«Вечер добрый; я - ваша способность»

      Агентство было на ушах целый день. Дазай и Куникида собрали все данные, накопленные к текущему дню, и оживлённо перечитывали всё, обращая внимание на самые незначительные детали в поисках новых зацепок. До конца дня Осаму не предпринял ни одной попытки суицида, ни разу не подколол товарищей, желая разбавить серьезную атмосферу, однако это достижение затерялось в рабочем вихре. Более в офисе никого не было: Кенджи отправился в общежитие, где жили Танидзаки, и разбирался вместе с ними с недавним инцидентом, опрашивал соседей; Акико отправилась в Центральную больницу, дабы вылечить одарённого, а Атсуши и Кёка пришли туда чуть позже, составив старшим отчёт о произошедшем. Президент Фукудзава связался с представителями Особого отдела, требуя объяснений.       Нападение случилось вчетверо раньше, чем ожидалось, — достаточно, чтобы разработанные планы скатились в пропасть.       Вечером измотанные детективы пришли на последнее собрание; новость, с порога озвученная Йосано, повергла в замешательство: — Тот парень погиб.       Внутри Накаджимы всё сжалось. Перед глазами ожили воспоминания: как эспер с надеждой смотрел на него, спорящего с полицейскими, как решался измениться, найти своё место в жизни вне черноты преступной Йокогамы… Как обессилено упал наземь, хрипло крича от боли и впиваясь ногтями в светящиеся алые круги, расползающиеся ожогами по телу. Атсуши закрыл лицо руками и опустил голову на стол, сдавленно выдыхая. Дазай с сочувствием опустил руку на его плечо. — Слабонервные есть? — внезапно спросила Йосано, занимая своё место и ища что-то в сумке. Присутствующие переглянулись. — Значит нет, — после положила на стол блокнот, открепляя фотографии от обложки и протягивая их детективам.       Это были снимки со вскрытия. Из-под бледно-синим полотном, закрывающим труп, выглядывали чёрные края струпа. Зажимы удерживали разрез открытым, обнажая залитые тёмной кровью ткани. На фотографии, сделанной чуть издали, было видно, что в левую часть груди словно выстрелили: небольшая дыра виднелась на поверхности сердца, обрамлённая рваными краями. На следующем снимке орган «сдулся», подобно мячу, и стенки желудочков — непривычно чёрные — провалились внутрь. Третья фотография показывала, что внутри сердечная мышца была словно перетёрта всмятку, а её окровавленные кусочки багровой кашей застыли на уцелевших стенках, формируя своеобразные пятна. — Никогда не видела ничего подобного, — тихо говорила Акико. — Сердце словно перемололи изнутри и сожгли снаружи. — Невозможно: это мгновенная смерть, — возразил Накаджима, вновь закрывая глаза: от увиденного становилось тошно. — А Макото забрали в больницу из-за обширных ожогов, и прожил он после того более двух часов. Почти три. Может, кто-то решил замести следы и подтасовал причину смерти? — Он был под ответственностью моей знакомой из ожогового отделения. Она меняла капельницу, когда пульс паренька начал отбивать бешеную чечётку и исчез спустя секунд двадцать. Я верю ей, к тому же, — Йосано снова присмотрелась к фотографиям, — думаю, подобное нельзя создать хирургически. — В каком смысле? — Управление огнём, на руках — те же круги, с исчезновением которых наши потеряли способности, — и сердце, превращённое в угольную корочку… Макото Рё убил собственный дар.       В агентстве стало тихо. Первая смерть из-за отмены способности поражала, и все, чей дар был заблокирован, напряжённо затаили дыхание. — Макото потерял контроль над собой и сжёг полицейских, что находились в камере, после чего и круги исчезли, и он сам прожил какое-то время. Похожее случилось с Дазай-саном, — Кёка перевела взгляд на старшего, оторопевшего от её слов. — Он отменил способность Атсуши, не желая того. — Так-так, стоп, я понял, к чему вы клоните, — Осаму пытался скрыть смесь волнения и раздражения за маской театральщины, однако та дала трещину во взгляде, ставшем почти выжигающим от наплыва эмоций, — и судьба сколько угодно может быть сучкой — всё равно умру своим путём. Я не позволю какому-то «подражателю», — голос детектива на миг изменился, буквально сочась презрением и ядом, — убить себя.       На сих словах Дазай отвернулся к окну, пряча от остальных раздражение. Однако никто не намекал на его возможную скоропостижную гибель. — Парень, хотевший жить, претерпел такое перед смертью, а ты, суицидальный маньяк, почему-то жив, — намекнул Куникида. — Карма, — отмахнулся Осаму, хотя понимал, к чему клонит товарищ. — Или же ущерб зависит от неопытности пользователя. Кроме последнего, все жертвы отказались от своих сверхспособностей, выбирая обычную жизнь. И закончилось это страшно.       Джуничиро сглотнул ком в горле, поймав взгляд Доппо: он понимал, что его жизнь как одного из наименее опытных эсперов была на волоске. Напряжение несколько спало, когда детективы согласились, что «Мелкий снег» сам по себе безобиден и даже в худшем случае нанёс бы сносный урон. Однако оставалась вторая, не менее волнующая проблема — время. Смерть около 13:20 вместо ожидаемых 14:56 на следующий день — внезапная и неизбежная потеря ещё одной жизни. Когда противник нанесёт удар снова? Через вдвое меньший срок от нынешнего, больший или согласно изначальному плану?       Вероятное ближайшее нападение — в полшестого вечера. Дазай открыл карту и нанёс следующие три точки — общежития, где жили Танидзаки и Куникида, и следственный изолятор, где держали Макото. Определив центр нового треугольника, детектив создал ещё один: две последние точки сместились в агентство и центральную больницу. Конечные результаты сильно различались. — Четвёртое нападение совершили в центре треугольника, — Осаму указал на красную фигуру, — так что предположим, что всё повторится. Зависимо от того, учитываем мы место нападения или потери способностей, получаем два варианта. — Один возле порта… Кто же насолил мафии? — вздохнул Куникида. — Забудь про неё. Ладно ещё Макото с агнцами влезли — их бы проучили, да, — но убивать остальных — бред. Хотя, если девушка из пекарни продаёт столько пончиков, что отмывает годовой бюджет мафии… я повешусь прямо на зарядке от ноута. — Тебе и так лишь бы вешаться, придурок! — Доппо выдернул провод из рук товарища, благоговеющего перед явившейся дорогой в мир иной. — Но тогда получается, что на мафию списали ввиду удачной репутации. — Это может быть кто-то из вражеских организаций, — предположила Кёка. — «Чёрный ящер» и Акутагава порой не сразу разбираются с ними, и те успевают натворить делов. — Отдаюсь на органы институту наук — скажите только, где третьесортная группировка нарыла второго с отменяющим даром.       Молчаливые взгляды намекали, что жертва Осаму не принята.

***

      «Какой же логикой руководствуется враг?»       Атсуши не отрывал взгляда от потолка, словно в любой момент там могли появиться ответы на его вопросы. Он лежал на футоне в офисной одежде, положив скрещённые ладони под голову, и вовсе не спешил растворяться в домашнем уюте, пропитанного ароматом будущего ужина. Нетронутый чай, оставленный рядом, отпускал ввысь последние нити пара. Дазай лежал по соседству, копируя Накаджиму и не спеша снимать плащ, чуть намокший из-за недавнего дождя.       Даже впервые готовя карри, Кёка не погружалась в это столь сильно, как этим вечером, — что угодно, лишь бы не смотреть на два сгустка апатии, растянувшихся по ту сторону гостинной, и отвлечься от сырости, с туманом вошедшей через окно. Не особо приятный, хоть и сносный сюрприз по возвращении домой.       «Ничего не произошло. Мы ждали до полшестого, полвосьмого, скоро десять — ничего. Значит промежуток между нападениями и их количество не пошли на спад? — парень накрыл лицо ладонью, с силой зажмуривая глаза. — И смерть Макото… Кому и чем мешал этот ребёнок? Разве не агентство было главной мишенью?»       Мысли сбивались в кучу, подобно рою разъярённых мух, не позволяя рассуждать здраво и лишь рассыпаясь вопросами. Накаджима не желал зла сотрудникам агентства, но изнутри точило: лучше бы к Танидзаки и Куникиде прибавился кто-то третий из детективов. Будь это даже Кёка или Кенджи, они бы поправились в скором времени, ведь часто использовали сверхспособности. Это в худшем случае, а так Атсуши бы из кожи вон вылез, чтобы уберечь товарищей. Возможно, сплочённое проблемой агентство схватило бы преступника, только он потянется к нему злыми ручонками… Но судьба распорядилась иначе, решив сжечь заживо трепетно бьющееся детское сердце.       С воспоминаниями о фотографиях нахлынула тошнота, и они смешались с глухим рычанием тигра, уже минут пятнадцать словно скребущего когтями по металлу в подсознании Накаджимы. От головной боли хотелось взвыть. — Коша хочет поиграть? — не отрывая взгляда от потолка, спросил Дазай. — Да, на моих нервах, — пробубнил Атсуши. — Ваша способность была бы кстати. — Уж извини, — Осаму пожал плечами. На какое-то время воцарилась тишина, нарушаемая равномерным стуком ножа по досточке и кипением воды. — Ничего странного не чувствовал в течение дня? — Нет, — детектив с подозрением посмотрел на подчинённого. — Но, видимо, я переволновался из-за дневного и достал его — теперь скребётся, что хочется отключиться. — Ну, кошки всегда неравнодушны к больным местам.       В ответ на щелчок по лбу парень молча заполз под одеяло и, отказавшись от ужина, лёг спать. Через полчаса Дазай снял плащ и переместился к столику, а Кёка принесла болеутоляющее, заметив, как беспокойно вертится Накаджима. Сон нахлынул синхронно с окончанием готовки, и Осаму, уловив тихое сопение младшего, облегчённо вздохнул. Изуми тем временем сняла кастрюльки с плиты и разделила ужин, а вот с чаем не сложилось: остальные чашки, кроме полной остывшего чая возле Атсуши, находились слишком высоко (кое-кто забыл, что рядом живут миниатюрные создания). Поставив тарелки на столик, девушка обратилась к способности: — Снежный демон, подай чашки.       Уже держа чайник, Изуми обернулась и из признаков жизни увидела лишь Осаму, давящегося слюной при виде первой за день трапезы. Фантом же неподвижно сидел у стены. — Снежный демон, подай чашки… — с нажимом повторила Кёка.       Способность вмиг переместилась на кухню и взяла две чашечки с верхней полки шкафчика. Дазай скосил взгляд на способность и отвёл, лишь принимая из рук Изуми ароматный напиток. Его благодарная улыбка и довольный взгляд не смогли замылить глаза девушки. Немного понаблюдав за детективом во время трапезы, она поинтересовалась, что не так, и ещё более утвердилась в подозрении, когда в карих глазах разошёлся ещё больший театр. — Переживаю за нашего Атсуши: тяжко, однако, подружиться с тигром… Невовремя у меня забрали способность, а ведь я — преданный кошатник — мог бы всё уладить, — продолжая лепетать, Осаму нащупал в карманах плаща телефон. — Совсем забыл перезвонить другу. Приятного аппетита, Кёка-чан~       Мужчина залпом выпил чай и, забрав мобильный, вышел из квартиры. Изуми проводила его скептичным взглядом, но решила не вмешиваться. На футоне вновь ворочался Накаджима.       «Друзья у Дазай-сана? Мори, что ли?»

***

— Услышь меня, подчинись зову сердца и отбрось сомнения. Все мы равны. Ты обретёшь свободу, вновь услышав мой голос…

***

      Первое, что бросалось в глаза на утреннем собрании, — изрядная помятость Осаму и сонливость Атсуши, почти принявшего стол за свободную подушку. Лекарство сделало своё дело — парень не просыпался до самого утра, хотя отдохнувшим себя не чувствовал и жаловался на способность, которая ночами затачивает когти. Дазай же вовсе не ложился, отмахиваясь, что ввиду последних событий тяжело сомкнуть глаза. Куникида хотел напомнить, что кое-кто в прошлом возглавлял Исполнительный комитет мафии и видел вещи похуже сожжёных трупов, но смолчал, ведь агентство озадачила проблема посерьёзнее недосыпа.       В 14:56 (детективы вернулись к изначальным рассчётам) враг нападёт снова. Снова две точки на карте и вероятность, что определившая их теория — на самом деле череда совпадений. Тем не менее, Снежный демон вновь наблюдал из окна комнаты Кёки, а Накаджима, заправившись кофе, готовился доставить Йосано в порт. Хоть ждать оставалось более шести часов, ранним утром прислали данные с командировки Рампо: суть пятнадцати блестяще раскрытых дел, к ним ксерокопии документов, фотографии других улик и ни единого намёка на полноценный отчёт. Эдогава, видать, снова обратил какого-то полицейского в экскурсовода и, за день раскрыв все преступления, теперь наслаждался развлекательной программой, повесив на чужие плечи оформление «конфетки». Осаму аж скрипнул зубами, когда, проверив почту, нашёл новое сообщение: — «А теперь, дети мои, пройдитесь по стопам величайшего детектива! Удачки ^^» — Дело раскрыто — в скобочках, нет, разбирайтесь заново… — Дазай театрально закатил глаза. — Так, старшим по три дела, Кенджи и Кёка помогают, — Куникида мигом организовал работу. — За день-два справимся. А ты, комок лени, — Осаму обречённо вздохнул, едва развалившись на диване, — отправишься в шредер, если все отчёты опять сделает Атсуши! — Не сделает, — детектив указал на подопечного, мирно сопящего на клавиатуре.

***

      Два отчёта были готовы и распечатанными лежали в папках, третий набирался в вальяжной манере вперемешку со всяким бредом, когда Дазаю было лень ломать голову. Взгляд то и дело смещался в правый нижний угол монитора, цепляясь за часы, и выражал полную сосредоточенность. На несколько мгновений она испарялась, например, когда в обед Кенджи вернулся шокладными кексами (набрал довольно много: в пекарне сделали скидку): раздав товарищам по одному, парень и сам хотел перекусить, но стоило ему отвернуться, пакет с тремя кексами исчез, а от последнего, что был в руке, осталась только формочка. Со рвением человека, голодавшего не одну вечность, Осаму стоптал лакомство и преспокойно вернулся к работе; светловолосый лишь удивлённо моргнул, глядя на испачканные шоколадом пальцы старшего. Пакет с остальными он так и не нашёл, а просить о помощи друзей, отвлекая от работы, было бы слишком.       Подобное повторилось ещё раз, когда Миядзава вернулся с булочкой: детектив ловко выхватил её из рук, спешно спускаясь на первый этаж за кофе. Кенджи обиженно надул губы и с лестничной площадки крикнул, что заберёт вазон с цветами, скрывающими его безделье от Куникиды напротив.       В руках Дазай неизменно держал мобильный, словно ожидая звонка. В подсознании роилось несколько мыслей, но первую из них он озвучил, лишь когда пробило два часа дня, а незадолго того потормошил Накаджиму, дабы тот хоть глаза разлепил. Яркий солнечный свет ударил в глаза выспавшегося юноши и вмиг разогнал сонливость. — Я тут подумал: не слишком ли мы загнули, оставив Снежного демона в общежитии? — детективы с недоумением посмотрели на товарища. — Чёрт его знает, какие тараканы точат нашего инкогнито, но предположим, что цель возле общежития. Увидеть демоницу среди бела дня — опыт не для слабонервного. Спугнуть можем. — Так-то оно так, — Куникида отвёл взгляд от монитора, — но почему ты вспомнил об этом только сейчас? — Работу работал, начальник, а когда прервался, то и мысли светлые пошли.       Улыбка и тон Дазая прозрачно намекали: что-то нечисто, ведь взгляд оставался слишком серьёзным и был направлен прямо в глаза собеседнику. Доппо понял, что тот скорее требовал, нежели просто предполагал, и вкупе со странным поведением это настораживало. — Кёка, отозви Снежного демона. Пусть побудет в агентстве.       Взгляд Осаму вновь переметнулся за часы — 14:02. Пальцы приподняли крышку раскладушки, когда Кёка открыла свою и прислонила к уху, озвучивая приказ. Но фантом не появился. Атсуши протёр глаза и заметил пронизывающий взгляд наставника. — Дазай-сан, почему вы… — Позови Кенджи, — перебил его старший. — Быстро, — Накаджима тут же дёрнул товарища за рукав, дабы тот подошёл ближе. — «Нет сети»? — немигающий взгляд Кёки остановился на словах вверху дисплея.       Осаму резким движением открыл свою раскладушку, нажал «Отправить», светящееся поверх набранного сообщения и спрятал мобильный. Связь была отличная, как и всегда в офисе…       Президент Фукудзава не сразу понял, что произошло, когда с места сорвались сразу четверо: Изуми, схватившая за руку недоумевающего Атсуши, и Дазай, утащивший за собой Кенджи. Остальные дететивы хотели последовать за ними, но остановились, не переступив порога. Пришло осознание того, что произошло, а вместе с ним — воспоминания об утраченных способностях. Куникида и Танидзаки с тяжёлым вздохом вернулись на рабочие места.       Четверо детективов тем временем бежали к общежитию. Ещё в квартале от него навстречу ринулась толпа, сыплющая испуганными возгласами, и послышался грохот. Чем ближе, тем отчётливее вклинивались звуки бьющегося стекла и тяжёлого скрежета металла по асфальту. Кёка забежала во двор, и Накаджима едва успел одёрнуть её, после чего воздух впереди рассекло ярко-белое лезвие. Детективы остановились, поражённо глядя на разбитый асфальт, более напоминающий щебень, разворошенные клумбы, покрошенный в ничто палисадник, который ребята собирались строить после ареста Дазая, и куски дерева, покрытые белой краской и лежащие на асфальте впереди дверей на первом этаже. Ещё утром такая же запирала их маленькое жильё, а теперь младшие с опаской представляли, насколько всё плохо внутри. — Снежный демон, прекрати нападение.       Способность отказывалась возвращаться после нападения на агентство? Не беда: неподчинение в той ситуации оказалось сущей мелочью в сравнении с нынешней. Детективы рассредоточились, когда фантом обернулся и направил лезвие меча прямо на них. Атсуши чуть промедлил, и теперь через всю щеку алела рана, почти не сочащаяся кровью благодаря тигриной регенерации. Послышался тяжёлый скрежет от удара об асфальт, однако клинок даже не затупился, оставив на земле глубокий разрез. Изуми обнажила спрятанный за поясом нож и отразила вторую атаку способности, свободной рукой прикладывая телефон к уху. В глазах плескалось раздражение. — Я знаю: ты слышишь меня. Кто ты? Чего добиваешься? — лезвие меча соскользнуло и рассекло последние цветы на клумбе сбоку от фантома. — Прекращай осквернять мою способность: она больше не разрушает просто так! Выйди и дерись со мной!       Ответом стала серия атак, посыпавшаяся на детективов, и те разбежались ещё дальше, уклоняясь от новых. Кенджи вырвал установленный во дворе указатель и ударил Снежного демона по спине, с силой вбивая его в асфальт. По земле пошли мелкие трещины, движения фантома стали рваными, словно его свело судорогой. Однако через несколько секунд шок отступил, и в ярком свете указатель раскрошило в песок, после чего демоница отступила, спрятав клинок в ножны. Атсуши, преобразовав руки и ноги в тигриные лапы, подпрыгнул и ударил её в голову, а Кёка выбила меч из рук способности, заламывая одну из них за спину. Чуть придя в себя, фантом начал вырываться, однако раньше, чем это увенчалось успехом, Миядзава схватил его за грудки кимоно и бросил через себя за землю. — Атсуши, Кёка, следите за ней; Кейджи, найди что-то, чтобы пригвоздить её к земле! Скорее, пока она оглушена!       Только Дазай замолк, демоница схватила стоящего рядом паренька за ногу и, замахнувшись, с силой ударила его спиной об асфальт. Катана, которую Изуми держала в руках, исчезла и вновь появилась в руках фантома, взлетевшего ввысь. Ударив почти одновременно по Накаджиме и Кёке и раскидав их в стороны, он рассёк ствол ближайшего дерева, отделяя его от корней и кроны, и кинул в сторону едва пришедшего в себя Кенджи.       Демон нанёс следующий удар, целясь в Осаму, но его одновременно заблокировали Изуми и Атсуши, покрывший руку тигриной шерстью. Миядзава, уклонившись от предыдущей атаки, с разбега бросил бревно в фантома, отбросив назад и вывихнув ему плечо. — Похоже, у Шираюки* память плохая. Я сейчас — самое безобидное существо, дорогуша, — следующий выпад, Дазай отступил в сторону. В метре позади начиналась проезжая часть. — Ах, ты разбиваешь мне сердце: я ж со всей душой… — с театральной досадой вздохнул Осаму. В следующий миг она растворилась, уступая явной угрозе. — Может, тебя запечатать?       Лишённые зрачков жёлтые глаза сощурились до узкой щёлочки, и демон направился к детективу, попутно оставляя на земле глубокие разрезы. Дазай уклонился, а способность затормозила в сантиметрах от проезжающих мимо машин, тут же бросаясь на эспера вновь. Шокированные водители дали по тормозам и при остановке перекрыли улицу. Поскольку движение было односторонним, впереди Осаму больше не было машин и он побежал по проезжей части. Младшие быстро нагоняли его и периодически нападали с трёх сторон, однако Снежный демон уклонялся, сбрасывал их с себя, не уделяя ребятам особого внимания. Во время очередной остановки Дазай обернулся и позвал товарищей: — Кенджи, иди со мной вперёд; Атсуши и Кёка, замедлите его и приведите к стройке в конце улицы!       Миядзава кивнул и, уклонившись от меча фантома, подбежал к детективу. Изуми остановила лезвие своим клинком, а Накаджима с силой надавил на лопатки демоницы, почти вдавливая их вовнутрь, и заломил её руки за спину. На сей раз ярость закипала что в тигре, что в Атсуши, и освободиться не получалось вопреки всем стараниям. Даже когда способность с разбега ударилась спиной о стену, парень не сдался и вовремя покрыл спину тигриной шерстью, благодаря чему боль получилась весьма сносной. Он почти полностью превратился в тигра, но, несмотря на затопивший организм адреналин, сдерживался: форма зверя всё ещё не поддавалась контролю.       Ещё несколько раз попытавшись стряхнуть Атсуши, Снежный демон наклонился и полетел в сторону, куда направились Осаму и Кенджи. Кёка подхватила обронённый меч и последовала за ними. Через несколько кварталов нужное здание показалось перед глазами — заброшенный недострой. Цели по возведению офисного здания накрылись следом за бюджетом компании-застройщика, оставив после себя бетонный каркас пяти этажей, украшенный многочисленными граффити, заготовку для шестого, представленную выпирающими железными прутьями, и десятки стальных балок. Больше всего их было на краю четвёртого этажа, напоминающего свалку.       «Почему там, если обычно всё сбрасывают вниз или оставляют на рабочем этаже?» — на миг задумался Накаджима и заметил шатающийся силуэт на крыше, становившийся всё отчётливее по мере приближения. Дазай махал руками, зазывая детективов наверх.       Прежде, чем парень попробовал направить Снежного демона, тот сам заметил врага и ринулся в сторону недостроя, снося ограждения. Сдавив запястья фантома одной рукой, другой Атсуши подхватил догнавшую их Кёку; через несколько секунд способность воспарила, пролетая над ступеньками. Жёлтые глаза выискивали врагов. Когда демон достиг четвёртого этажа, его взгляд остановился в конце длинного коридора, словно пробитого сквозь стены. Осаму ожидал, с вызовом глядя на способность, и махнул ладонью вниз, затем пряча её в карман плаща. Младшие соскочили со спины фантома, и тот направился в сторону противника, от которого веяло спокойствием.       Оставалось десять метров, семь… Дазай отскочил в сторону, когда расстояние сократилось до пяти. — Сейчас! — Способность: «Не сдавайся дождю»! — Способность: «Увядающая камелия»!       Стальные балки, казавшиеся Накаджиме лишь грудой металла, оказались соединены, буквально вдавлены друг в друга, формируя своеобразную сеть. Две таких сети показались из темноты по бокам от демона и сомкнулись на нём. Не успев остановиться, способность столкнулась со стеной, возле которой недавно стоял Осаму. Чёрная полиэтиленовая плёнка спала, открывая металлический каркас, дополнительно укреплённый балками и лишённый бетонного покрытия. Следующие две сети прилетели с другой стороны, заточая демона в своеобразную гору. Способность ворочалась, пытаясь отбросить балки, но те были скреплены слишком сильно, а оттолкнуть с десяток таких было трудно: почти всё тело сдавило металлом. Снежный демон призвал меч из рук Кёки, но девушка ножом полоснула её по запястью, вынуждая выронить клинок, рассёкший лишь две балки.       Из темноты показался Кенджи и, замахнувшись, вдавил ещё одну балку поверх сети, задевая чужой висок. Палочки, удерживающие причёску-пучок на макушке, выпали, и волосы белой волной упали на плечи. Фантом широко распахнул глаза и замер, но вскоре веки медленно опустились. — Что не так с этими женщинами?.. — Дазай подошёл ближе и провёл ладонью по щеке демоницы, затем касаясь холодных снежно-белых прядей. — Так расстроиться из-за испорченной причёски… Но истинной красоты такие мелочи не убавят. — Вы позволите?       Младшие уставились на Рюро Хиротсу, показавшегося из тени по другую сторону от Кенджи. Чего они не ожидали, так это помощи мафиози — тем более лидера «Чёрных ящеров». Поджигая сигарету, мужчина подошёл ближе и остановился рядом с Осаму, вновь спрятавшим ладони в карманы. Обтянутые белой тканью пальцы коснулись балки, и из-под них показались насыщенно-фиолетовые ленты, указывающие на активацию способности. Сети, заточившие демона в своеобразную клетку, сжались и облепили его плотным металлическим коржом. Осталась лишь небольшая прорезь, сквозь которую было видно закрытые глаза фантома. — Отличная работа. Камелии ещё не увяли, в отличие от твоего настроя. — Премного благодарен, — отозвался Хиротсу. Несмотря на извечную собранность, образ мафиози подрывала усталось, едва заметными морщинами залёгшая возле глаз. Едва вернуться с задания и отправляться на поимку способности… Рюро предпочёл часок сна между этими пунктами — Дазай прочёл это по его взгляду. — Полагаю, мы закончили? — Да. И очень прошу — ни слова Мори. — Обязательно, — мафиози склонил голову в знак прощания и удалился. — «Забыл перезвонить другу», значит? — Изуми посмотрела на детектива. Тот лишь улыбнулся в ответ. — Твоя способность вела себя странно вечером и неделю назад напала на агентство, да и Атсуши вертелся всю ночь. Решил перестраховаться. — Вы хотите сказать, Кёка была следующей целью? — взволнованно спросил эспер и взял ладони девушки в свои, со страхом ожидая увидеть зловещую метку. — Да, но можешь не волноваться, — Накаджима недоумённо посмотрел на наставника. — У Кёки немалый опыт в применении дара, к тому же, мы запечатали его до того, как её ранили. Смогли бы сделать нечто похожее вчера — и, возможно, спасли бы Макото.       Парень опустил взгляд, а Изуми направилась к запечатанной способности. На земле рядом с металлической оболочкой лежали две красные палочки для волос с кисточками-цепочками на конце. Девушка со вздохом спрятала их за пояс и вернулась к Атсуши, хватая его за руку и направляя в сторону лестницы. Дазай последовал за ними.

***

      Квартира напоминала один из тех складов, которые Накаджима разворотил до прихода в Йокогаму, когда тигр безнаказанно освобождался под лунным свеом. Стены были испещрены разрезами, полки рассечены на несколько малых деревяшек, и всё, что было на них, кучей лежало на полу. Коллекцию кроликов, с трепетом собираемую Кёкой, присыпали слой пыли и вата, выпавшая из разорванных игрушек. Плюшевый тигрёнок лежал без головы и одной лапки. Сломанный стол окружал рассыпавшиеся документы, недописанные отчёты с помятыми и местами порезанными страницами. По двери небольшого шкафа расползлись трещины от удара. Развороченные футоны лежали в центре комнаты, усыпанные осколками разбившейся люстры; рядом — сломавшийся пополам столик, словно на него поставили что-то чересчур тяжёлое. Половина-кухня была засыпана осколками бытой посуды, подвесная тумбочка упала на пол, а решётка, на которой сушились тарелки, погнулась. В одной из погнутых кастрюль обнаружилась голова плюшевого тигрёнка. И везде разрезы, разрезы, размашистые раны, оставленные белоснежным мечом…       Заходить во вторую комнату не хотелось: изрезанные в капусту сёдзи и состояние гостиной намекали, что там не лучше. Девушка опустилась на пол и взяла в руки плюшевую голову. Подарок Атсуши в честь месяца их сожительства: девушка чувствовала себя неловко, видя, как её коллекция пополняется благодаря стараниям Накаджимы, но не было ничего, что напоминало бы о нём. Проснувшись и заметив рядом с собой белую тигриную морду, парень чуть не сыграл в ящик, но с отступлением сонливости его глаза наполнили умиление и искреннее счастье. Это был второй подарок, возможно, в целой жизни (первым оставались комплект одежды и мобильный, на которые скинулось агентство в день поступления Накаджимы). И первый, который сделала Изуми после смерти родителей… — Не женщина, а ураган какой-то, — присвистнул Осаму, снимая плащ. Атсуши укоризненно посмотрел на него и перевёл взгляд на сожительницу, плечи которой мелко дрожали. Детектив заткнулся. — Кёка, всё будет хорошо. Обустроили всё один раз — сможем и во второй, — утешал парень, сев рядом и положив ладони на чужие плечи. Голос источал уверенность. — Но здесь было так красиво… Почему? Кто и зачем это сделал? — Изуми подавила тихий всхлип. Подобное среди наконец-то обретённого спокойствия, уюта сильно угнетало, но в жизни случались вещи и похуже. Настолько, что нынешняя разруха — словно сахар, просыпавшийся мимо чашки. Плакать нельзя. — Почему опять Снежный демон должен разрушать?! — Он никому ничего не должен. А того, кто стоит за всем этим, я обязательно найду.       Дазай театрально фыркнул, словно это «я» занижало его талант детектива, но не развивал эту тему. Накаджима провел ладонью по щеке девушки, стирая скатившуюся маленькую слезинку. Изуми мотнула головой и извинилась, но Атсуши успокоил её: он знал, что домашний уют был для неё очень важен, возможно, ещё значимее, чем для него самого, ведь у девушки была семья, давшая познать это счастье. После упоминания способности взгляд парня невольно зацепился за мобильный и спешно переметнулся наверх, но Кёка тоже всё увидела.       Подвеска-кролик осталась без ушек. Видимо, когда Изуми вызывала противника на бой, Снежный демон срезал их. Накаджима спешно обнял девушку, скрывая подвеску из виду и мысленно упрекая себя: «Ты не мог посмотреть на что-то другое?! Или туда же, но минут через десять!» Но что дальше? Самонаезды прошли, щёки вспыхнули румянцем (парень всё ещё смущался во время объятий) — нужно было срочно что-то придумать, пока ситуация не затянулась или он не начал лепетать невесть что. — Кёка, «нет» режиму грусти! — Атсуши отстранился и легонько ткнул пальцами в щёки девушки. — Миру нужно твоё дизайнерское решение! — Что? — грусть в синих глазах разбавилась удивлением. — Сегодняшние события доказали, что карма существует и наносит удар за неправильную расстановку. Вот посмотри на плиту, — девушка с немым вопросом перевела взгляд. — На ней ни царапины, на кране тоже. Коробка с вещами Дазай-сана тоже цела. А всё почему? Потому что они по фен-шую. Книги про суицид противоречат гармонии жизни, вот и стоят в углу… — Так, насчёт гармонии потише: у меня своя атмосфера, — вмешался Осаму, но подопечный его проигнорировал. — В общем, надо, чтоб всё было на своём месте. Я и Дазай-сан не сильны в этом, так что полагаемся на тебя! — Но я не знаю фен-шуй, — растерялась Изуми. Даже непряжение немного ушло… — Ну, придумаешь новый — делов-то?       «Какой фен-шуй, дурак, что ты морозишь…» — А мы кое-что обсудим, правда?       Не дожидаясь ответа Осаму, Накаджима схватил его за руку и буквально вылетел из комнаты. Они остановились по другую сторону этажа, где парень опёрся о стенку и глубоко вздохнул, вымотанный недавней импровизацией. Всё равно не было уверенности, что намотанная на уши лапша произведёт нужный эффект. Нужно было что-то ещё. — Чем успокаивать девушек? — Тем, что они любят.       Атсуши задумался. Блинчики остынут по пути домой, а клубничный сироп растечётся и пропитает тесто — не то. А вот над новой подвеской подумать можно. — Дазай-сан, вы невероятны! — Ну конечно, — детектив гордо прикрыл глаза. — Эксцентричный гений, плейбой и вообще просто душка** Осаму Дазай к вашим услугам~ Эй?!       Но Накаджима уже спустился во двор.

***

      Центр города, как всегда, был переполнен людьми — молодой детектив удивлялся, как все они не теряются в плотной толпе и находят каждый свой путь. Он дважды ходил кругами, проходя мимо нужного магазинчика, но найти дорогу домой было проблемой не меньше. Двое торопящихся мужчин мало не сбили Атсуши с ног; он в последний момент словил тканевую подвеску и крепко сжал её в ладони. Белый кролик с тёмно-синими глазами-бусинками был на треть меньше предшественника, без платья, но с поджатыми к тельцу лапками, держащими букет цветов (парень сперва сомневался, но, сильно подёргав, убедился, что украшение пришито намертво). Между букетом и тканью выглядывали два ушка, замотанных в слой плёнки: Накаджима случайно заметил их возле разбитой клумбы и уже в магазине булавкой прикрепил к подарку. Раз первая подвеска столь дорога и символична, почему бы не пришить?       «Такое Кёка точно любит, — парень едва заметно улыбнулся. — И всё же как это мило…»       Мысли рассыпались вдребезги, когда детектива сбили снова; теперь бежали навстречу. Шум от торможения машины раздался совсем рядом, и парень подскочил, испуганно отпрянув в сторону. Слух резали крики.       Обезумевшая от страха толпа ринулась навстречу, затопив не только тротуары, но и проезжую часть. Сигналы машин сливались с громкими возгласами, плачем и яростью водителей, под чьи колёса буквально бросались пешеходы. Движение транспорта парализовала авария несколькими кварталами впереди. Атсуши поражённо застыл, не понимая, что обратило мерно снующую толпу в неконтролируемую гремящую волну. Попытки пробраться вперёд давались с трудом: Накаджиму сносило человеческим потоком. Но со временем оный рассеялся, удалось пробраться на небольшую площадь.       И Атсуши увидел его.       Асфальт устилали трупы случайных прохожих, по борознам в нём текли ручейки крови, из-за чего свободные от тел участки сияли на солнце. Хаотично нанесённые резанные раны поражали жестокостью, с которой отрывали конечности, рассекали надвое и прошивая насквозь, оставляя в плоти сквозные дыры. Стены ближайших домов, на которых появились трещины и разрезы, лавочки, витрины магазинов, пёстрый цветочный ковёр на клумбах — везде виднелись застывающие алые брызги. Из переулка по ту сторону площади рваными движениями вырывались многочисленные тёмные молнии, сливавшиеся в воздухе в нечто невообразимое и сеющее хаос… Накаджима смертельно побледнел.       Красно-чёрный зверь с упоением разбивал окна ближайших зданий, буквально хороня некоторые трупы в осколках. — Расёмон…       Атсуши не смог выдавить и звука, лишь дрожащими губами произнося имя способности. Он никогда не видел такого безумия, такой неуёмной жажды страданий, крови и жертв… И тем более не ожидал подобного после победы над Гильдией, когда мафия защищала Йокогаму наравне с агентством, а злейший враг протянул руку помощи. Более того — жизнь спас, силой вытащив из Моби Дика, и этим косвенно помог Кёке в сдаче экзамена. Сам бы Накаджима не ушёл до самого столкновения, но не факт, что способности тигра защитили бы от столкновения с беспилотником.

«Я просто мечтаю разорвать себя на куски сию же секунду, но, к сожалению, сейчас у меня нет сил. Тебе лучше запомнить это до нашей следующей встречи».***

      На Моби Дике это звучало как примирение — недолгое, но обещанное со всей гордостью Бешеного пса мафии… — Чёртова сволочь, предатель законченный, как я мог тебе поверить?!       Искрящиеся алым морды разбили последние стёкла и замерли, оборачиваясь к Атсуши. Шок и страх отступили, выпуская наружу чистую ярость. Десятки голов Расёмона рассекли ехидные улыбки, после чего они исчезли, словно за ниточку кукловода стянувшись в переулок. Накаджима спрятал подарок в карман и с неистовой ненавистью побежал следом. — Я уничтожу тебя — раз и навечно!