Сакура, цветущая в полночь

                    Какаши очнулся от яркого солнца, бившего в широкое двустворчатое окно, занавешенное полупрозрачными шторами. Первое, что он ощутил — мягкость матраса под собственным телом и свежий лавандовый аромат простыней. Кандалов больше не было. Прислушавшись к ощущениям, Какаши не почувствовал и толики той боли, что до этого терзала каждую клетку. Он успел уже попрощаться с жизнью, и вновь чувствовать себя целым и вполне здоровым было даже странно. Приоткрыв глаза, прищурившись, он осмотрелся.       От облегчения заныло в груди — почти родная, привычная палата в больнице Конохи. Неуклюже пошевелившись, Какаши попытался сесть, но почувствовал, что простыню что-то держит и, опустив взгляд, увидел разметавшиеся на краю кровати волосы Сакуры. Она спала, согнувшись на табурете, уткнувшись в сложенные на кровати руки, как прилежная ученица. Сердце затопили любовь и нежность, а в глазах защипало. Он протянул к ней руку и только сейчас заметил, что та перебинтована от запястья до плеча. Голову и грудь тоже перетягивали бинты, зато маска вновь скрывала часть лица. Сакура заворочалась, когда пальцы Какаши стали перебирать ее грязные, такие мягкие волосы. Он успел отметить, что на ней та же одежда, что и в тот день, когда она ворвалась в камеру, где его держали. Неужели не отходила от него все время, что он был без сознания?       — Ты очнулся? — Сакура улыбнулась, еще сонно и устало, но от чистого сердца.       — Это твоя заслуга. — Какаши ответил на ее улыбку, продолжая наматывать на палец локон, пока она потягивалась и широко зевала, прикрывая рот ладонью, испещренной мелкими ссадинами и порезами. Его залечила, а о себе даже не позаботилась. Сакура заметила его укоризненный взгляд и усмехнулась.       — Я боялась тратить на себя чакру, тебе в любой момент она могла понадобиться. — Заметив, как он нахмурился, Сакура поспешила добавить: — Я залечила более серьезные раны, а мелкие ссадины и сами заживут.       — Что произошло после того, как я потерял сознание?       С помощью Сакуры Какаши сел, хотя боль до конца не прошла, а вправленные плечи ныли. Он успел заметить заваленную доверху прикроватную тумбу: сладости, фрукты, букеты цветов с приложенными к ним открытками с пожеланиями скорейшего выздоровления.       — Это все твои шиноби. — Сакура решила сначала ответить на вопросительный взгляд Какаши, не без доли гордости за того, кто успел заслужить любовь и уважение своих людей. — А жители заваливают твой дом, потому что иначе к тебе бы в палату было не протолкнуться. Знаешь, все рады, что Хокаге жив.       Под маской щеки Какаши вспыхнули. Он был доволен и одновременно смущен повышенным вниманием со стороны своего народа, особенно после того как многие шиноби увидели содержание кассеты. Какаши хотел было поделиться своими мыслями, рассеянно вертя в руке одну из открыток, но Сакура снова заговорила, отвечая на первый вопрос:       — Мы захватили Сина, хотя он яростно сопротивлялся, учитывая, что никогда не был шиноби. Многие из его людей были завербованы насильно: он угрожал уничтожить их семьи. Син всю деревню держал в страхе, но, думаю, после того, как мы освободили ее от тирана, народ вновь сможет зажить спокойно. Те, кто имел счёты к нашей деревне, захвачены и помещены в тюрьму. Сейчас все ждут, когда ты придешь в себя, чтобы решить их дальнейшую судьбу. Принадлежность некоторых к деревням была установлена, думаю, ты не будешь против их экстрадиции.       — Да, это хорошая идея. Пусть Каге будут решать дальнейшую судьбу своих бывших шиноби, — кивнул Какаши, протягивая руку к Сакуре и осторожно беря ее ладонь в свою. — Среди отступников есть шиноби из нашей деревни?       — Двое из них погибло в бою, — ответила она, подаваясь вперед и облокачиваясь на постель. — Трое задержаны и отведены под стражу. Однако Ино сказала, что помимо базы в Таки есть и другие. Каге уже выслали своих агентов АНБУ на их поиски. Капитан Ямато возглавил отряд АНБУ из Конохи.       — Вы оперативно сработали. — Какаши задумчиво уставился в стену за спиной Сакуры, мимолетная улыбка сменилась мрачным выражением. — Почему они выступили против Конохи?       — Один из нукенинов был учеником Сина с незапамятных времен, но, узнав о намерениях своего учителя, покинул его, однако, был захвачен. Ему угрожали, пришлось остаться. Двое других не дают внятных объяснений, мне кажется, Син хорошенько промыл им мозги, с его знаниями и умениями такой вариант вполне допустим.       Сакура перевела дыхание, за это время Какаши успел разглядеть ее изнуренное осунувшееся лицо, темные круги под глазами и бледность кожи. Когда же она нормально спала и ела последний раз?       — Сина мы оставили в живых, чтобы выпытать у него рецепт антидота, разбудить Саске, Кибу, Сая и остальных. Однако мерзавец оказался не так прост, даже Морино пришлось хорошенько постараться, чтобы выпытать у него хотя бы незначительную информацию. Но нам хватило образцов, что мы с Ино нашли в лаборатории, чтобы сделать антидот.       — Вы разбудили всех?       — Да, сейчас они находятся в открытом специально для такого случая центре реабилитации под тщательным присмотром ирьенинов. Они приходят в норму, двоих уже выписали, Сай и Киба тоже рвутся по домам. — Сакура вновь улыбнулась, радуясь тому, что после стольких переживаний и волнений все, наконец, налаживается.       — Сколько же времени прошло? — изумился Какаши, глядя на календарь, висящий напротив.       — Почти пять дней. — Сакура заботливо поправила за его спиной съехавшую подушку. — Это еще быстро, все думали, что ты пролежишь без сознания больше недели. Твои раны… — Она запнулась, губы дрогнули. Сакура все еще отчетливо помнила ужасающие рваные раны, и перед глазами начинало темнеть. — Их было так много, что я не знала, за какую браться в первую очередь. К тому же, ты потерял много крови, организм был сильно истощен.       — Но у тебя получилось. Ты в прямом смысле слова вытащила меня с того света. Я уже попрощался с жизнью…       — Ну уж нет, Какаши Хатаке. — Сакура нахмурилась, повышая голос. — Я тебя просто так не отдам Синигами, даже не надейся. Я не для того преодолела такой путь, чтобы легко сдаться. — Она опустила глаза на руку, покоящуюся в ладони Какаши, и залилась румянцем, словно вспомнила, что-то неприличное. Следующую фразу проговорила едва слышно: — Прежде, чем потерять сознание ты кое-что сказал… — Сакура закусила нижнюю губу, собираясь с духом: — Впрочем, ты скорее всего и не помнишь, ведь был на пороге смерти…       — Я помню, — перебил Какаши, сильнее сжимая ладонь, чувствуя, как собственная кожа покрывается холодным липким потом от волнения. — И сейчас в полном сознании и трезвом рассудке я могу повторить это вновь, только боюсь, что тебе это уже не нужно.       — Просто скажи, — прошептала Сакура, пытаясь проглотить ком, ставший непреодолимой преградой в горле. Она хотела это услышать еще раз, чтобы удостовериться, что лелеянные в ее сердце слова были не пустым воображением, не призрачной мечтой.       — Я люблю тебя, Сакура.       В душе у обоих словно лопнула долго закручивавшаяся пружина и стало легко. Хотелось выплеснуть все эмоции, что так долго не находили выхода. Сакура склонила голову, волосы упали на лицо и лишь судорожно подрагивающие плечи говорили о том, что она плакала. От облегчения, от счастья. Какаши притянул ее руки к себе, целовал каждый тонкий пальчик, ладонь, запястье, пока те не стали мокрыми и солеными. Он не плакал больше двадцати лет, а от счастья не плакал никогда.

* * *

      Из палаты Какаши Сакура вышла с легким сердцем, убедившись, что теперь его жизни ничего не угрожало. Сбежав по порожкам и выйдя на свежий воздух, она прислонилась к каменной колонне и долго стояла так, борясь с головокружением. Четыре дня она не выходила из палаты Какаши. Она смертельно устала, но была безгранично счастлива.       Он любит меня. Любит!       И сердце пело от радости, хотелось и смеяться, и плакать одновременно. Хотелось повторять эти заветные слова снова и снова. Неужели все испытания, выпавшие на их долю, были преодолены? Пусть между ними еще осталось много недосказанного, они, наконец, выяснили отношения и готовы двигаться вперед. Сакура не могла вспомнить более счастливого дня, если только когда закончилась война шиноби, но и тогда смерть близких омрачала миг победы. Сейчас же Сакура испытывала чистейшее, ничем не разбавленное ликование.       Оттолкнувшись от колонны, она бодро зашагала по гравиевой дорожке, совсем позабыв об изнурении, вызванном недосыпанием и недоеданием. Взаимные чувства грели изнутри, придавали сил и наполняли жизнь смыслом. Но сейчас Сакура больше всего на свете хотела, наконец, принять душ, сменить грязную одежду и вновь вернуться к своему любимому.       — Сакура. — Она замерла и резко обернулась. В нескольких метрах от нее стоял Саске, опираясь на костыли. Учиха дольше всех пробыл под действием снотворного и приходил в себя медленно. Он два дня пролежал в больничной палате, не в состоянии даже самостоятельно есть, но сейчас уже делал первые нетвердые шаги. Сакура узнала о его рвении поскорей встать на ноги, когда, на минуту покинув Какаши, зашла в палату Учихи и не застала его там. Ирьенин сказал, что Саске гуляет в больничном парке с Ино, Саем и Кибой. Яманака серьезно занялась лечением шиноби и все свое время посвящала им. Несомненно, ее заслуга в их прогрессивном выздоровлении была огромной. Наруто подолгу просиживал у кровати Саске, не давая тому скиснуть от безделья и скуки. Ино, забегавшая на пару минут к Сакуре, рассказывала, что Учиха вновь стал улыбаться. Сакура даже начала надеяться, что Саске останется в Конохе, и их команда вновь объединится, но со странным спокойствием осознала, что для нее это уже не так важно. Главное, чтобы все были здоровы и счастливы, здесь ли или где-то в другом месте, не имело значения.       — Ты быстро идешь на поправку. — Сакура улыбнулась и подошла к Саске, разглядывая его худое, но уже не мертвенно-бледное лицо с едва заметным здоровым румянцем.       — Ино хорошо постаралась. — Он попытался улыбнуться, но глаза не могли врать, в них плескалась глубокая тоска. — Ты вся светишься.       — Я рада, что все целы и невредимы. — Сакура еще шире улыбнулась, чувствуя, что просто не в состоянии сдерживать уголки губ, так и рвущиеся в разные стороны.       — Причина только в этом? — Саске как-то странно посмотрел на Сакуру. — Слышал, у тебя какие-то отношения с Какаши-сенсеем. Все никак не привыкну. С Господином Хокаге.       — Слышал? — Щеки вспыхнули, и Сакура поспешила отвести смущенный взгляд.       — Ино как-то обмолвилась. Хотя об этом говорят уже на каждом углу, ты ведь теперь стала девушкой Шестого Хокаге.       Сакура вздрогнула.       Девушкой Шестого Хокаге?       Она никогда не задумывалась об этом, но сейчас, осознав, что Какаши действительно публичная личность, и о его отношениях будет знать вся деревня, смешалась. Готова ли она к такому? Выдержит ли обсуждение и пересуды на каждом углу?       Мы пережили столько войн, прошли терновый путь, преодолели множество препятствий, и наконец, признали, что наши чувства взаимны, так неужели меня должны волновать такие пустяки? Да плевать, пусть что угодно говорят, мне все равно на мнение окружающих.       — Столько всего произошло. Шестой долго не приходил в себя, у нас практически не было времени это обсудить, — наконец уклончиво ответила Сакура, подбирая каждое слово, чтобы не сболтнуть лишнего. — Странно, что об этом уже все говорят, ведь даже мы до конца ничего еще не решили.       — Привыкай. Ты теперь на всеобщем обозрении, как и Шестой.       Повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь пением птиц в кронах деревьев, да лаяньем собаки.       — После того, как поправишься, куда пойдёшь? Каковы твои дальнейшие планы? — первой нарушила молчание Сакура, не в силах сдержать волнующий вопрос.       — Да… планы… — протянул Саске и прислонился плечом к дереву, с каким-то странным выражением лица почесывая затылок. Смутился? Сакура впервые видела его таким растерянным. — Я здесь пробыл слишком долго, мне нужно возвращаться к… семье.       — Семье? — изумлённо воскликнула Сакура.       — Ну да. — Саске еще больше стушевался, глаза забегали, словно он тщательно пытался что-то скрыть. — Через два месяца у меня должна родиться дочь.       — И позволь спросить, от кого? — немного придя в себя, смогла выдавить Сакура.       — От Карин, — как-то слишком спокойно ответил Саске, наконец, поднимая глаза.       — Что ж, поздравляю тебя, — слова были сказаны от чистого сердца. Сакура действительно была рада за Саске, ее всегда тревожили его одиночество и неопределенность в этом мире, но семья, в которую он желает возвращаться, означала только одно — он нашел свое место. Теперь и у Саске был свой смысл в жизни.       — Спасибо, Сакура. — Уголки его губ дрогнули. — Прости за то, что никогда не отвечал на твои чувства, всегда отталкивал и бросал. Так было необходимо. Я всегда говорил, что ты не достойна меня, но на самом деле это я всегда был недостоин тебя. Еще на войне я понял, как сильно вы с Наруто превзошли меня. Вам были неведомы ненависть и зависть, а я утопал в этих чувствах, пока сам себя не нашел. Я рад, что ты счастлива, и я всегда знал, что не герой твоего романа.       — И за это я тебя благодарю. — Сакура чувствовала, как сердце разрывалось от переполнявших чувств. Им никогда прежде не доводилось вот так просто стоять и разговаривать о наболевшем. Но сейчас от этого разговора становилось легче на душе у обоих. — Благодарна за то, что не ответил на мои чувства, иначе у меня никогда не было бы шанса быть с тем, кто действительно предназначен судьбой.       Саске еще долго смотрел вслед уходящей Сакуре. Он все еще ощущал на своих плечах теплоту ее рук, когда они обнялись в последний раз. Учиха сомневался, что вновь вернется в Коноху, ведь миссия, что дал ему Какаши, была последней. Может быть, когда-нибудь, но его планы так далеко не шли. С трудом переставляя ноги, Саске взобрался по лестнице и остановился перед дверью, ведущей в палату Хатаке. Он долго мешкался, но потом все же толкнул ее плечом.       — Рад, что ты уже на ногах. — Какаши первым начал разговор, завидев нерешительно топчущегося на пороге Саске.       — Вы тоже быстро идете на поправку. — Саске все же вошёл и сел на стул, на котором до этого сидела Сакура.       — Это только благодаря Сакуре. — Какаши смущенно почесал затылок, отводя взгляд, что немного позабавило Саске. Скорей всего он еще не знал, что об их отношениях говорит уже вся деревня. И как могли так быстро разлететься новости?       — Действительно, она от вас ни на минуту не отходила. Я никогда не видел, чтобы Сакура так светилась от счастья, — как можно более равнодушно произнес Саске, наблюдая за реакцией Какаши, за тем, как он, делая вид, что чем-то занят, вчитывается в текст открытки. — Как только я встану на ноги, то сразу покину Коноху.       — Теперь у тебя есть, кого защищать, сейчас семье ты нужнее. — Какаши отложил в сторону открытку, успокоенный, что от волнующей его темы все же отошли. — Но ты уверен, что не хочешь остаться в Конохе? В конце концов здесь твои корни и твой дом.       — Здесь мне не рады, как и не будут рады Карин и нашему ребенку. — Саске опустил взгляд на свои руки, о чем-то размышляя. — Коноха перестала быть моим домом, когда я все бросил и выбрал месть. Здесь все напоминает мне о прошлой жизни и о прошлых ошибках. Если я хочу начать с чистого листа, то должен это делать подальше отсюда.       — Не беги так яро от своих прошлых ошибок. Они помогут тебе не сделать новые. — Какаши с пониманием посмотрел на склонившуюся макушку своего бывшего ученика, про себя понимая, как же Саске прав. Он и сам не раз подумывал покинуть Коноху, уехать так далеко, как только возможно. Его поколение уже сменяли более молодые и сильные шиноби, с ними деревня будет в безопасности. И лишь пост Хокаге держал его, словно в кандалах.       — Однажды вы сказали мне, что судьба тех, кто ищет мести, неутешительна. Вы ведь знали, да? Знали, что все закончится этим? — Вопрос был скорее риторическим, поэтому Какаши и не стал отвечать на него, лишь внимательнее посмотрел на Саске и едва заметно улыбнулся. Тогда он еще сказал, что Учиха совсем ребенок, стремящийся к признанию. Сейчас же он видел перед собой уже достаточно взрослого, побитого, но наученного жизнью человека. Как же команду №7 поменяло время.       — Вы сказали, что после достижения своей цели внутри не остается ничего, кроме пустоты. И я в свое время чувствовал эту пустоту, но сейчас … Сейчас внутри меня бушует ураган чувств и эмоций, всю жизнь сдерживаемых и запираемых на тысячи засовов. Я рад, что успел вовремя остановиться, что не достиг мнимой цели и вовремя остановился. Но так же, вы говорили, что удача не может отвернуться совсем. Пожалуй, она даже ко мне повернулась, пусть и боком.       Саске невесело усмехнулся и поднял взгляд на Какаши. Он не любил много говорить, он даже не любил много слушать, но сейчас почему-то захотел перед своим бывшим сенсеем выговориться. Какаши всегда понимал его больше других, пожалуй, временами, даже больше Наруто. У них была похожая судьба, судьба не очень счастливых людей.       — Вы говорили, что у вас не осталось в этой жизни дорогих людей. Так вы считаете и сейчас?       Какаши приподнял брови, но Саске уже поднимался с табурета, опираясь на костыли. Ему не нужен был ответ, который и без этого светился на лице бывшего сенсея.       — Я ухожу из Конохи, но это не значит, что если случится беда, я не приду на помощь. Я буду верен мечтам и надеждам Итачи до конца своих дней.       — Я в этом не сомневаюсь, Саске.       Учиха коротко кивнул и медленно побрел к двери.       — И еще. — Он остановился у двери, кусая губу и о чем-то размышляя. Наконец, уголок его губ дернулся и медленно пополз вверх, Какаши этого не мог увидеть, так как Саске стоял к нему спиной. — Какаши-сенсей, берегите Сакуру и любите ее. И не сомневайтесь, она будет любить вас не менее сильно и преданно.