«Записки демона»

      «В этот вечер меня беспокоила сексуальная неудовлетворённость» — прочитала она первые две строчки и задумалась; щёчки покраснели, стало жарко. Что бы это могло означать? Томоэ бы без раздумий сказал: «Не будь дурой». Неужели хранитель, он… Нет, это... шутка? Только чья? Мидзуки? Курамы? А может, его? Нанами отвлеклась, усаживаясь на футоне* поудобнее, затем продолжила чтение.       «Я подозвал Кицунэ, нашептал ей на ушко страстных комплиментов, поведал о своих замыслах. Кажется, она согласилась скрасить моё одиночество в постели…» Нет, дальше не буду! Да и не моё это дело. Подумаешь, что тут такого? Ему просто грустно одному, вот и пригласил к себе девушку. «Нанами, какая же ты глупая!» — успокоила она себя. Отложив тетрадь, богиня улыбнулась, как будто всё было, как раньше, и прошлое лиса до сих пор оставалось неизвестным. Мучило ли её чувство совести? Определённо. Что, если, читая эти записи, она наткнётся на что-то слишком личное и откровенное, и после этого отношение к Томоэ изменится навсегда? Вдруг откроется его настоящая сущность? Чего стоит бояться больше: сердитого хранителя или собственных эмоций? В любом случае любопытство одержало верх и дневник вновь оказался лежащим на её коленях, а сухие листы уже шелестели в пальцах.       «…её сладкие стоны заводили, руки, дрожащие от нежных ласк, крепче сжимали мои истерзанные в кровь плечи, молодое тело тянулось ближе». Девушка закусила губу, пробегаясь взглядом по прочитанным строкам ещё раз. Выведенные на бумаге буквы были такими красивыми, ровными, предложения — длинными, колоритными. Не оставалось сомнений: тот, кто это писал, тогда прокручивал прошедшие события в голове, описывал в точности до самой незначительной детали.       «Ещё одна незабываемая лунная ночь, подобная сказке, волшебная и с хорошим концом. Только вот мысли заняты иными вещами: велено найти ту невесту. Говорят, она хороша. Настолько ли, что даже сам Акура пообещал вдоволь с ней наиграться?» Тут Нанами остановилась. О ком он говорит? Может быть… о Юкидзи? Означает ли это, что Томоэ… — Нанами-тян, — в комнату неожиданно врывается Мидзуки, весь весёлый, лохматый. — Пришёл ворон-тэнгу, хочет видеть тебя. Идём скорее. Сама того не желая, богиня быстро припрятала дневник под подушкой и вышла из комнаты следом за змеем, браня себя за то, что вообще пригласила Кураму на чашку чая, ведь знает же: он точно напьётся саке за пару с лисом, а ей потом придётся выслушивать критику по поводу внешности, того и гляди ещё чего-нибудь учудят. И всё-таки, не хочется ей сейчас видеть Томоэ.

В далёком прошлом…

…покрытом густым мраком, существовал один очень жестокий ёкай-лис. Вместе с Кровавым Королём он путешествовал по стране и наводил ужас в различных деревушках. Иногда, недовольный всем и всеми, признавал только себя любимого. Агрессивно настроен к окружающим, из-за чего складывается впечатление, что ненавидит всё живое. Из-за своего недовольства и иногда поистине ужасающей ауры мог казаться сущим дьяволом. Настырный, и, несмотря ни на что, считает, что его слово — закон. Глаза необычного светло-лилового цвета и всегда находятся в легком прищуре, с насмешкой смотря на окружающих. Можно смело сказать, что он кровожаден и горазд прибить сразу на месте любого, кто ему не угодил. Король ходил из стороны в сторону, гневно испепеляя своего подданного кровавым взглядом. — Да сядь ты уже, — произнёс ещё один привлекательный молодой «король» с длинными волосами платинового оттенка. — Скоро там? — обратился Кровавый к маленькому округлому существу. — Через три дня, — пискнуло оно и сию же минуту скрылось за полуоткрытой дверцей опочивальни, боясь, что господин разозлится. — Три дня, — задумчиво повторил демон. — Чёрт бы побрал их всех! Я не смогу ждать так долго. — Значит ли это, Акура, что сегодня мы отправляемся на охоту? Ёкаи переглянулись и рассмеялись. Красный демон закинул ногу на ногу и принялся деловито разглядывать своего брата. Оба красавцы, как ни крути. Блестящие волосы, подобные шёлку, бледная нежная кожа, глаза, светящиеся от радости, коварные улыбки — всё так и манило к себе. Казалось, оба в предвкушении тёмной и, бесспорно, горячей ночи. — Отправляемся, — согласился Акура-оу, а затем мерзко прибавил: — на свидание с девицами. Ах, они нас, наверное, заждались. В далёком прошлом, для кого-то неизвестном, для кого-то — забытом, ужасном, некогда существовала своя правда и своя ложь. И кто захочет, чтобы узнали того настоящего тебя? Правильно, никто. Но почему же тогда он разрешил читать свою историю? Кровь. Разврат. Страдания. Почему, когда он обрёл новую жизнь, восстановил иссякшие силы, до сих пор помнил, кем был? Не легче ли уничтожить? И что было тогда, когда ещё не появилась она — его надежда, его молитва? Когда он встал на колени перед богами и искупил свои грехи? И с самого начала, зачем, ради чего? Уже прошло столько лет, а он всё хранил и оберегал свою книгу, своё грязное прошлое…