый свет, формирующий своеобразный покров. Атсуши побледнел похлеще обычного и криком приказал всем уходить, но было поздно: раскалённая волна пламени затопила камеру и коридор. Кёка не успела призвать способность, а перед глазами стало темно, в ушах отдавало треском огня. Спустя несколько секунд тьма рассеялась вместе с тигриным обликом Накаджимы, который успел закрыть собой девушку. — Ты в порядке? — Изуми кивнула и тихо поблагодарила в ответ.       Ожоги на ногах, местами не успевших покрыться защитным мехом, не позволяли встать, так что парень отполз в сторону, ложась на бок рядом с Кёкой. Регенерация постепенно избавляла от ало-чёрных пятен и боли, пока девушка поражённо смотрела на почерневшие стены, потолок и пол, отмечая, что в камере никого нет, кроме детективов и эспера.       Вот уж действительно — и горки пепла не осталось. — Зачем ты это сделал?! — Изуми подбежала к скованному страхом Макото и с силой тряхнула его за плечи. — Теперь тебя точно не оставят в покое! — Я лишь в целом управляю огнём, — допустим, задаю направление, — но без названия способности его не призвать, — сипло говорил парень. — По крайней мере, я не умею…       Детективы переглянулись, и в ответ на недоумённый взгляд Кёки Атсуши мотнул головой. Они не слышали ни слова. Внезапно ярко-красный свет заполнил угол камеры, как и крик одарённого, что затих через несколько минут со звоном бьющегося стекла.

***

— Что вы сказали?..       Маленький дисплей раскладушки освещали два алых круга, делая бежевый фон ладоней едва заметным. Из-за плохого качества съёмки надпись в центре была нечитабельной, однако глаза детективов наполнило понимание. Диктофон с записью допроса одиноко лежал на столе, когда Накаджима сообщил: — Макото Рё, четырнадцать лет. Способность — «Ревущее пламя» — деактивирована. Сейчас в критическом состоянии в центральной больнице Йокогамы.