first;; strange conversations
4 февраля 2017 г., 19:09
По помещению витает едва ощутимый запах зелёного чая и чего-то мучного, что сладким оседает в лёгких. Небольшая комната освещается лишь дневным светом из окна, создавая причудливые тени от деревьев на стенах.
— Если ты продолжишь страдать по этому придурку, я буду вынужден вытащить тебя на улицу силой, — парень, развалившийся на диване и поедающий черничный пирог, с напором глядит на друга, — я уже смотреть на тебя не могу, как наседка, ей-богу, — продолжает он, запихивая пол куска в рот.
Тэхён разлёгся в своём огромном бежевом пуловере и чёрных джинсах, на ногах розовые носки в полосочку, рыжие волосы взлохмачены.
— Я не страдаю, — отсаживаясь, отвечает Хосок, — просто...нужно немного времени, полагаю, — он неуверенно жмёт плечами и весь морщится от неприятной темы, что за последний месяц успела залезть в подкорку черепной коробки.
Чон смотрит на свои сплетённые руки, одетый в безразмерный бордовый свитер с котятами и чёрные лосины, ноги холодные и босые.
Ким на диване смотрит на него угрюмо, чуть привставая и рассыпая крошки со своей груди по всей поверхности светло-голубого дивана, на котором местами пятна от когда-то пролитого кофе.
— Ты сидишь дома и ползаешь в университет, ни разу за прошедший месяц не выбрался со мной никуда, готовишь пироги и смотришь сериалы, по-моему, это выглядит, как депрессия после расставания, — Тэхён поднимает брови вверх, с намёком смотря на старшего, — хён, я прошу тебя, сходи со мной на этот баттл, ты же любишь дерзких и потных парней, так в чём проблема?
Хосок смущённо толкает его в плечо, заливаясь румянцем. Он упирает взор в бессмысленно работающий телевизор, стараясь не смотреть на младшего.
— Это неправда, — бормочет Чон себе под нос, — мне нравятся нежные и милые и...
Тэхён не даёт ему договорить, бестактно перебивая друга.
— Да я тебя насквозь вижу, — хмыкает Ким, махнув беспечно рукой, — кстати, пирог вкусный, завидую твоему будущему мужу, — ластится он.
— Крошки за собой убери потом, подлиза, — лениво расправляет ноги Чон, упираясь холодными пятками другу в пятую точку, греясь.
Тэхён недовольно стонет, дёргаясь, и смотрит на старшего расстроенно.
— Ну ты и ледяной, — ворчит он, но не отодвигается, покорно согревая лодыжки того, — найди себе грелку, — Ким хмыкает, когда Хосок раздражённо закатывает глаза.
— Мне и одному хорошо, — негромко, но гордо отвечает Чон, переключая канал на передачу про животных.
***
— Я тебя ненавижу и понятия не имею, как тебе удалось меня вытащить, но ты за это ещё поплатишься, — ворчит Хосок, недовольно плетясь за Тэхёном по каким-то странным закоулкам, через гаражи и старые дворы. Он раздражённо супится, скрываясь носом в высоком горле своей чёрно-белой водолазки в полоску. Чон напялил на себя, что первое под руку попалось, при этом удачно всё скомпоновав. Старые голубые дырявые джинсы с высокой талией, что немного свободны ему в лодыжках, красиво обтягивают бёдра; на плечах расстёгнутый чёрный пуховик по колено, а ступни в лаковых тёмных ботинках. — Не ной, тебе понравится, я уверен, — радостно отзывается Ким, оборачиваясь к нему со счастливой улыбкой и протягивая руку, чтобы схватить старшего за пальцы, заставляя шевелиться быстрее. — Лучше бы дома остался, у меня сезон недосмотренный и вообще, нужно сделать задания по экономике, — неустанно продолжает нудить Хосок, откидывая свободно голову, с плохо уложенной чёлкой цвета горячего шоколада, и едва перебирая ногами. — Тебе нужно развеяться, — настаивает младший, когда они заворачивают за угол, встречаясь с чёрной железной дверью, изрисованной различными нецензурными словами, практически не отличающейся от стены, — может, подцепишь там кого-нибудь, — жмёт он плечами. — Мне это не нужно, — недовольно фыркает старший, без особого сопротивления вяло плетясь за Тэхёном. Они останавливаются прямо у исписанной странной двери, и Ким выстукивает какой-то шифр своей огромной рукой, другой всё ещё держа старшего рядом, чтобы не сбежал. Он может. Железная подозрительная дверь со скрипом отворяется, их впускает какой-то поддатый худой парень, сразу же запирая дверь после. — Вот, это Хосок, я говорил, что приведу тухлого друга, — покачивая сплетёнными пальцами у парня перед лицом, произносит Тэхён. Хосок на это супится, но не предпринимает ничего, продолжая скромненько стоять позади младшего. — Ага, чувствуйте себя как дома, — вяло отвечает парень, одетый в серые тренировочные штаны и свободную красную футболку, — там скоро начнётся, давайте быстрее, — продолжает он, облокачиваясь спиной о стену. Ким безмолвно кивает, словно они в какой-то секте, затем протаскивая друга дальше по небольшому коридору, вваливаясь в тёмное помещение. В довольно маленькой комнате, где толпится человек пятьдесят, источником света является лишь лампочка, что обиженно качается на проводе, свисая с потолка. Здесь воняет пивом, грубостью и потом, из-за чего Хосок сразу же морщит нос, но друг продолжает вести его сквозь толпу неприятно пахнущих людей, что галдят не переставая, периодически свистя. — Пива? — спрашивает Тэхён старшего, когда они останавливаются в сердцевине толпы. Хосок чувствует себя безумно некомфортно и ему хочется свалить отсюда как можно скорее. Он отвечает на вопрос друга недовольным лицом, и тот сразу всё понимает, закатывая глаза. Тэхён светит своей зелёной толстовкой, когда просачивается в толпу в поисках чего-нибудь выпить, и у Чона в голове созревает план побега, в то время как вся толпа начинает уплотняться, образовывая пустой островок посреди помещения. В него входит высокий парень, одетый в рваные джинсы и растянутую толстовку. Его макушка скрыта под капюшоном, а голос громкий и статный, что позволяет ему говорить без микрофона. Он объявляет третий из восьми баттлов открытым, и толпа заливается криками вперемешку со свистом. Хосок размышляет о пироге, что приготовил сегодня днём. Какое-то жуткое напряжение витает в воздухе, и Чон думает, не задохнётся ли он от отвратного запаха носков, когда в помещении включается безумно громкая музыка, перекрывая гул толпы и отдавая вибрациями по перепонкам. Хосоку кажется, что его совсем скоро вывернет. Поочередно объявляют двух участников, один из которых, со сценическим именем 'supreme boi', выходит из густой толпы в странной чёрной накидке с капюшоном. Когда он скидывает его, толпа взрывается одобрительными возгласами. Тот выглядит самоуверенно, осматривая макушки людей вокруг будто свысока. Следующего участника объявляют как 'agust d'. Крики толпы чуть тише, когда он выходит, но всё ещё невыносимо громкие. Тот немного ниже первого участника, в красной накидке на глазах. Чону кажется, будто всё это похоже на клоунаду до тех пор, пока второй участник не скидывает капюшон. Хосок задерживается на его лице и забывает вдохнуть. Тот лишь обводит безразличным взглядом толпу, на мгновение сталкиваясь взорами с Чоном, медлит секунду, вглядываясь в его удивлённые глаза, затем отворачиваясь обратно к противнику. В голове у Хосока не успевает промелькнуть и одной мысли, когда начинается баттл и люди, шумной толпой, завороженно уставляются в чуть освещённый круг с ведущим и двумя участниками, что хищно смотрят друг на друга, готовые хоть сейчас начать мазать кулаками по лицу. Они харкают друг в друга оскорбительными фразами, пытаясь показать своё превосходство, тыкают пальцами в грудь. Между их лицами практически нет и пяти сантиметров, когда те читают глаза в глаза. Неимоверно яркие искры ярости и презрения сверкают между ними, и, честное слово, Хосок восхищён. Обстановка вокруг накалена до предела, толпа ходит ходуном и кричит, как сумасшедшая. Чон же молчит весь баттл, временами слишком резко втягивая воздух и встречаясь взглядами со вторым участником. Всё кажется странным и пугающим, но ему нравится, чувствуется особая энергетика, и спёртый воздух вытесняет всё ненужное из головы. Хосок особенно остро вслушивается в строчки, произносимые неким 'agust d', он прочувствывает на себе каждую выплюнутую рифму и грязное слово, и ему кажется, будто он может кончить прямо в этой чёртовой толпе от одного лишь голоса этого участника. Чон искусывает губы, наблюдая за его лицом во время того, как тот яростно читает в глаза противнику. Не в состоянии вдохнуть или выдохнуть, он часто моргает, пропитываясь этим всем. Хосок чувствует забытие и пищащий звук в ушах, когда 'agust d' выплёвывает последние строчки, и толпе даётся право выбрать победителя посредством крика. Он стоит в ступоре несколько секунд, пытаясь разобрать в честь кого люди орут громче, свистят чище, брызжут слюной больше. Сам молчит, смотря на облизывающего пересохшие губы второго участника. В какой-то момент всё вокруг исчезает к чёрту, словно по щелчку пальцев, и не слышно криков вокруг, и ничьи толчки не ощущаются, когда их блестящие взгляды сталкиваются. Чон чувствует, что совершенно не в силах отвести взгляд, его рот чуть приоткрыт, когда он наблюдает за ним. Воздух вокруг давит на лёгкие и вздохнуть совершенно невозможно, Хосок просто надеется, что у него развилась клаустрофобия, когда, слыша объявление о том, что тот самый второй участник победил, он задушенно выбирается из толпы, расталкивая пьяных атмосферой или напитками людей. Чон выбирается через чёрный ход на морозящую зимой улицу, проклиная чёртового Тэхёна за то, что притащил его в это адское варево. Небо уже затянулось тёмной пеленой, рассыпав мелкие звёзды в созвездия. — Лебедь, Малая медведица, Персей, Андромеда... — судорожно перечисляет он, дрожащими пальцами доставая пачку сигарет из заднего кармана. Хосок закуривает, вдыхая расслабляющий дым, и задерживает на больше, чем обычно, но так, чтобы не закашляться, как школьница. Чон выдыхает клубы искусного отравляющего пара, надеясь, что Тэхён там не в говно и не придётся доставать его из какой-либо задницы, когда позади него со скрипом открывается дверь. Хосок давится дымом. Он реально давится, выкашливая из лёгких едкий пар, что внезапно начал слезить глаза, и смотрит широко распахнутыми глазами на человека, который вышел из этого грязного помещения. Парень ухмыляется, смотря на него, и похлопывает по спине, на что Чон ещё больше дёргается. Тот самый парень, второй участник, что пялился на него в ответ, сейчас тут и достаёт пачку сигарет из кармана его странного красного плаща. Хосок размышляет над тем, потому ли его голос такой хриплый, что он курит. У парня красивые аккуратные черты лица, а косточки скул показываются, когда он особенно глубоко затягивается, и Чон честно старается не смотреть на него, просто докуривая лёгкую сигарету меж указательным и средним пальцами. Они стоят в неловкой тишине, до тех пор, пока рот Хосока не решает выдать первое попавшееся, что вертится на языке. — Хорошо читаешь, — произносит он легко, затягиваясь и держа, пока тот парень не отвечает ему. — Насколько хорошо? — как-то отдалённо спрашивает он хриплым голосом. — Возможно, я даже спустил в штаны, — усмехается Хосок, смотря вперёд перед собой и выпуская дым. Раздаётся тихий хриплый смех справа от него, и Чон удивлённо оборачивается через плечо, как бы удостоверяясь, что этот парень действительно умеет смеяться. Тот прикрывает яркую улыбку рукой с сигаретой между пальцами и чуть отклоняется назад. Хосок находит это красивым. То, как он смеётся — красиво. — Мин Юнги, — протягивает парень руку Чону, когда смех понемногу отпускает его, оставляя чуть заметную улыбку на искусанных губах. Хосок хмурится, смотря на протянутую ему руку, но всё равно жмёт её в ответ. Ладонь у Юнги тёплая и шершавая; большая с длинными пальцами, и в голове у Хосока совсем не то, что нужно. — Чон Хосок, — отвечает тот тихо, отпуская тёплую пятерню, засовывая ладонь обратно в карман. Юнги пробует имя на вкус, перекатывая на языке и закусывает губу. — Не видел тебя тут раньше, — он затягивается глубоко, выпуская после кривоватые колечки. — Вероятно потому, что меня тут не было, — жмёт плечами Чон, он стряхивает пепел на грязный снег под ногами, — я был вынужден сюда прийти, мой друг беспокоится, что я могу умереть от одиночества и пирогов. Мин косится на него заинтересованно, опуская чёрную маску на подбородок ещё ниже. — Смотря от каких пирогов, — тянет он задумчиво, и Хосок хмыкает, оборачиваясь к нему. — С черникой, — довольно отвечает он, туша окурок о кирпичную стену и кидая его под ноги, — иногда с апельсинами. Юнги мило морщится, делая последние затяжки. — У меня аллергия на чернику, — бормочет он обиженно, на что Чон ухмыляется, рассматривая его лицо. — Я и не предлагал тебе свои пироги, — Хосок ведёт плечами и ехидно улыбается, когда дверь позади него распахивается, и в проёме появляется взлохмаченный Тэхён с пустым стаканом в руке, взволнованными глазами и отчего-то липкими волосами. Он кидается с объятиями на Чона, обвивая с руками и ногами, бормоча что-то громко. Юнги кривится и отходит от всей этой сцены подальше, туша окурок ботинком. Хосок в непонимании всё равно обнимает друга в ответ, чуть поглаживая по спине, когда Ким убирает свой рот от его плеча, восклицая. — Я подумал, что ты сбежал домой! Подумал, что ты обиделся на меня за то, что я ушёл, но я не специально, честно! — Чону кажется, будто младший скоро расплачется, и он примирительно поглаживает того по макушке. — Нормально всё, придурок, — усмехается он, удивляясь неподдельному стыду в глазах Тэхёна, — но больше я с тобой по таким местам ни ногой, — тянет задумчиво, убирая с глаз чуть пьяного Кима растрёпанную рыжеватую чёлку, — я домой хочу. Тэхён лишь тихо понятливо кивает, обнимая сильнее и укладывая голову тому на плечо. — Я останусь у тебя ночевать сегодня? — по-детски лепечет Ким, чуть шмыгая носом, — мне кажется, я в говно. Хосок заливается ярким смехом, ну, потому что Тэхён вообще слышит себя? До него доносится хриплый ответный смех Мина и Чон вслушивается до тех пор, пока Ким не начинает недовольно бить своим носом его плечо. — Домой-й, — ворчит он, пачкая кроссовками джинсы Хосока. Старший недовольно шлёпает его по бедру, разворачиваясь ко входу, он неловко улыбается Юнги. — Эм-м, пока? Ты читал классно, ещё раз, — Чон тянет, насколько это возможно с Тэхёном на руках, ладонь Мину для рукопожатия. Юнги смотрит на него из-под ресниц, с изучающим оттенком, затем протягивая руку в ответ и встречаясь с меньшей по размерам рукой Хосока. — Придёшь сюда снова? — как бы невзначай интересуется Мин, сжимая оледеневшую пятерню, чувствуя отдающие лёгким холодом кольца. Чон мешкается, чуть переминаясь с ноги на ногу, и слегка кивает. — Может быть, — отвечает через несколько секунд он, вынимая ладонь из тёплых пальцев Юнги и укладывая её на спину Тэхёна. Взгляд Мина холодный, но не такой, как под взорами толпы; он отдаёт чем-то отчаянно скрытым и потаённым. Хосоку внезапно хочется узнать, что там хранится. Небо над ними практически безоблачное и тёмное, усыпанное горстями ярких звёзд, и Чону кажется, что они в долбанной дораме. — Я выступаю по вечерам четвергов и суббот, — негромко продолжает Юнги, держа подбородок слегка опущено, не так, как во время выступления, когда он возвышается над толпой. Хосок рассматривает его красивую форму глаз, чуть раскрывая рот для ответа. — Задолбали, — размазано ворчит Тэхён, кусая Хосока за плечо, на что тот издаёт неожиданный вскрик-писк. Юнги начинает тихо хихикать, наблюдая за всем этим со стороны, облокотившись спиной о стену. — Да, идём, идём, — отвечает снисходительно Чон, чувствуя весёлый взгляд Мина на себе, — прости, — он улыбается Юнги, кое-как изворачиваясь с младшим на руках и протискиваясь в дверной проём. Мин остаётся на улице, даже когда дверь хлопает, и начинает рассматривать ночное небо с полуулыбкой на искусанных губах.
