You Know You Love Me

Доброе утро, жители верхнего Ист-сайда. Вы скучали по мне на Рождественских каникулах? Знаю, и я конечно же скучала по вам. А теперь, когда вы все возвращаетесь домой, я не могу дождаться, чтобы преподнести вам блюдо новостей за то время, пока вы колесили по миру. Такой позор, что наш именинник До Кёнсу до сих пор не вернулся, чтобы почтить нас своим присутствием. Лично мы с нетерпением ждем ежегодный нон-стоп по случаю его дня рождения и козерога Ким Чонина. Всё выглядит дымчато, а где есть дым, обычно есть и огонь. Будьте поблизости для деталек. Чонин ходил взад вперед, ожидая прибытия Кёнсу на центральный вокзал. Боже, он был настолько глуп, кинув Кёнсу тогда. Но сейчас он был здесь, и на этот раз уверен, что не сбежит вернувшись к своей прежней жизни. Поезд прибыл и Чонин ощутил, как руки становятся потными от предвкушения. Глаза с тревогой искали Кёнсу, когда люди выходили из поезда, он ведь так надеялся, что не будет скучать по нему. Он прибыл. И Чонин понял это. Он направился к нему в полной решимости. На этот раз нет пути назад. Но потом произошло то, чего не должно было произойти. Парень, в которого он непреднамеренно влюбился, был с другим парнем. Очень хорошо знакомым парнем. Парнем, которого он называл лучшим другом. Он увидел то, что видел множество раз. Чунмён положил руку на талию Кёнсу, когда они наклонились поцеловать друг друга. За всё то время, когда Чонин видел такое, он никогда не чувствовал ничего подобного, даже отдаленно. Он чувствовал будто его ударили в грудь, как будто весь мир перевернули с ног на голову и добавили ударом в живот. Это было чувство ревности? Чувство разбитого сердца? Это ощущение было совершенно новым для него, тем, которое он никогда не хотел испытывать. Именно поэтому он любой ценой старался воздерживаться от всего, что несет в себе человеческие эмоции. Он попытался проглотить огромный ком в горле, пока стоял как вкопанный. И тут его заметил Кёнсу. Взгляд, наполненный разочарованием и горечью, выстрелил Чонину прямо в сердце. Но выражение его лица сменилось на улыбку, как только он взял Чунмёна за руку. Чонину хотелось разрыдаться. Он не знал, за что ненавидел себя больше, за то, что всё Видишь! Всё к хуям испортил, или за эмоции, которые так и рвались наружу. Прежде чем Чунмён смог заметить его, он развернулся и ушел, не отрывая взгляд от асфальта. Замечено: Верхний Ист-Сайд принцы Кёнсу и Чунмён вернулись в город, снова держась за руки. Похоже, что чье-то сердце столь же холодное как температура снаружи. С днём рождения, Чонин.

---

- Ты напялил золотой костюм? И почему я не удивлен? Кёнсу сидел на кровати Бэкхёна в резиденции Ким-Бён, и наблюдал как его друг-модель, поправлял костюм перед зеркалом. - Это же бал-маскарад, почему бы и нет? Он причесал свои светло-золотистые локоны волос, рассматривая себя. Вот теперь, это тот самый Бён Бэкхён, которого все знали и любили. А ещё ненавидели. И завидовали. Парню стоило только войти в комнату, как всё внимание становится его. Он был словно шар света, взглянув раз, вы уже не сможете оторвать взгляд. - А что наденешь ты? - Чёрное. - В голос ответили парни. - Почему я не удивлен? Как вообще ты называешь свой стиль? Готический шик? Поминальный кутюр? - Бэкхён примерял на лицо свою маску, которая сочеталась с одеждой и цветом волос, когда издевался над своим другом. - Некоторым людям не требуется одеваться в яркие цвета, чтобы хорошо выглядеть. - Приподняв подбородок и снисходительно смотря на Бэкхёна, сказал Кёнсу, самым вызывающим тоном, на который только был способен. Раздался звук подъехавшего лифта. Кёнсу напрягся, когда услышал голос Чонина, который становился всё громче, когда он заходил в квартиру. - Я, наверное, пойду. Увидимся вечером. Он резко встал не давая возможность возразить, и быстро направился на выход, надеясь избежать разговора с Чонином. Чонин повесил трубу, когда Кёнсу проходил мимо него, пряча глаза в пол. - Так ты действительно вернулся к Чунмёну? Кёнсу остановился как вкопанный, закрыв глаза. Ему необходимо придумать ответ, желательно такой, который не позволит Чонину узнать, насколько униженным и обиженным он себя чувствует, после того как был кинут им. Он надел свое лучшее бич лицо и обернулся, готовый к неизбежному спору. - Именно. И учитывая тот факт, что вы двое больше не разговариваете, думаю ваша дружба закончилась. Похоже тебе снова придется платить людям, чтобы они составили тебе компанию. - Мы просто отдалились друг от друга. - Чонин прислонился спиной к стене коридора и скрестил руки на груди. - Не важно что ты там говоришь. - Кёнсу уже собирался уходить, но решил добавить. - Да, и кстати, в постели он намного лучше тебя. - Он торжественно улыбнулся и развернулся. - А ты без проблем поступишь на театральное отделение Йельского университета. Кёнсу обернулся через плечо, вопросительно приподнимая брови. - Что? На лице Чонина отразилась нахальная улыбка, соответствуя его позе. - Уверен, ты отыграл захватывающее выступление, когда фальсифицировал свою девственность перед ним. - Он не стал ждать ответа и ушел, оставляя Кёнсу в недоумении. Что. За. Мудак.

---

Зал был наполнен студентами из Санкт-Джуд и Констанс, хотя за масками сложно было сказать кто есть кто. Все были покрыты оборками, кружевами, перьями и другими подобными материалами, некоторые даже носили парики и головные уборы как часть их костюмов. - Хочешь потанцевать с дьяволом? Чонин был одет в красно-кровавый костюм, волосы идеально уложены как обычно бывает на страницах глянцевых журналов, а лицо прикрывала темно-багровая маска с рогами на лбу. Кёнсу не капельки не удивился выбранному Чонином наряду, но всё равно решил сделать замечание. - Разве ты не слышал? Это бал-маскарад. Ты должен носить маску. - Это единственная ночь, в которую я могу показать своё истинное лицо. Кёнсу закатил глаза и отвернулся. Он стоял в центре комнаты, хотя был едва заметен среди толпы. Из далека его чёрный костюм выглядел так же, как и все остальные, но приглядевшись, можно было разглядеть маленькие замысловатые детальки, которые делали его весьма неординарным. - Так бы честно и сказал, что там Призрак Оперы, который удовлетворит твои потребности, - Тон Чонина был покровительственным, когда он смотрел на танец Чунмёна - ну или попытку танца - в другой стороне комнаты. Он был безнадежным случаем без чувства ритма, и от мысли, что Кёнсу с ним спал, когда у него был более лучший вариант, на самом деле вызывали тревогу. - Ну, так и есть. Это не твоё дело. Да, верно. - Серьёзно? - Но Чонин готов был поспорить, сделав шаг ближе к Кёнсу, чей шаг назад был предотвращен, притянув его ближе и наклонившись к уху. - Он знает, как тебе нравится, когда целуют твои бедра? - Протянул он тем знойным тоном, который делал Кёнсу невменяемым, когда властно положил руку на его бедро, и чем выше скользила рука, тем сильнее была хватка. По спине Кёнсу побежали мурашки, когда Чонин приблизился губами с другой стороны головы, на этот раз ещё ближе, чем прежде. - Он имел честь наблюдать, каким грубым и нуждающимся ты бываешь, когда возбужден? Кёнсу даже не соображал, что его рука, которую он положил поверх руки Чонина, чтобы оттолкнуть, теперь задержалась там, даже схватилась, потому что он чувствовал как тает от его голоса. Пальцы другой руки Чонина осторожно коснулись подбородка Кёнсу, направляя к себе голову, прежде чем соскользнуть на шею. - Он хотя бы осмелился сказать тебе хоть какое-нибудь развратное дерьмо в слух? - Прекрати. - Голос Кёнсу прозвучал надломленно, из-за чего больше было похоже на мольбу о продолжение, чем наоборот. Чонин убрал руки давая Кёнсу немного пространства, сделав пару шагов назад, на что Кёнсу удивленно поднял голову посмотрев на него. Только что он ощутил, как его выбросило в реальность. - Знаешь, что я нахожу интересным? - Нет, и мне плевать. Чонин проигнорировал этот блеф. - Ты сказал мне остановиться. Я остановился. И посмотри, как ты разочарован. - Чушь. - Сглотнул Кёнсу. Он надеялся, что его маска скрывала то, насколько мало он верил собственным словам. - Если он продолжит доводить тебя до крика... - Чонин крался к нему, как дикий зверь разглядывающий свою добычу, сокращая расстояние. - а он сделает это, - он наклонился ближе, склоняя голову так, чтобы его губы были всего в нескольких дюймах от губ Кёнсу. - Найди меня. - Уголки его губ слегка растянулись в улыбке, прежде чем удалиться. Потрясённый Кёнсу направился на балкон. После произошедшего, он отчаянно нуждался в свежем воздухе. Ему нужно скрыться от всех, от Чонина, Чунмёна, Бэкхёна. Он опустился на стул, пряча лицо в руках, позволяя чувствам обрушиться на него. Как бы сильно он не хотел этого признавать, Чонин прав. Ему и Чунмёну просто не суждено быть вместе, несмотря на то, что в парне было всё, чтобы можно было на него положиться. И как его угораздило влюбиться в самого последнего мудака на планете? Это просто несправедливо. Он смотрел в ночь, когда в здании внезапно погас свет. Небоскрёбы, жилые дома и уличные фонари, были на стороне Кёнсу, оставляя его в окружении ночного мрака. - Везде отключили электричество, не паникуйте! - Услышал он изнутри. Он обернулся, видя суету людей, которые пытаются найти источник света и решить сложившуюся проблемку. Всё было так похоже на хаос, который творился в его голове. Но возможно, всего не на долго, было здорово посидеть вот так для разнообразия, пока все остальные волнуются. Он облокотился на спинку стула головой прижал колени к груди. Кёнсу не знал сколько прошло времени пока он сидел там, сам в себе, когда к нему кто-то присоединился. Он наблюдал, как этот кто-то поставил на столик рядом с ним зажженную свечу, садясь в соседнее кресло. Ему не нужно было поворачивать голову, чтобы знать кто это был, всё было ясно по его костюму. К его удивлению Чонин пришел не для того, чтобы позлорадствовать или что-то типа того. Он просто тихо сел рядом с ним, наполняя легкие холодным январским воздухом. Огни снова зажглись, казалось, слишком рано, сигнализируя Кёнсу, что пора возвращаться в реальность. Он задул свечу и направился обратно, не видя как приоткрылся рот Чонина, пытаясь сказать слова, которые застряли в горле. Вскоре часы пробили полночь, и все сняли свои маски. Наконец-то. Кёнсу стоял на улице, рассеяно теребя в руках маску, пока ждал Чунмёна. - Кёнсу. - Голос Чонина был так же нежен, как и его прикосновение к руки Кёнсу. - Ты можешь просто оставить меня в покое? - Вздохнул Кёнсу. - Слушай, знаю, я облажался. Кёнсу повернулся, чтобы посмотреть на него. На его лице не было маски, дразнящих слов, или неподобающего поведения, что скрывалось бы внутри. И возможно, наблюдать эту его сторону было ещё более болезненно и смущающе, потому что Кёнсу знал, что за маской которую видит мир, скрывается нечто большее. Он знал, что в глубине души, Чонин просто ребёнок, забытый и недолюбленный, которого переполняет слишком много эмоций и разных деталек, скрывающихся за безразличием ко всем, кроме себя, хотя на самом деле всё было наоборот. - Я пытался отвлечься пока тебя не было, надеялся, что ничего не буду больше чувствовать, но я всё ещё чувствую. Чонин ненавидел признавать это в слух. Он ненавидел эти чувства. Но больше всего он ненавидел Кёнсу. Он ненавидел, что тот видит его насквозь, ненавидел то, что вызывал в нём сильные чувства, которые он не мог игнорировали или контролировать, как бы ни старался. Он ненавидел, что поддался этим чувствам. Он ненавидел эти хлопоты. - Ты хоть представляешь как глупо я себя чувствовал, когда ждал тебя, понимая, что ты не придешь. Чонин редко видел его настолько уязвимым, эту боль, которая была не похожа на ту, когда он узнал о измене Чунмёна. Это все его вина. Он виноват в боли Кёнсу, и хотя извинения были не в его стиле, он всё же должен попробовать. - Прости меня. Я испугался. - Чего? - Того, что ты видишь ту часть меня, которую я никому никогда не показывал. - Он часто заморгал, пытаясь сдержать слёзы, которые медленно начинают скатываться вниз. - Не уезжай с ним, пожалуйста. - Умоляет он, выпрашивая второй шанс, хоть и знал, что не заслуживает. - Почему? Назови мне причину. И "Я Ким Чонин" не катит. - Потому что нельзя. - Потому что ты мне нужен. - Этого недостаточно. - Потому что ты не принадлежишь ему. - Потому что я так сильно нуждаюсь в тебе блять. - Этого не достаточно. Назови мне причину, по которой я не должен уходить ни с кем, кроме тебя. Потому что я нуждаюсь в тебе так сильно, блять, что меня пугает это. - Три слова, восемь букв. Скажи это, и я твой. - Кёнсу хотел услышать это. Ему нужно было услышать это, чтобы знать, что он ничего не придумал. - Я... - снова это чувство. Это темное чувство, что поднималось от желудка вверх и разливалось по всей груди, это подавляющее желание убежать, от которого потели руки и дрожали настолько сильно, что маска удерживаемая пальцами, упала на землю. - Я... - Он хотел сказать это. Он знал, что это правда. Они оба знали, что это было правдой. И все же он не мог. - Спасибо, - с горечью перебил Кёнсу. - Это все, что мне нужно было услышать. Он поднял маску Чонина и пихнул её ему в грудь, прежде чем оттолкнуть его. - Вот, не забудь свое истинное лицо.