Сакура, цветущая в полночь

«Когда человеку больно, он причиняет боль другим. Я понял это, понаблюдав внимательно за собой. Если я был жесток или причинял кому-то боль, то лишь потому, что глубоко внутри страдал сам» Фредерик Бегбедер

      — Я, наконец, нашел свой смысл в жизни. Теперь я знаю, что значит любить, отдавать всего себя без остатка и получать то же взамен. Мне потребовалось больше тридцати лет, чтобы найти себя, но Она помогла мне в поисках. — Какаши замолчал, переводя дыхание и опуская взгляд на две каменные плиты, с выбитыми на них именами:       Рин Нохара (1981-1998) и Обито Учиха (1981-2014).       — Рин, Обито, я знаю, что виноват перед вами обоими. — Какаши склонил голову. — Если бы я раньше понял, что у тебя на душе, Обито. Если бы не был слеп к твоим чувствам и переживаниям. Я так сильно увлекся своей болью, что не замечал ничего вокруг. Но я больше не могу жить, сжираемый виной. Когда-нибудь я приду к вам, предстану перед вашим судом и попытаюсь искупить вину, а пока… Обито, ты сам говорил, что мне не следует спешить, поэтому я еще поживу. Наконец для себя. Я никогда не забуду вас, никогда не забуду нашего учителя, но я больше не буду раскаиваться, отпущу все и двинусь вперед.       Какаши поднял взгляд на лазурное небо и невольно улыбнулся. На улице стояла весна, а в душе цвел май. Впервые такая легкость и спокойствие. Действительно, после стольких лет поисков он, наконец, нашел свое место в этой жизни. И это место было рядом с Сакурой. С его храброй и заботливой маленькой девочкой.       Позади послышались осторожные шаги. Какаши не обязательно было оглядываться, чтобы понять, кому они принадлежали. Он давно запомнил мягкую походку Сакуры и, когда она подошла и встала рядом, нисколько этому не удивился.       — В этот день, ровно двадцать четыре года тому назад, появилась команда Минато. Я, Обито, Рин и наш сенсей впервые собрались на тренировочной площадке проверить нашу командную работу. Обито, конечно, как всегда опоздал, а наша командная работа с треском провалилась. — Какаши улыбнулся, мысленно возвращаясь к тем дням. — Вся проблема состояла в том, что мы были слепы к проблемам друг друга. Я не понимал Обито, не понимал его несерьезное отношение к тренировкам, его опоздания и желание выделиться перед другими. Если бы я вовремя понял, что он просто был слишком добрым человеком, не умеющим отказывать нуждающимся... Что он просто хотел добиться внимания Рин и превзойти меня, то, может быть, относился к нему несколько мягче. Очевидные чувства Рин, замеченные всеми и только не признанные мной, я уничтожил своей холодностью и равнодушием. Уверен, после мнимой смерти Обито, когда мы упорно пытались построить призрачные отношения, она осознавала, что я ее не люблю. Она делала для меня все, прекрасно зная, что не получит того же в ответ. Я не убил их, не уничтожил своими руками, но косвенно послужил отправной точкой их гибели. Я запустил неминуемый процесс, когда впервые встретил их. Если бы в тот день я прислушался к зову сердца, а не разума, то Обито не попал бы под обвал. Я перенял некоторые черты его характера, потому что сочувствие и понимание намного важнее и ценнее, чем законы, написанные в кодексе шиноби. Когда-то Минато-сенсей сказал слова, запавшие мне в душу, о том, что на законах и правилах свет клином не сошелся и то, что шиноби порой приходится действовать по ситуации. Я не сразу прислушался к нему, но потом осознал, что именно он имел в виду. Тогда я простил своего отца, осознал, наконец, что он действовал по чести, а не по правилам. Честь и достоинство намного важнее каких-то там правил. Если бы мои мысли были таковыми раньше, мы с Обито могли бы стать друзьями.       Сакура все это время молчала, слушала изливающего душу Какаши. Это уже стало привычкой, он говорил, много и без остановки, а она слушала и словно забирала часть его боли.       — Сейчас же я понимаю, что бы ни произошло в прошлом, изменить уже ничего нельзя. Но зато я смогу изменить свое будущее, выбрав жизнь с тобой. Я больше не хочу терзаться виной, хочу все отпустить и пойти вперед, держа тебя за руку.       — Вижу, твои сеансы с психотерапевтом не прошли даром. — Сакура улыбнулась, сжимая его широкую ладонь в двух своих.       — Не психотерапевт помог мне разобраться в себе и выбрать правильный путь. Только твоя непоколебимая вера вытащила меня из тьмы на свет. Я безгранично благодарен тебе за то, что ты поверила в меня, когда я сам в себя не верил. Ты моя путеводная звезда, Сакура. Ты — начало моей новой жизни.       Сакура закусила губу, в глазах заблестели предательские слезы.       — Не жалеешь ли ты о принятом решении? — спросила она, быстро утерев рукавом едва появившуюся мокрую дорожку на щеке.       — Ты о снятии полномочий? — Получив утвердительный кивок, Какаши улыбнулся. — Нисколько. Я слишком много отдал деревне, каждый свой день проживал для других. Я выполнил последнюю просьбу Обито, и более на месте Хокаге меня ничего не держит. К тому же, сама знаешь, я никогда не хотел становиться лидером деревни, и сейчас я впервые хочу пожить для себя.       — Но лучшего Хокаге Конохе не сыскать. — Сакура робко улыбнулась, вглядываясь с темные глаза.       — Уверен, Наруто с таким помощником, как Шикамару, выведет деревню на новый уровень.       — Кстати о Наруто. — Сакура спохватилась, будто что-то вспомнив, и начала рыться в карманах своей кофты. Наконец найдя то, что искала, она протянула Какаши конверт, переплетенный атласной голубой лентой.       — Что это? — Он покрутил конверт в руках, но через мгновение на лице отразилось понимание.       — Приглашение на свадьбу Наруто и Хинаты.       Какаши задумчиво улыбнулся.       — Сможешь сделать такие же? — через некоторое время произнес он, загадочно посмотрев на Сакуру исподлобья.       — Зачем это? — растерянно спросила она, пытаясь разгадать этот новый взгляд.       — Ну как же, нашим гостям тоже нужно будет разослать приглашения.       — Гостям? И куда мы будем их приглашать? — Сакура совсем растерялась, теребя подол кофты влажными от волнения пальцами.       — Как куда? На нашу свадьбу, конечно. — Увидев изумленное лицо Сакуры, Какаши спохватился и сунул руку в карман. — О, Ками, где мои манеры!       Следующее его действо повергло Сакуру в крайний шок. Какаши встал перед ней на одно колено, взял ее руку в свою, улыбнулся открыто, с чувством, и лишь по тому, как дрожали его пальцы, она поняла, насколько он волновался, хоть и тщательно это скрывал.       — Сакура Харуно, не окажите ли вы честь стать моей женой? — Она замерла, лишь ошарашенно хлопала ресницами и хватала воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба, разглядывая тонкое, довольно простенькое колечко, с незамысловатым узором из мелкой россыпи блестящих на солнце камешков, зажатое в его пальцах. Она не могла поверить в реальность происходящего. Хотелось кричать: «да, да, да!», но в голове крутилась лишь одна мысль:       Я не сплю?       — Сакура. — Девушка вздрогнула, только сейчас осознав, что затянула с ответом и уже несколько минут стоит в оцепенении не в силах произнести и слова. Переведя взгляд с кольца на глаза Какаши, она заметила плескавшееся в них неприкрытое беспокойство. — Ответ не обязательно должен быть положительным. Если ты скажешь «нет», я все пойму.       — Нет! — воскликнула Сакура, но, тут же спохватившись, вцепилась в руку Какаши, которую он уже намеревался убрать. — В смысле, я и не подумывала сказать «нет». Конечно, конечно, я стану твоей женой!       Какаши некоторое время смотрел на неё, словно не верил ее словам. Мгновение, казавшееся вечностью, они прожигали друг друга взволнованными горящими взглядами, а потом он, едва справляясь с дрожью, надел кольцо. Они совсем позабыли, где находились, окруженные духами предков, сжимая друг друга в нежных трепетных объятьях.       — Понимаешь, что это значит? — Сакура переплела пальцы с пальцами Какаши, хитро поглядывая на него.       — Что? — растерялся Хатаке, разворачивая и увлекая за её собой.       — Тебе придется надеть кимоно и хакама. — Сакура расплылась в улыбке, представляя Какаши в строгом праздничном облачении. — Однозначно, тебе очень пойдет.       — Думаешь? — Какаши задумчиво прикусил губу. — Может быть, что-то менее официальное?       — Нет уж, Какаши Хатаке, традиции необходимо соблюсти. — Сакура шутливо погрозила ему пальцем и мечтательно подняла глаза в небо. — А я буду в широ-маку. В белоснежном, на свадебной церемонии, и в шелковом, алом на приеме, а еще…       Какаши долго слушал рассуждения своей невесты, закатывал глаза, но улыбался и сильнее прижимал ее к себе. Он прекрасно знал, что Сакуре не нужны были все эти банальные вещи, она вполне была довольна тихим семейным уютом, который умела создавать, но, как и любой девушке, ей тоже свойственно было мечтать. А он, как настоящий мужчина, готов был выполнить любые ее желания, главное, чтобы и через много лет они так же, как сегодня, крепко прижимаясь друг к другу, шли по узкой гравиевой дорожке, позади ветер поднимал в воздух лепестки сакуры, а жизнь продолжалась.