onem ore.

— Ох, Джош, это просто невозможно, — Тайлер уронил голову на руки, сдаваясь. — Прочитай ещё раз, — попросил розоволосый, поглаживая колено мальчика, слегка сжимая ткань домашних штанов. Неуверенно посмотрев на Джоша, Тайлер подпёр лоб правой рукой и начал читать вслух, проговаривая слова нарочито медленно, пытаясь уловить хоть какой — нибудь смысл: — Космологическая сингулярность — состояние, которое имела Вселенная в самый первый миг Большого взрыва, характеризуется наличием бесконечных значений плотности и бесконечных значений температуры вещества, — измученно вздохнув и кинув на розоволосого жалобный взгляд, мальчик продолжил, — теория Большого взрыва гласит, что Вселенная возникла из сингулярного состояния — вышеперечисленные параметры были сжаты в точку, размер которой был много меньше размера атомного ядра. После Большого взрыва Вселенная стала расширяться, далее, она прошла фазу охлаждения, которая позволила появиться субатомным частицам, позже — простым атомам. Гигантские облака этих элементов, благодаря гравитации, начали образовывать звёзды и галактики, — под конец абзаца Тайлер начал тараторить, проглатывая слова, и вновь его макушка упала на сложенные на столе руки, гулко отскакивая, — мне не стало понятнее. Джош сидел перед Тайлером, устроившись у его ног прямо на полу кухни, брюнет же склонился над столом, буравя учебник ненавистным взглядом. Розоволосый немного отвлекал парня, потому что его проворные пальцы сжимали острые колени, поглаживали сквозь ткань чувствительную кожу, а подбородок утыкался брюнету прямо в бедро, вызывая неоднозначные эмоции: Тайлера это и волновало, и раздражало. — Джош, я ничего не понимаю, — пожаловался Тайлер, закусив губу и захлопнув книгу. — Смайлик, успокойся, сейчас попробую тебе объяснить, — парень оторвался от ног Тайлера и посмотрел ему прямо в глаза, — допустим, чисто гипотетически, что я — бесконечная плотность, а ты, — его указательный палец ткнул мальчика в грудь, — бесконечная температура. — Ну, если чисто гипотетически, то это ты — бесконечная температура, — Тайлер смущенно улыбнулся, отводя взгляд. — Всё потому, что я бесконечно горяч? — уголки губ поползли вверх, и Джош дёрнул бровями, приводя Тайлера в смятение, — окей, тогда я — бесконечная температура, а ты — бесконечная плотность. И вот, когда бесконечная плотность и бесконечная температура одновременно достигают точки… — медленно подавшись вперёд, не нарушая зрительного контакта, розоволосый притянул мальчика к себе за талию, накрыв его губы своими, мягко надавливая на розовую кожу. Тайлер беззвучно застонал парню в рот, чувствуя его улыбку своими губами, — … происходит сингулярность, то есть — Большой взрыв. Смотри, — ухватив Тайлера под коленями, Джош спустил мальчика со стула прямо на свои бёдра, удобно усаживая. Его язык проложил путь вдоль шеи, пальцы путались в выцветших тёмно — синих волосах, а горячее дыхание опаляло влажную кожу, вызывая табун мурашек, которые пронеслись по обмякшему телу, точно миллиарды крохотных звёзд, — чувствуешь? Рождение Вселенной, — правая ладонь розоволосого плавно надавила на копчик, притягивая ближе к себе, а зубы кусали кожу, наслаждаясь её вкусом. Оторвавшись, чтобы перевести сбившееся дыхание, Джош уткнулся лбом в горячий лоб Тайлера, любуясь нежным румянцем, проступившем на щеках, — но есть определенная трудность: невозможно, чтобы плотность и температура в одно время имели бесконечные значения, это в свое время доказал Хокинг, — пальцы парня на подрагивающих, искусанных губах, они надавливают, пробуют их мягкость на ощупь, — сам факт возникновения космологической сингулярности выбивается из всех сводов законов физики, здесь не работают никакие правила, потому что бесконечная плотность и бесконечная температура — две взаимоисключающие вещи, но… — Джош невесомо касается кончика носа, и Тайлер смешно его морщит, — Вселенная зародилась, несмотря ни на что, понимаешь? — сделав акцент на последнем слове, Джош улыбнулся. — Понимаю, — мальчик завороженно смотрит парню прямо в глаза, чуть приоткрыв рот, его грудь тесно прижата к Джошу, а ладони розоволосого покоятся на его бёдрах, неспешно продвигаясь вверх, — только не объясняй мне силу трения, хорошо? Иначе, мы и до кровати не добежим, — в его голосе чувствуется смелость, но вот румянец выдаёт с головой. — Ну ты и язва, Тайлер Джозеф, я ведь хотел просто помочь,  — прыснул Джош, крепко сжимая мальчика в своих объятьях. Повисла уютная тишина, нарушаемая лишь тихим посапыванием Тайлера и гулким биением сердца в груди Джоша. Сквозь раскрытое настежь окно доносились радостные детские крики и топот маленьких ног по лужам, дым от барбекю пробивался в светлую кухню, неумолимо приближающееся лето заявляло о себе во всей красе: солнце пело в розовых и темно — синих волосах, тёплый ветер путался под футболками, пытаясь найти выход, а запускаемые соседской ребятней воздушные змеи парили высоко — высоко над землей, разнося по всей округе весть, что зима покинула город, собрав свои пожитки и помахав на прощание ручкой. — Джош, — розоволосый уловил приглушенный шепот. Уткнувшись носом в шею Джоша, мальчик прикрыл глаза и жадно вдыхал горьковатый запах одеколона, смешанный с сигаретным дымом. — Что? — ладонь парня на спине брюнета, она слабо поглаживает выпирающие позвонки, немного приподнимая тонкую ткань футболки. — Я волнуюсь за тебя, — произносят губы Тайлера на шее розоволосого, а Джош слышит «я тебя люблю». — Я тоже волнуюсь за тебя, Тайлер.

***

Джош и правда не мог наглядеться на Тайлера, который стоял на пороге его спальни, переминаясь с ноги на ногу, потому что на худых плечах мальчика висела футболка Джоша с крупной нашивкой НАСА в центре груди, и вещь была ему так велика, что приоткрывала острые ключицы, которые розоволосый уже успел тщательно изучить, словно карту звёздного неба, не обделив вниманием ни один квадратный сантиметр тонкой кожи. Румянец, кажется, и не покидал мальчика с тех пор, как Джош предложил ему спать в одной кровати, и, поэтому, сейчас парень так отчаянно думает о Тайлере, о том, что сила его нетронутой красоты способна прекратить войны во всём мире. Вылечить смертельно больных. Повернуть время вспять. — Ты красивый, Тайлер, — задумчиво говорит Джош, облокачиваясь на стену и скрестив руки на груди. Тайлер снова розовый. — Не пойми меня неправильно, — брюнет возвращает Джоша к начатому разговору. Он сильно смущается под пристальным и изучающим взглядом, теребя край длинной футболки, — я не смогу спать в кровати, в которой ты спал с моим братом, — закончив, Тайлер опустил лицо в ладони и грустно улыбнулся, — но… и у меня мы… не сможем спать, — он тяжело сглотнул и опустил глаза, — моя кровать не вместит нас двоих. Немного пораскинув мозгами, Джош хмыкнул и сгреб со своей постели всё бельё, оголяя матрас. — Что ты делаешь? — взволнованно спросил Тайлер, наблюдая, как парень проталкивает матрас в дверной проём. Миновав лестницу и спустившись на первый этаж, Джош бросил матрас прямо по центру гостиной и внимательно оценил результат. — Теперь мы будем спать здесь, если ты так стесняешься, — повернувшись в сторону тёмной макушки, розоволосый радостно улыбнулся. — Я говорил тебе, что ты сумасшедший? — Тайлер запрыгнул на матрас и начал пружинить по нему ногами, поглядывая на Джоша из — под опущенных ресниц. — А я говорил тебе, что ты язва? — парень поспешил на второй этаж и вернулся через некоторое время вместе с подушками и одеялами. Стрелка часов указывала ровно на полночь, когда Джош, чуть свесившись с матраса, нажал на кнопку мыши, и фильм на его ноутбуке, установленном в самодельном проекторе, спроецировался прямо на потолок. Тайлер лежал на парне, смотря кино краем глаза, больше наслаждаясь открывшимся ему видом: разбросанные по подушке мягкие, розовые волосы, слабая улыбка и сосредоточенный взгляд, блеск в карих глазах, когда картинка на потолке менялась, а сюжет фильма набирал обороты. Джош был без майки, и для мальчика открылась возможность уткнуться горящей щекой ему в грудь, водить подушечками пальцев по оголенным плечам, очерчивая яркие краски тату, Тайлер часто дышал, пытаясь поверить в происходящее. Он подавил в себе зудящее раскаяние, в какой — то степени первобытный страх перед Джимом, отодвинул брата на второй план, стёр из памяти, забыл его координаты, резус — фактор и дату рождения, нажал «удалить» и отправил в «корзину», Тайлер, наконец — то, позволил себе просто любить, просто насладиться этой ночью, ведь ночь была прекрасной, Джош был прекрасен, и они оба, обнаженные, лежащие на горе подушек, еле прикрытые одним одеялом на двоих, были прекрасны. — Тебе нравится «Бойцовский клуб», Тайлер? — Джош затянулся сигаретой и выдохнул струйку дыма высоко в потолок. — Мне очень нравится одна фраза из этого фильма, — брюнет поднял глаза на парня, подперев подбородок кулаком. Его волосы торчали в разные стороны, и Джош запустил в них свободную ладонь, приглаживая, — «Лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу». — Похоже на Третий закон Ньютона. Сильно интерпретированный, конечно, — стряхнув пепел в пустую банку из — под колы, Джош продолжил, — «Чтобы чего — то достичь, нужно от чего — то избавиться», — парень нахмурился, наблюдая за картинкой на потолке, — мне не нравится эта фраза. — Почему? — заинтересовался Тайлер, поудобней устроившись на его груди. — Потому что свобода — это, конечно, прекрасно, ведь чем меньше мы имеем, будь то вещи, знания или желания, тем легче жить. Отсюда вытекает, что в этой интерпретации свобода отождествляется с независимостью. Но полная независимость — это пустота, смерть, регресс, называй, как хочешь, ведь я же завишу от тебя, ты зависишь от меня, а Земля зависит от Луны, и в этом нет ничего плохого, это естественно, — розоволосый снова затянулся, стараясь не дымить в сторону брюнета, — однако, полная зависимость, в свою очередь, является рабством. Вроде, оба параметра отрицательны и, в то же время, абсолютно полярно противоположны, но, лишь при правильном соотношении зависимости — независимости возникает истинное счастье и истинная свобода. Во всём нужно знать золотую середину. — Господи, Джош, мне только девятнадцать лет, — серьёзно произнёс Тайлер, приложив пальцы к вискам, — я иногда тебя просто не понимаю. Я лишь хотел сказать, что мне нравится эта фраза, — быстро чмокнув розоволосого в грудь, мальчик залился заразительным смехом. — Так, значит? — парень перевернул их, оказываясь сверху, и прижал смеющегося Тайлера к кровати. Крепко обхватив тонкую шею, Джош притянул порозовевшее лицо к себе, бесцеремонно проникая языком в приоткрытый рот, жадно целуя и поглаживая уворачивающееся тело настырными пальцами. Тайлер испуганно пискнул, слегка прикусив нижнюю губу розоволосого, — что, уже не смешно? — голос Джоша был низким, а улыбка не предвещала ничего хорошего. Быстро проложив дорожку из влажных поцелуев, парень спустился к резинке боксёров и, подцепив их зубами, спустил вниз. — Джош, что ты делаешь? — Тайлер начал слабо протестовать, толкая розоволосого в плечи, — не надо, пожалуйста… — мальчика прервал язык Джоша на его же пальцах, парень начал тщательно вылизывать их, не отрывая взгляда от Тайлера, который, в свою очередь, пытался сжать бёдра, стараясь оттолкнуть Джоша, но тот удобно расположился между его ног и не спешил уходить. С прикушенных губ мальчика сорвался громкий стон, когда розоволосый вошел двумя пальцами, языком же проложил путь вдоль напряжённого члена. — Джош, пожалуйста, — брюнет захныкал, зажмурив глаза, но парень начал проникать пальцами внутрь в такт движениям головы. И Джош уже пожалел, что решил посмотреть на мальчика снизу — вверх, потому что это было шокирующе: налитые кровью губы, терзаемые острыми зубами, яркий розовый на скулах, который горел даже в тусклом свете проектора, влажный живот и такие девственные вены, девственные пальцы, девственная кожа… — Ты очаровательный, Тайлер, — парень мечтательно улыбнулся и поцеловал мальчика в тазобедренную косточку, — и я так чертовски влюблён в тебя. Простынь измялась под двумя обнаженными телами, комната наполнилась стонами, а воздух заискрился, и казалось, что об него можно обжечься. Ночь за окном была мягкой и спокойной, звезды падали, оставляя за собой длинные, яркие хвосты, и все желания, что были загаданы под этот звездопад, непременно должны были сбыться. Всё было хорошо. На Тайлере из одежды был только лунный свет, а на Джоше — полное понимание того, что сейчас он бесконечно счастлив.