Не так плохо упасть в небо

What If I wanted to break? Laugh it all off in your face, What would you do? What if I fell to the floor, Couldn't take this anymore, What would you do, do, do?

***       Юри ехал. Он мчался, постоянно подгоняя таксиста двигаться быстрее. Травма! Как он мог поверить в этот бред? Да зная этого упёртого барана, можно точно сказать, что он хоть с гипсом на каток выйдет, да и так откатает, что все подумают, что гипс — это часть номера. Вот тогда-то он всех и удивит! Но, Господи, ну КАК он мог в это поверить?! И Виктор… Соврал, гад. Он, видите ли, о нём, о Юри, заботился, о его карьере пёкся. Ну и что, что дала ему эта золотая медаль?! Всё равно, по своему возвращению, Виктор в два счёта его обставил. И теперь Юри едет неизвестно куда, неизвестно зачем, и не знает даже, что случилось с этим ребёнком. Если с ним что-то серьёзное, то Юри просто вот этими вот руками закапает Виктора под сакурой в собственном саду.       Кацуки, ещё толком не остановившись после бега по лестницам, ибо лифт предсказуемо не работает, нажал на кнопку звонка. Безрезультатно. Юри постучал. Никто не открывает. Он постучал ещё раз, и когда его рука занеслась для очередного короткого удара, дверь отворилась.       Нет. Не может быть. Юри попал не туда. Видимо, записал неправильный адрес.       На пороге стоял сутулый, исхудавший парень, чьи глаза были погребены за огромными, синими мешками. Его острые скулы можно было считать холодным оружием, но никак не внешней привлекательностью. Это не мог быть тот, кто гордо носил имя талантливейшего, превосходного фигуриста Юрия Плисецкого. Не тот, чьи обычно чистые и ухоженные волосы были преданы лишь творческому беспорядку, а не редевшему стогу соломы на голове. Не тот, кто оставлял за собой аромат льда и мороза, вместо затхлого запаха пота, сигарет и лекарств. А кожа, кожа! Юри всегда завидовал её фарфоровому оттенку, её природной гладкости без единого волоска. Ему было больно видеть рубцы на до боли знакомых предплечьях, что он имел периодичность лицезреть то на тренировках, то на горячих источниках. Нет. Нет, это не он. Не Юрий Плисецкий, которого он когда-то знал.       Из ступора его выводит звук резко закрывающейся двери прямо перед его лицом. Натренированная реакция позволяет ему быстро поставить ногу между дверью и проёмом прежде, чем она окончательно закрылась. «Юрио», — тихо шепчет он, и через пару мучительных секунд натиск на дверь ослабевает. Юри ровно стоит на пороге, неспособный сдвинуться с места. Шок настолько охватил его, что он даже мелко дрожал. Юри глубоко вздохнул, мурашки пробежали по его телу. Он закусил изнутри губу и медленным движением трясущейся руки слегка приоткрыл дверь. Стоило ему вступить в квартиру, как он вместо хозяина обнаружил всё тот же, только в разы увеличившийся запах. Ворох нестираной одежды, грязные, неделями немытые полы и зеркало, помутневшее от дыма. Юри и не представлял, что так сильно побледнел. Казалось, вся краска схлынула с его лица так же стремительно, как и сердце минуту назад упало в пятки. В ушах забухало и он на подкашивающихся ногах прошёл в глубь квартиры. Картина была более чем удручающей. В одной из комнат он нашёл… парня (Юри до сих пор отказывался признать Юрия). Он сидел на полу, в поношенных трениках и растянутой, запачканной неизвестно чем футболкое, кое-где порвавшейся до дыр. В тонких пальцах парня дымила сигарета и это было единственным движением, которое мог уловить Юри. Складывалось впечатление, что парень — это не настоящий, живой человек, а мраморное изваяние. Юри, как бы ужасно это не звучало, хотелось этого. Ему было больно и страшно осознавать, что всё вот «это» — настоящее и вероятное будущее (если оно вообще будет) его хоть и не друга, но… но кого-то…       Юри не мог подобрать слов. Да и не до этого сейчас было. Он не знал что делать. Юри стоял и смотрел сверху вниз на парня, неизвестно почему не в состоянии отвести взгляд. Он бы и простоял так ещё дольше, если бы блондин не поднял голову. Он смотрел на Юри пустыми глазами и у того от страха бешено заколотилось сердце. В горле образовался комок и по щекам потекли беспомощные, отчаянные слёзы. Рука дёрнулась и больно впилась ногтями в ногу. А парень усмехнулся, и ухмылка это была так похожа на ухмылку прежнего Плисецкого, что у Юри закружилась голова от того, насколько пустой и неживой она была сейчас.       — Опять ревёшь, Кацудон? Что, не нравлюсь, м? Проти-ивно, да? — он сузил глаза и горько засмеялся. — Отвратительно? Мерзко? Плисецкий начал приближаться. Юри стоял на месте. От этого зрелища кровь застыла в жилах, настолько ему стало страшно от безумия, сквозившего во всех движениях, словах и взглядах этого человека. —       Не хочешь пощупать, нет?       Он начал тыкать пальцем себе в щёку, оттягивать нижние веки. Потом опять рассмеялся. Он схватил за руку Юри и его как будто окатило холодной водой от воспоминаний и ощущений: эти самые руки множество раз хватали его точно также, когда учили сальхову, или в порыве эмоций, когда упорно пытались что-то донести.       — Не ты ли когда-то пожимал мне руку? Не помнишь, нет? Ты не помнишь меня? - Юрий перешёл на крик. - Ты не помнишь меня, Кацуки Юри?! Того, кто я есть на самом деле?!       Он надрывно прокричал это и хотел было отпустить запястье Юри, как тот одной рукой перехватил его, а второй резко и даже грубо схватил за подбородок. Юри решительно уставился тому в глаза, ища в них того, кого действительно помнил. Кацуки делал это через собственный страх и ужас, стараясь не дать панике проникнуть в разум, отразиться на лице. Он говорил твёрдо, уверенно, а сам боялся того, что в следующий миг может выкинуть Плисецкий.       — Нет, — тихо протянул Юри, еле заметно покачал головой, не разрывая зрительного контакта, — не ты. Ты — вот здесь, — он ткнул чужим острым пальцем себе в висок, — вот здесь, — ткнул в грудь, в области сердца, — и вот здесь.        Юри крепко заключил в своих объятиях парня. Он плохо понимал, что делал. Юри не отдавал себе отчёта в своих действиях и даже подумать боялся, как Плисейкий может отреагиовать. Тот на объятия не ответил, но и не оттолкнул. У Юри внезапно возникло чувство внутри, что так нужно, и голову не покидала мысль, что и будущее Юрия теперь отчасти в его руках. *** 30 Seconds to Mars - The Kill