onem ore.

Джош смутно осознаёт, что план в его розовой голове родился сам собой, быть может, он давно подумывал над этим, но всё необходимое для этого плана сейчас лежит перед ним на столе, и парень просто не сможет отвертеться. За окном сумерки вступили в свои полные права, и Джош начал действовать: он тщательно делает замеры, чертя мелком по стенке заранее выкрашенной в черный цвет картонной коробки. Отложив линейку, парень вырезает прямоугольное отверстие, точно по начерченным линиям, и сдувает опадающую стружку со стола. Следом, на внутренней стороне коробки, Джош закрепляет прозрачным скотчем переливающуюся линзу, которую одолжил в институте, все действия он проделывает аккуратно, стараясь сделать всё в точности, как видит в своей голове. Его немного нервировало молчание Тайлера, брюнета он видел лишь, когда подвозил до института, в остальное же время мальчик отсиживался в своей комнате. И Джошу правда надоело быть личным водителем у этой маленькой язвы, поэтому, когда Тайлер проходит мимо его комнаты, пытаясь быть незамеченным, розоволосый окликает его, подозвав к себе: — Тайлер, нужно поговорить, — и мальчик спотыкается об стык ковра, вызвав тем самым у Джоша улыбку. — Ч-что такое? — ему всё — таки удаётся удержаться на ногах, схватившись за косяк двери. — Джим звонил, — в голосе безразличие, и Джош поглядывает на мальчика из — под очков, пока возится с коробкой. — Что сказал? — Ну, он сказал, что больше не хочет иметь со мной никакого дела, — парень пытается скрыть улыбку, сжав губы в тонкую линию, но ему плохо удается, потому что в глазах Тайлера испуг плещется вместе с ликованием. И такой диалог, по сути, выглядел бы глупо, если бы не по уши влюблённый Тайлер. До выкуренных по три пачки сигарет в день волнующийся Джош. — Ч-что случилось? — розовый проступает на прикушенных щеках, Джозеф мнёт край майки, пытаясь скрыть дрожь в ладонях. — Не важно. Если честно, я даже этому рад, понимаешь? — Джош делает акцент на последнем слове, но Тайлер явно не понимает. Его взгляд падает на черную коробку в руках розоволосого, и испуг в глазах сменяется интересом. — А что это у тебя? — Хочешь посмотреть? — и Тайлер недоверчиво кивает. Поставив коробку на прикроватной тумбочке, Джош установил внутри неё свой старый ноутбук, проделав это так, чтобы картинка на экране была вверх ногами. Тайлер наблюдал за этими манипуляциями молча, с интересом поглядывая через плечо Джоша, и когда Дан погасил свет в комнате, мальчик попытался ретироваться и покинуть спальню. — Смайлик, подожди, — щелкнув кнопкой мыши, Джош запустил фильм на ноутбуке, и картинка, миновав линзу, спроецировалась на простыне, заранее повешенной на противоположной от кровати стене. — Это проектор? — взволновано спросил Тайлер, с восхищением вглядываясь в нечёткое изображение. Он присел на край постели, подобрав под себя ноги. — Тебе нравится? Посмотришь со мной фильм? — Джош проговаривал все слова нарочито медленно, чтобы до Джозефа наконец — то дошло. — Хорошо, — выдохнул Тайлер, обхватив колени руками, — как фильм называется? — «Соблазн», — без интереса ответил розоволосый, открывая пенящуюся колу, а у Тайлера всё сжалось внутри от волнения, — хороший фильм. — «С-соблазн»? — он давится воздухом, — ну, название х-хорошее. — А сюжет — то какой хороший, — чуть улыбается Джош, отпивая газировку. — Наверное, с хорошим смыслом? — уголки губ слабо приподнимаются, и мальчик позволяет себе взглянуть на розоволосого. — Несомненно, с хорошим, — хмыкает Дан, складывая руки на груди и направив всё свое внимание на подрагивающую картинку. Напряжение между ними можно резать ножом, воздух пропитан недосказанностью и бездействием, и Тайлер сильно пожалел, что согласился на эту пытку: его ноги уже затекли из — за того, что он сидел в одном положении большую часть фильма, голова просто кружилась от молчания, и сам он был натянут, как оголенный нерв. У него правда в голове шумит, когда по сюжету фильма начинается постельная сцена, ему настолько плохо, настолько мучительно хочется, и это дёргает его к экрану, заставляет подняться с постели и подойти к нечёткой картинке на простыне. — Тайлер, — Джош подрывается за ним, чуть привстав на кровати. Он тяжело сглатывает, когда мальчик касается дрожащей ладонью изображения, на котором герои страстно целуют друг друга, сплетаясь языками, Тайлер очерчивает пальцем их губы, и Джош больше не может дышать, — Тайлер. Обернувшись на зов и сжав в кулаках край майки, мальчик быстро снимает её, позволив ткани сползти по руке и упасть на пол. Фильм проецируется на его подтянутом, худом теле, любовники занимаются сексом, отражаясь дёргающимся изображением на его розовой коже. Тайлер розовый. Тихо, неспешно, Джош встаёт следом и приближается к мальчику, ступая осторожно, он старается ненароком не спугнуть Тайлера, замечая в его взгляде поселившуюся неуверенность. У Джозефа слезятся глаза, они блестят, а зрачок сливается с радужкой, перекрывая насыщенно — карий пигмент, а ещё у него розовый пульсирует на скулах, и это почти больно. Черты лица стали угловато — яркими, словно нарисованная черным линером картинка, тени легли вдоль висков и под шеей, подчеркивая остроту косточек, и Джош больше не может терпеть это издевательство над его пошатнувшейся психикой. В его розовой голове каша, у них у обоих в голове каша, поэтому парень опирается ладонями по обеим сторонам от темной макушки, и синий в волосах Тайлера отливает лиловым из — за подрагивающей картинки проектора. — Ты что вытворяешь? — голос хрипит, и розоволосый сглатывает, чуть дёрнув головой. Ноги Тайлера подкашиваются, не выдерживая этого пропитанного сексом шёпота, он медленно съезжает по стене, цепляясь пальцами за ткань простыни, но Джош ловит обмякшее тело, ставя на место, словно тряпичную куклу. Он смотрит на его красные, очень красные губы, и этот взгляд дикий, взгляд трахает невинный рот. — Очень хочется, Джош, — молят красные губы, Тайлер прикусывает их, и это отдаётся болью в голове Джоша, — хочу, чтобы ты трогал меня. Тело брюнета дрожит, руки так и ходят ходуном, и он еле держится на ногах, он так отчаянно хочет позволить им подкоситься, но Джош пригвоздил его взглядом к месту, и, чуть наклонившись вниз, чтобы их лица были на одном уровне, спросил: — Ты не пожалеешь? И Тайлер похож на маленького, загнанного зверька, только он сам себя загнал, и всё так глупо и безвыходно, а ещё он розовый — розовый. Джош думает, что это чертовски мило, когда Тайлер так смущён. Он сжимает дрожащий подбородок и заставляет смотреть ему прямо в глаза. — Тайлер, смотри на меня, — мальчик видит в глазах сдержанное желание разорвать его тело на куски прямо сейчас, — ты не пожалеешь? — Пожалею, — шёпот еле слышен, но розоволосый ловит его, когда проходится языком по своей нижней губе, сглаживая трещинки и укусы. Будто в замедленной съёмке и намеренно осторожно (да поможет ему Бог), Джош приблизил свои губы ко рту Тайлера и остановился, позволяя мальчику сделать выбор: поцеловать или отстраниться. Кончики их носов касаются друг друга, и Тайлер совсем не дышит, потому что его тело просто комок нервов. Джош зарывается в его волосы своей тяжелой ладонью, и мальчик почти кричит от испуга и неожиданности. — Тайлер, успокойся, — Джош шепчет и гладит брюнета по голове, нежно массируя кожу, пуская мягкие волосы сквозь пальцы, но это мало помогает Тайлеру, у него темно перед глазами, а зубы снова стучат, не попадая друг на друга. Джош чувствует себя пьяным, потому что нос Тайлера, его милый маленький нос тут, так близко, просто стоит протянуть руку и можно дотронуться до тонкой кожи, но парень продолжает гладить мальчика по голове, словно шерстку котенка, и он сам напуган, потому что Тайлера сильно колотит. — Малыш, мы можем этого не делать, — большой палец на виске мальчика, он очерчивает линию роста волос, спускается на скулу, и Джош чувствует, насколько раскалена кожа Тайлера, насколько он смущён. Тайлер очень розовый. — Ты меня волнуешь, Тайлер, — мальчик онемел, потому что во рту сухо, и язык просто отказывается произнести хоть слово, из груди рвётся стон. Тайлер хочет стонать, стонать от разочарования к самому себе, стонать от близости Джоша, стонать от боли, потому что если парень уйдёт — он никогда не простит себе этого, и Тайлер стонет в рот Джошу, когда розоволосый чуть касается его губ своими губами, и это касание такое мимолетное, оно не длится и миллисекунды, но мальчик уже на грани обморока, он не может держать себя в руках. — Тайлер… — продолжая поглаживать брюнета по голове, Джош нетерпеливо соединяет их губы, и это похоже на космос, потому что в ушах гудит, звезды визжат ему прямо в лицо, слепят глаза. Губы Тайлера напоминают Джошу детство, когда парень был совсем — совсем зелёным: он обожал персики и сливы, обожал надкусывать мякоть, сидя в прохладной тени дерева, что находилось на заднем дворе их маленького дома, и губы Тайлера были такими, они были эхом из детства: что — то сладкое, вязко — приторное и тягучее, и парню кажется, что он сойдёт с ума, потому что Тайлер поднимается на носочки, тянется к шее Джоша, и его нос, этот чертов нос, из — за которого всё это дерьмо и случилось, из — за которого он просто пропал, слабо утыкается в его щеку, в еле ощутимую щетину на коже, этот нос почти не дышит, и Джош волнуется за Тайлера. — Тайлер, дыши, — голос низкий, и мальчик хнычет, он снова стонет, снова тянется к Джошу, преодолевая разницу в росте, позволяет парню поцеловать его, но Джош делает это без языка, потому что не хочет испортить первый поцелуй Тайлера, не хочет нарушить момент. Брюнет толкает своё тело в объятья Джоша, потонув в доверии, у него состояние, граничащее с безумием, потому что розоволосый утягивает его обратно на постель, сажая к себе на колени. Они сидят лицом к лицу, и Джош сосредоточен, он чувствует давящую на него ответственность за происходящее, и, вне всякого сомнения, он ощущает подкрадывающееся возбуждение где — то на задворках сознания, но страх гасит огонь, и Джош лишь целует мальчика, не позволяя себе лишнего. Тайлер елозит на его коленях, нетерпеливо сжимает бёдра, вдруг задевая своей небольшой эрекцией его живот, и у Джоша каждый нерв пробуждается в напряженном теле, он отчаянно думает о том, что пошло оно всё к черту. Тайлер вслепую тянется губами к его лицу, целуя уголки рта, колючий подбородок, всё, куда может дотянуться, и Джош обожает его, обожает это податливое тело в своих руках. Влажный язык проникает парню в рот, это аккурат невинно и так по — детски, что розоволосый улыбается, принимая язык со всем трепетом, парень своим поцелуем хочет показать Тайлеру, насколько мальчик важен для него, насколько он подчинил Джоша себе, заполнив всё пространство в больной голове. А брюнет буквально сходит с ума от горького привкуса сигарет на языке розоволосого, смешанного с мятной жвачкой и чем — то взрослым, таким до этого момента непонятным и недоступным. Комната сужается, достигая точки и концентрируясь на двух целующихся парнях, и любовники, что ласкают друг друга на чуть съехавшей простыне, слабо мерцающей в свете проектора, выглядят жалко и явно переигрывают, им, откровенно говоря, до Тайлера и до Джоша, как до звезды. У брюнета паника царапает белки глаз и судорогой рвется из груди, потому что розоволосый уже сверху, он нависает над ним, горячо дышит в шею и плечи, и Тайлеру хочется сдаться. — Д-джош, мне т-так страшно… — язык спотыкается на словах. Сильно вжавшись в матрас, мальчик телом пытается отстраниться от настойчивых губ, но разумом он готов отдать парню с розовыми волосами всего себя. Зачем он сам себе нужен, если не будет принадлежать Джошу? — Ты можешь остановить это, — глаза выражают понимание, и розоволосый целует мальчика в кончик носа, но только взглядом, — тебе стоит лишь сказать мне об этом, Смайлик, и я помогу тебе. Не позволю себе испортить тебя. — Нет, Джош, нет, пожалуйста, — Тайлер протестует, мысленно послав себя к чёрту, он жмется к груди розоволосого, выгибаясь в спине, и, если прислушаться, то можно уловить хруст, — прости меня, — в его движениях проглядывает смелость, когда губы врезаются в рот Джоша, умоляя дать ему то, в чём оба так нуждаются. Вышитая острыми нитками простынь мучает кожу Тайлера, потому что тот извивается на ней, пока розоволосый спускает с него шорты, а затем боксеры. Вспотевшие ладони сами закрывают лицо, и мальчик не хочет видеть Джоша, не хочет видеть себя таким раскрытым и обнаженным. Горячие пальцы касаются его запястья и убирают руки с лица, мальчик буквально видит просьбу в глазах напротив. — Мой мальчик, успокойся, это всего лишь я, — мурлычет Джош, ткань его майки задевает пах Тайлера, и мальчик дёргается от остроты ощущений. — В этом всё и дело, Джош, ведь это ты, это ты, Господи… — на выдохе бубнит Тайлер, кусая свои губы, и у него внизу всё пульсирует от напряжения. Катарсис — это то, что происходит с его телом, когда розоволосый углубляет поцелуй, их зубы, задевая, стучат друг об друга, а языки сплетаются. Тайлер такой податливый, каждый сантиметр его кожи жадно отзывается на прикосновения Джоша, Тайлер такой обнаженный, а ещё Тайлер розовый. Он чувствует пальцы на своих тазобедренных косточках, ладони Джоша описывают круги вокруг них, мягко надавливая. — Скажи мне, когда будешь готов, хорошо? — просит розоволосый, осыпая невесомыми поцелуями худые плечи, покусывая дрожащий подбородок, и Тайлеру правда хочется сказать, что он готов, что для него он готов всегда, но сейчас испуг и это чёртово осознание того, что до дрожи в коленях обожаемый фрик всего в паре сантиметрах от его обнаженного тела, притупляют порыв, и Тайлер долго молчит, наслаждаясь властью Джоша и своей готовностью отозваться на все его прикосновения. — Пожалуйста, Джош, — парень слабо толкается бёдрами и переплетает их пальцы, сжимает свои ладошки, привлекая внимание, — я готов, я хочу… Розоволосый не заставляет себя долго ждать, выуживая из прикроватной тумбочки смазку. Тайлер снова дёргается. — Я не позволю себе причинить тебе боль, Тайлер, не бойся, — и Джош поглаживает бёдра брюнета, коленом раздвигая их пошире, — если я попрошу тебя кое о чём, ты поможешь мне? Хорошо? Мальчик слабо кивает. — Расслабься. Ты расслабишься? — розоволосый дарит Тайлеру улыбку, с нежностью заглядывая в глаза, и мальчик просто не может подвести его. Сладкий запах наполняет комнату, окутывая мысли Тайлера, когда Джош выдавливает смазку себе на ладонь. Он опирается локтем рядом с темной макушкой, чуть касаясь грудью рёбер парня, а второй рукой гладит внутреннюю сторону его бедра, спускаясь всё ниже и ниже. Джош подготавливает Тайлера не спеша, стараясь не акцентироваться на пульсации внизу своего живота, он уделяет этому делу всё своё внимание, и пока он вводит палец за пальцем, Тайлер сдавленно дышит, сжимая в кулаках простынь, его губы блестят и подрагивают, а голова мечется по подушке. — Ох, Джош, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — жалобно хнычет Тайлер, подаваясь навстречу мокрым пальцам, — прошу… Сняв с себя майку, а следом и шорты, парень откидывает их в сторону и подбирает под себя ноги, раздвигая бёдра Тайлера и кладя их на свои колени. Он не может остановиться и прекратить гладить розовую кожу, ведь она такая мягкая на ощупь, так забавно покрывается маленькими мурашками, когда подушечки его пальцев ласкают её, заставляют мальчика глотать громкие стоны. Пальцы на ногах Тайлера сладко поджимаются, когда Джош входит, заполняя полностью, и давление внутри посылает по раскрасневшейся коже импульсы. Изо рта Джоша льется поток грязного восхищения, и его приглушенное блять блять блять подстраивается под неритмичные толчки, его пальцы на бёдрах Тайлера мнут кожу, насаживают так отчаянно, так глубоко. — Так хорошо, Тайлер? — Джош спрашивает, оглядывая сжимающееся под собой тело, он взглядом целует его раскрытую шею, еле заметные вены внизу живота, которые переплелись под прозрачной кожей, и он не может не провести по ним пальцем, чуть надавливая. У него одна мысль в голове, она пульсирует в мозгу, вызывая удовлетворенную улыбку на лице. Мой. — Хорошо, да, Боже… — лепечет Тайлер, чувствуя, как его ноги сами раздвигаются шире, а пальцы смыкаются на запястье розоволосого, — ох… Джош. Парень не отказывает себе в удовольствии зарыться ладонью в пушистые волосы, отдающие синевой в приглушенном свете комнаты, он слегка тянет их, когда толкается в мальчика, и Тайлер тычет макушкой в его руку, трется и ластится, и это, определенно, самое развратное, что когда — либо видел Джош. — Блять, Тайлер, — рык рвется из груди, когда капельки пота прокладывают мокрые дорожки по шее мальчика, по его впалому животу, — блять… Член Джоша изнывает от напряжения и узкого трения, но это даже рядом не стоит с картинкой, открывшейся только его взгляду: подрагивающие ресницы, прокладывающие длинные тени, об которые можно резаться и биться, и Джошу хочется этого, розовый на щеках Тайлера, такой кричащий и такой обжигающий, тихие вздохи, отдающиеся болью в члене, искусанные губы, принимающие пальцы Джоша так жадно, и нос. Нос часто — часто дышит, ноздри вздымаются, и розоволосый легонько проводит по нему большим пальцем, когда остальные пальцы в горячем рту мальчика. Тайлер забавно морщит его, не открывая глаз, и не перестает посасывать пальцы Джоша, громко дыша. — Тебе хорошо, Тайлер? — горячо шепчет розоволосый, а в ответ получает сдавленный стон, рык, заглушенный сжатой челюстью. Парню хочется кусать угловатые ключицы, хочется вонзиться зубами в подрагивающий кадык, но вместо этого Джош мягко давит губами на кожу, не оставляя засосов, не оставляя отметин, потому что маленькая язва не достойна этой пошлой грязи. Он доводит обоих до исступления, когда глубоко толкается, резко подаваясь бёдрами вперед, его пальцы на члене Тайлера, они хозяйничают, умело сжимая и потягивая. — Господи, Господи, Джош… — мальчик ловит воздух губами, закатывая глаза и сильно запрокинув голову, он толкается в сжатый кулак, и их движения слажены, движения заставляют Тайлера хрипло кричать, срывая голос. И когда брюнет совсем расслабляется в руках Джоша, парень накрывает его одеялом, спиной притягивает к себе. На улице во всю царит глубокая ночь, прохлада проникает сквозь приоткрытое окно, ощупывая разрежённый воздух спальни. Джош хотел бы спеть колыбельную для Тайлера, только вот голоса у него совсем нет, и мозги не под стихи заточены. — Тайлер. — Что? — сонно спрашивает брюнет, придвигаясь к теплой груди Джоша ещё ближе. — Ты язва, — и нос парня в темных волосах, он наслаждается слабым запахом мяты. — А ты фрик, — последнее, что успевает выдать Тайлер, прежде чем провалиться в сон.