В тебе мой свет!

– На Институт напали. Внизу демоны и охотники, – произнес Алек, а Кларисса резко поднялась с дивана, на котором сидела до этого, и подошла к столу. – Я так и думала, – коротко сказала она, забирая со стола клинок. Он тут же среагировал на свою хозяйку и засветился, полностью готовый к бою. – Сколько их? – Больше десятка демонов и столько же охотников. – В каком смысле охотников? – непонимающе уставившись на парня, спросила Кларисса. – В прямом. Кто бы ни был этим врагом, но на его стороне есть и сумеречные охотники, – мрачно ответил Лайтвуд, а Моргенштерн тем временем уже подошла к нему, и они собирались выйти из комнаты. – Хуже этого и быть не может, – проскрипела зубами она, а потом повернулась к Лие, которая тоже уже направилась к двери. Она была настроена очень решительно, но Кларисса знала, что своими навыками воина она пошла в Аманду – не умела почти ничего. Девушка была очень умной и талантливой, но сражалась очень слабо. – А ты, Лия, остаешься здесь, – безаппеляционно сказала Клэри. – Как? Нет, я должна пойти с вами! Это мой дом! – запротестовала Лия. – Я сказала нет, Лия! Считай, что это приказ старшей тебя по званию и возрасту, – жестко повторила Моргенштерн, а её голос звучал громче и строже обычного. Дэвис сначала открыла рот, чтобы возмутиться, но потом передумала и закрыла его, обидевшись на подругу. Она демонстративно сложила руки на груди и отвернулась, а Лайтвуд сделал себе пометку о том, что необходимо узнать, какое же такое звание у Моргенштерн. – Это для твоего же блага, – уже тише сказала Кларисса, и вместе с Алеком они вышли в коридор, быстро направляясь в гостиную, где сейчас и проходил бой. – Где Аманда? – Там же, – коротко ответил Алек. – Она не захотела уходить, поэтому её окружили охранники. – А Саймон где? – Тоже там, рядом с Амандой. – Хорошо, – кивнула Клэри, и они как раз подошли ко входу в комнату. Уже были слышны звуки боя, крики некоторых охотников и шипение демонов. Девушка поежилась, но шагу не замедлила, уверенно ступая вперед. – Держись возле меня, я подстрахую, если что, – сказал Алек, а Клэри усмехнулась. – Спасибо за заботу, но я и сама справлюсь – не ребенок, – фыркнула она в ответ. – Не ребенок, но целый месяц была без практики. – Это ты так думаешь, – ухмыльнулась Клэри, а следующая реплика Алека так и не была произнесена, ведь нефелимы шагнули в комнату, в которой происходил бой.       Все пространство довольно большой гостиной заполнено демонами и охотниками, которые сражались не на жизнь, а на смерть. Положение было неоднозначным, ведь нельзя определить, кто выигрывает в данный момент, а кто проигрывает. Кларисса тут же отыскала взглядом Аманду, которая действительно была окружена своими охранниками, но не просто стояла, а сражалась, как и все остальные. Недалеко от неё она заметила Саймона и облегченно выдохнула, ведь оба охотника были целы и невредимы. Теперь можно включаться в бой.       Демоны не дали только что пришедшим нефелимам времени на то, чтобы нормально осмотреться, ведь на них тут же бросилось три твари, целью которых было одно – убить противника. Клэри быстро среагировала и резко развернулась к одному перевертышу, четким и профессиональным движением вспаривая тому живот, от чего он зашипел и исчез. Одновременно с ним исчез и тот демон, которого убил Александр, застрелив его стрелой. Парень и девушка переглянулись, коротко кивнув друг другу, и вновь обратили внимание на противника. Бой закипел с новой силой.       Кларисса старалась подобраться ближе к Саю и Аманде, чтобы помочь им. Она понимала, кто является главной целью этих тварей, которых с каждой минутой становилось все больше. Стоило охотникам убить одного демона, как появлялось еще двое, и так постоянно. Но сдаваться никто не собирался. В какой-то момент взгляд рыжеволосой метнулся ко входу в гостиную, и её сердце кольнул страх и волнение. Там стояла младшая Дэвис. – Лия, – сквозь зубы прошипела Клэри и постаралась найти взглядом Алека, но у неё ничего не получилось. Сама же Моргенштерн сейчас была на другом конце комнаты и никак не смогла бы добраться до девушки, чтобы защитить. Поэтому нефелимка надеялась лишь на то, что Лайтвуд сам увидит молодую охотницу и поможет ей. Лия же пока что нормально справлялась, отбиваясь от тех нескольких демонов, которые бросились на неё. Клэри, убив очередную тварь, которая уверенно пыталась убить её саму, уже было подумала, что не все так плохо, и Лия сможет защитить себя сама. Но уже в следующее мгновение её сердце вновь сжалось, ведь она заметила, что Аманда смогла вырваться из круга охраны и теперь стремительно приближалась к дочери. Но не это было самым страшным, а то, что вокруг них стали собираться демоны и охотники, абсолютно утратив интерес ко всем остальным. – Алек! Саймон! – кричит Клэри, отчаянно бросаясь к двум охотницам, и указывает в их сторону. Парни все понимают и тут же начинают продвигаться к дверям, где и застыли нефелимки, отражая атаки нападавших. Они с трудом, но справлялись, и Кларисса надеялась, что успеет вовремя. Но не успела... – Лия! – раздался громкий крик Аманды, которая тут же бросилась к дочери, преодолевая то небольшое расстояние, которое оставалось между ними, и отталкивая дочь в сторону. Причина такого поведения женщины стала ясна уже через секунду, когда за её спиной появился Алек и проткнул стоявшего там демона. Тот протестующе зашипел и растворился, оставляя лишь горсть то ли пепла, то ли дыма. Словно по команде, исчезли и все остальные противники, оставляя заметно потрепанных нефелимов в полном недоумении. Но и оно прошло довольно быстро, сменяясь пониманием, осознанием и ужасом.       Аманда, которая несколько мгновений стояла ровно, закрывая собой дочку, внезапно захрипела и стала оседать, падая на пол. Её подхватил Алек, который аккуратно положил женщину на паркет и подставил руку под голову, чтобы ей было удобнее. Но умирающему человеку уже не нужны никакие удобства, а охотница именно умирала. На её спине была большая и глубокая рана, которую успел оставить демон, прежде чем умереть от клинка Алека. – Мама! Аманда! – одновременно воскликнули Клэри и Лия, бросая клинки и падая возле женщины на колени. – Я позову мага и врача! – тут же произнес Саймон, выбегая из комнаты. – Мамочка, потерпи, сейчас придет маг, и тебе станет легче, – прошептала Лия, не обращая внимания на выступившие на глазах слезы. – Иратце не работает, – с отчаянием в голосе произнесла Клэри, поднимая взгляд на Алека, вид которого был не менее удрученный, чем её собственный. – Оно и не сработает... – с трудом произнесла Мэнди и закашлялась. Она протянула одну руку к Клэри, и та сжала её, проводя ладонью по волосам. – Аманда, ты только держись, слышишь меня? Сейчас тебе помогут, – пыталась она успокоить женщину, но и сама с трудом верила в свои слова. – Не помогут, Клэри... я умираю, и готова к этому, – еле слышно сказала она. – Нет, мама, ты не умрешь, – срывающимся голосом произнесла Лия, но нефелимка только грустно усмехнулась. – Не плачь, дочка, – прохрипела она и легонько сжала руку своей дочери, а потом перевела взгляд на Клариссу. – Клэри, я должна была тебе очень многое рассказать... это очень важно, но я не успела, – выдавила из себя Мэнди. – Нет, молчи сейчас, береги силы. Потом все расскажешь, – перебила её девушка. – Нет, потом не будет, – покачала головой Дэвис и вновь закашлялась. – Мы с Сэмом и твоими родителями долгое время собирали информацию, но так и не успели ею ни с кем поделиться, – и снова кашель. – Сэм, Джослин и Валентин уже мертвы, а я скоро присоединюсь к ним. Нет, не перебивай меня, – сказала охотница, когда Клэри хотела возразить. – Нам во всем помогал один маг, его зовут Килгарр Мэнстеросс. Неделю назад он исчез, и мы не могли с ним связаться. Найди его, и он тебе все расскажет. Он знает все то, что знали мы. Он... расскажет тебе... – охотница снова закашлялась, и во рту у неё появился противный привкус крови. Алек немного приподнял её, чтобы ей стало легче дышать, но это уже не помогало. Все понимали, что конец её уже близок, и от этого становилось очень больно. – Мама, мамочка, держись, прошу тебя, – умоляла Лия, а по щекам у неё текли горькие слезы. Она целовала руки матери и постоянно шептала эти слова, словно молитву, которая может спасти такого родного человека. – Будь сильной, Лия, не плачь, – из последних сил прошептала Аманда. Её дыхание было сбивчивым, будто воздух отказывался проникать в легкие и покидать их. – Мне больно оставлять тебя так рано, я еще многое хотела увидеть... твою свадьбу, твоих детей... Но так судьбе угодно, а нам остается лишь одно – смириться с этим, – и снова кашель прервал её слова. – Моя доченька, будь сильной, не сдавайся, – повторила Дэвис. На её глазах появились слезы, а взгляд был настолько проникновенным и наполненным болью, что сердце сжималось. – Помни, что мы с папой всегда будем любить тебя... даже на том свете. Ты – наша гордость, помни это. Прощай, доченька, – слова слетели с её губ с последним вздохом, после которого её глаза закрылись навсегда. Лицо тут же стало расслабленным, а тело обмякло. – Мама! НЕЕЕТ! Пожалуйста! Прошу тебя, открой глаза! Посмотри на меня, умоляю тебя, – сквозь слезы просила Лия, целуя руки своей мамы, которые когда-то обнимали её; лицо, улыбка на котором была самой прекрасной и родной; глаза, которые всегда смотрели на неё с любовью, нежностью и гордостью; лоб, щеки, снова руки. У Алека и Клэри перехватило дыхание от этого зрелища, а в горле появился противный ком. Было слишком тяжело. – Мамочка, родная моя, прошу тебя. Как же я буду без тебя? Пожалуйста, вернись ко мне, я же не смогу без тебя... Мама, умоляю, посмотри на меня. Я не смогу жить без вас обоих! МАМААА!! – закричала убитая горем дочь, прижимаясь к бездыханному телу своей матери. В этот момент в комнату забежал Саймон, а вместе с ним и маг. – Я привел его... – сказал Лайтвуд и тут же замолчал, увидев плачущую Лию, которая буквально лежала на Аманде, будто её объятья могли вернуть женщину к жизни. – Господи, – выдохнул Сай, прикрывая рукой рот. Крики Лии продолжались еще несколько минут, и никто не мог заставить её отпустить Аманду. А потом крики стихли, но появился плач, надрывный, разрывающий душу. – Мамочка, я же не смогу... Я же так тебя люблю... – прошептала она. И в этот момент Клэри почувствовала дуновение воздуха, будто совсем рядом с ней кто-то прошел. Её волосы пошевелились, будто от легкого ветерка, а по коже побежали мурашки, как от холода. Она тут же обернулась, но за её спиной никого не было. Охотники из охраны, которые тоже были в комнате, стояли довольно далеко, опустив головы вниз. Никто не мог послужить причиной этого дуновения. Клэри нахмурилась, но в следующую секунду появилось то, из-за чего нахмурились абсолютно все. Совсем рядом с телом Аманды, всего лишь в двух шагах от неё, внезапно вспыхнула та самая метка. Она сначала загорелась голубым пламенем, которое довольно быстро погасло. Вместо него осталась черная выжженная на паркете пятиконечная звезда, внутри которой нарисована руна скорби. Все охотники тут же обернулись в сторону метки, и никто не мог понять, каким образом она здесь появилась. – Это явно какая-то магия, потому что она не могла появиться просто так, – нахмурившись еще больше, сказал Алек. – Что бы это ни было, данная метка подтверждает то, что смерть Аманды – это дело рук тех же людей, которые убили и Сэма и моих родителей, – металлическим голосом сказала Кларисса, а в её глазах появилась жажда крови. Еще никогда в жизни она так не желала чьей-то смерти, как сейчас. – Мамочка... – еле слышно прошептала Лия, которой все было безразлично. Она все так же лежала на груди своей мертвой матери и хотела то ли воскресить её, то ли умереть самой. Этот тихий шепот вернул Клариссу к горькой реальности, и она вновь посмотрела на подругу и положила руку ей на плечо. – Лия, вставай, отпусти её, – тихо произнесла Моргенштерн, но девушка не пошевелилась. Тогда Клэри попыталась оттащить нефелимку от тела матери, и у неё это получилось. Лия отпустила кофту Аманды, за которую держалась все это время, и позволила Клариссе поднять себя. Когда они встали, Клэри приобняла подругу, чтобы та не упала. Лия же не отрывала взгляда от матери, которая все еще лежала на полу. Алек тоже поднялся, останавливаясь рядом с девушками. – Почему так рано? Почему именно они? – прошептала Дэвис, но никто не успел ничего ответить, ведь уже в следующую секунду девушка стала медленно оседать на пол, потеряв сознание. – Лия! – воскликнула Клэри, подхватывая нефелимку, чтобы та не упала. Тут ей на помощь пришел Алек, который взял её на руки и посмотрел на Клариссу. – Куда её нести? Где её комната? – спросил он. – Рядом с моей, я покажу.       Они тут же двинулись к лестнице, но Алек еще кивнул Саймону, чтобы тот сделал все необходимое касаемо Аманды. Младший Лайтвуд кивнул в ответ и тут же пошел к бездыханной женщине, жестом подзывая к себе нескольких охотников. – Клади её сюда, – сказала Клэри, когда они зашли в комнату Лии. Алек аккуратно положил девушку на её кровать и спросил встревожено. – Может, стоит позвать врача? – Нет, с ней все в порядке. Это от стресса и нервной перегрузки, – ответила охотница, укрывая подругу пледом. – Она скоро очнется. – Почему ты так уверена в этом? – Потому что то же самое было и со мной, – коротко ответила она и поцеловала нефелимку в лоб. Клэри вышла из спальни девушки, оказываясь в небольшой гостиной. Лайтвуд проследовал за ней, но не произнес ни слова. – Ты в порядке? – спросил он, наконец. Клэри стояла спиной к нему, а лицом к окну. Руки скрещены на груди, а на лице совершенно бесстрастное выражение. Она боролась с теми слезами, которые комом стали в горле. – Алек, прости, но я сейчас хочу побыть одна, – ответила она холодно, не поворачиваясь к нему. Парень понял её, поэтому кивнул. – Если что, зови, – сказал он и вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. Как только она осталась одна, то резко выдохнула и согнулась пополам, приложив руку к груди. Ей было тяжело дышать, а сердце разрывалось от сдавившей его боли. Только сейчас она могла позволить себе эту минуту слабости, ведь в присутствии кого-либо нужно быть сильной.       Рана Клариссы была еще свежей, а в её сердце все еще жила боль от потери родителей и брата. А теперь она потеряла еще двух дорогих людей. Угасающий свет в глазах Аманды заставил её вернуться в тот день, когда у неё на глазах точно так же умирал её брат. Джонатан спас Клариссу точно так же, как Аманда – свою дочку. И от этого становилось еще сложнее. – Нужно быть сильной. Нельзя плакать. Нельзя снова становиться уязвимой, – повторяла себе Клэри, сжав зубы. Она тяжело дышала и закрыла глаза, не позволяя слезам покатиться по щекам.       Несколько часов нефелимка провела в комнате подруги, сидя в кресле напротив её кровати. В голове мелькали моменты из прошлого, которые навсегда останутся в памяти. Моменты, когда все дорогие сердцу люди были рядом. – Клэри, – этот еле слышный шепот отвлек Клэри от грустных воспоминаний. Девушка тут же подошла к нефелимке и села возле неё на краешек кровати. – Я здесь, милая, – сказала Клэри, взяв Лию за руку. Она примерно представляла, что сейчас у младшей нефелимки будет еще одна истерика, поэтому уже готовилась успокаивать её. – Мама, она ведь жива? Это ведь был просто кошмар? Сон, который уже закончился, так ведь? – сев на кровати, спросила Дэвис. Она смотрела прямо в глаза Клариссе, и в её взгляде было столько отчаяния и одновременно с тем надежды, что можно было задохнуться. Клэри тяжело вздохнула и сжала руку девушки. Месяц назад она задавала точно такой же вопрос Магнусу. Теперь она понимает, как тяжело было ему дать ответ. – Нет, Лия, это был не сон, – севшим голосом ответила охотница. – Нет, нет, этого не может быть... – стала отрицать Лия, закрыв глаза и мотая головой из стороны в сторону. – Лия, успокойся, дыши глубже, – пыталась успокоить её Клэри, положив руки на плечи и немного встряхнув. Но Дэвис вырвалась из этой хватки и встала с кровати. – Нет, я не могу успокоиться! – чуть ли не крикнула она. Горе и боль сейчас трансформировались у неё в необъяснимую злость. Такую стадию Кларисса тоже проходила. – Как я могу быть спокойной? Мое сердце будто порезали на мелкие кусочки, а потом бросили в огонь. Я за два дня потеряла маму и папу! Как я могу быть спокойной, Клэри? – Лия, я прекрасно понимаю тебя, но тебе сейчас нужно взять себя в руки. Тебе сейчас больно, но ты должна... – Я никому ничего не должна! – воскликнула Лия, смотря Клэри в глаза. Моргенштерн уже тоже встала с кровати и стояла напротив неё. – Тебе не понять, насколько мне больно сейчас! Никому этого не понять! – слова ударили, словно пощечина. Клэри даже отшатнулась немного, а все слова застряли в горле. Она лишь смотрела на подругу большими глазами, в которых сначала проскользнула обида, а потом появился холод и безразличие. – В тебе говорят эмоции, Лия, но не забывай, что Сэм и Аманда мне тоже дороги, и сейчас мне тоже больно. И не забывай, что месяц назад я тоже потеряла маму, папу и брата, – металлическим голосом сказала Клэри. – Но тебе восемнадцать лет! – возразила Лия, все еще не понимая, что своими словами обижает свою лучшую подругу. – Ты старше, а мне всего лишь шестнадцать. Мне нужна их поддержка, их любовь, их советы. Мне еще рано оставаться совершенно одной, без них. – А ты думаешь, мне не нужна их любовь и поддержка? – немного вспылила Клэри. – Ну и что, что мне восемнадцать? Разве это означает, что у меня не болит сердце от их потери? Даже если бы мне было сорок лет, я бы все равно тосковала и оплакивала их. Или ты думаешь, что я не хочу обнять маму, услышать её звонкий смех, поспорить и посмеяться с папой, как мы всегда делали? Или я не хочу поговорить с братом, услышать его голос, попросить его совета? Ты думаешь, что мне легко? И что у меня не болит из-за этого сердце? – Клэри перевела дыхание и на мгновение закрыла глаза, понимая, что вспылила. – Сейчас тебе тяжело, твоя боль слишком свежая, поэтому твоими мыслями руководят эмоции. Но не нужно бросаться громкими словами и обвинять других в том, что им не понять твою боль. Никто не знает, что творится в сердце другого человека. Поэтому истерика– это далеко не самый лучший выход. – Но я не такая сильная, как ты! – все еще эмоционально сказала Лия. – У меня нет такого самоконтроля, как у тебя! Я не такая уверенная в себе, хладнокровная, безэмоциональная... – Черствая и бездушная, – закончила за неё Клэри. – Да, – подтвердила Дэвис, и только потом до неё дошел смысл сказанных слов. – Клэри, я... – начала было Лия, но Кларисса подняла руку в останавливающем жесте и сказала. – Не нужно ничего говорить. Отдохни сейчас, а я пойду к себе, чтобы не надоедать тебе. Если что, я в соседней комнате, – голос её был безэмоциональным, а взгляд – ледяным. Но, не смотря на внешнее спокойствие, внутри неё бушевали многие эмоции, среди которых и обида.       Вернувшись к себе в комнату, Клэри закрыла дверь на защелку, чтобы к ней никто не зашел. Ей нужно было побыть одной и переварить все то, что творилось в её душе. Однажды Магнус спросил у неё, как ей удается настолько хорошо контролировать свои эмоции, не проявляя совершенно ничего. Тогда Клэри просто отшутилась, ведь никто не знал, насколько тяжело ей дается весь этот самоконтроль. Все думают, что Клэри просто не испытывает этих чувств, на самом же деле она просто умело научилась их скрывать. Но каждый день они наваливались на неё таким тяжелым грузом, что становилось трудно дышать... да и жить тоже было трудно.       Вечером в дверь её комнаты постучали, но она промолчала, сделав вид, что спит. Ей не хотелось кого-либо видеть и говорить с кем-то. Даже с Алеком. Странным образом этому парню удавалось вызвать Клэри на откровенный разговор, не делая при этом ничего особенного. Сама Моргенштерн даже не успевала обдумать свой ответ, как мысли складывались в слова и срывались с её губ еще до того момента, как она успевала закрыть рот и остановить эту речь. Она отвечала ему искренне, не утаивая ничего, и впервые за последнее время, открывая собственную душу. Клэри не понимала, почему именно Лайтвуд сумел пробраться сквозь выставленную ею ледяную стену и коснулся израненного потерями и болью сердца. А еще она не понимала того, почему ей становится так легко и спокойно в его присутствии. Почему слова о смерти родителей меньше обжигают горло, когда она говорит их именно Алеку? Почему ей хочется рассказать ему абсолютно все, что у неё на душе? Почему она доверяет ему, хотя знает всего лишь два дня?       Да, восемь лет назад они виделись на балу, но она не особо помнит тот праздник. Ей запомнился большой красиво украшенный зал, множество людей в красивых нарядах, танец с отцом, когда он взял её на руки, потому что она была еще слишком низенькой. Все это она помнила, но вот Лайтвуды были в её памяти частично, оставаясь лишь силуэтами без четкого образа. Она смутно помнила Саймона, который пытался пригласить её на танец, но тогда вмешался Джон. Это, к слову, разозлило Клариссу, потому как она хотела тогда потанцевать. Этот момент она помнила, как и пышное розовое платье Изабель. Та смотрелась в нем мило и нежно, в то время как сама Клэри была одета в красивое зеленое платье, которое подчеркивало цвет её глаз, а яркие рыжие волосы эффектно выделялись на его фоне. Её образ придавал маленькой десятилетней девочке серьезности и официальности, поэтому выглядела она немного старше своего возраста. Хотя рост все же, наоборот, говорил, нет, буквально кричал о том, что это не взрослая девочка, а еще малявка. Джон никогда не упускал момента, чтобы пошутить по этому поводу.       Клэри помнила все это, но вот образ Алека в её памяти совсем уж расплывчатый. Она смутно припоминала высокого для своего возраста парня, который угрюмо стоял почти все время на одном месте и следил за своей сестрой. Он был в костюме, который делал его намного старше, но это еще и подчеркивалось его ростом. Но это все, что отложилось в памяти девушки касаемо старшего Лайтвуда. И поэтому вчера она совершенно его не узнала. И потому же она не понимала, почему так доверяет тому, кого, по сути, даже не знает. Наверное, просто хотелось, чтобы кто-то её выслушал. А может, подкупало то, что он не лез к ней со своими нравоучениями, нотациями или, что еще хуже, со своей жалостью. Он просто спрашивал, давая ей выбор: отвечать или нет. Он не жалел её, а просто слушал; не навязывал свое мнение, а спрашивал, нужен ли ей его совет. Это, наверное, и подталкивало девушку к тому, чтобы на несколько мгновений открыть замок на сердце и рассказать ему о том, что действительно гложет её. Это заставляло вновь становиться слабой. И это пугало Клариссу. Всю ночь Клэри не сомкнула глаз, просидев на балконе, вид из которого выходил на шумный днем и такой красивый ночью Лос-Анджелес – город ангелов. Когда линия горизонта стала окрашиваться в оранжевый цвет, Клэри тяжело вздохнула и устало потерла переносицу, на мгновение закрывая глаза. Эта привычка ей досталась от отца, который часто так делал после того, как перечитает много разных документов. Мысли девушки этой ночью отличались своей беспорядочностью. Они то возвращались в прошлое, вспоминая жизнь в Лондоне, когда родители и брат были живы, то возвращались ко вчерашним событиям, которые тоже не радовали. Несколько раз они возвращались к той странной метке, пытаясь разгадать её значение, но все было бесполезно. Ничего толкового в голову так и не пришло. Единственное, что Клэри знала точно, так это то, что нужно найти того мага. Килгарра Мэнстеросса. "Да, вот уж действительно имя для мага. А я думала, что Магнус Бейн – это странное имя" – хмыкнула Клэри, а её мысли вновь перепрыгнули на другую тему для размышления.       Думала она и о вчерашней ссоре с Лией. Клэри старалась не злиться и не обижаться на девушку, прекрасно понимая, что в таком состоянии, как у неё, не всегда удается контролировать свои слова. Но, все же они больно ударили по нефелимке, врезаясь в память, словно та выжженная метка в деревянный паркет.

***

– Но я не такая сильная, как ты! – все еще эмоционально сказала Лия. – У меня нет такого самоконтроля, как у тебя! Я не такая уверенная в себе, хладнокровная, безэмоциональная... – Черствая и бездушная, – закончила за неё Клэри. – Да.

***

      Клэри снова и снова прокручивала в голове эти слова, и в итоге пришла к выводу, что, возможно, она действительно такая: черствая и бездушная. Но так легче, нежели терпеть удары каждого, кто видит твое слабое место. Поверьте, даже самый близкий человек может ударить по этой ране, пусть и в порыве злости. Как Лия.       Мысли Клариссы вновь вернулись к сегодняшнему дню, и она устало прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Сегодня похороны. Опять. Девушка слишком хорошо помнит похороны, на которых ей пришлось навсегда попрощаться со своими родителями и братом. Сегодня придется сказать «прощай» двум дорогим людям, которые были рядом с ней с самого её рождения. И это будет очень больно. – Нужно быть сильной, я же Моргенштерн, – сквозь сжатые зубы произнесла Кларисса, пытаясь успокоиться и привести эмоции в порядок.       Когда стрелки будильника показали семь часов утра, нефелимка, наконец, встала со своего кресла-качалки на балконе, в котором просидела всю ночь, и решила принять душ. Постояв под холодными струями воды, она немного пришла в себя и собралась с мыслями, вновь закрыв все свои эмоции на большой замок. Время слабости закончилось.       Утром она одела еще обычную одежду, ведь прощальная церемония назначена на двенадцать часов дня. – Ненавижу белый цвет, – буркнула она, со злостью покосившись на приготовленное строгое белое платье до колена. Её взгляд был настолько уничтожающим, что создавалось впечатление, будто именно это платье испортило жизнь охотнице, и она теперь хочет его уничтожить. От подобной участи предмет гардероба спас стук в дверь, который отвлек Клариссу от мыслей. – Войдите, – сказала она, маскируя отголоски грусти, которые все еще мелькали в её глазах. – Я бы зашел, только вот дверь закрыта, – прозвучал с коридора голос Саймона, и до Клэри не сразу дошел смысл его слов. Вспомнив же, что вечером она закрыла дверь на замок, она хлопнула себя по лбу и вздохнула. – Прости, я забыла, – сказала она, открыв перед парнем дверь. Сай стоял на пороге и слабо улыбнулся, засунув руки в карманы штанов. – Заходи, – она отошла в сторону, пропуская его в комнату. Саймон зашел и как-то неловко остановился возле кресла, не решаясь что-либо сказать или сделать. В помещении повисло неловкое молчание, которое решилась нарушить Кларисса. – Что-то случилось? – спросила она, останавливаясь возле окна и прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Саймон усмехнулся, ведь Алек тоже любил так стоять, а скрещенные на груди руки – это, можно сказать, его отличительная черта. – Я хотел узнать, все ли у тебя в порядке, – наконец, заговорил парень. – Я вчера заходил к тебе, но ты не открыла. – Я вчера просто рано уснула. Усталость и события вчерашнего дня дали о себе знать, и я просто вырубилась, – соврала она, а нефелим кивнул. – Я понимаю. Как ты? Ты какая-то расстроенная. Это из-за Аманды и Сэма? – Не только, – сказала, вздохнув, Клэри. – Просто я все время думаю о Лие, и мне безумно её жаль. Она еще слишком молодая, чтобы остаться без родителей. – Я даже не представляю, как тяжело ей сейчас. Да и твое состояние я даже боюсь представить, – честно произнес Саймон. Клэри грустно усмехнулась и вспомнила слова Лии. – Ну, мне восемнадцать лет, а ей только шестнадцать. – И что с этого? – искренне удивился Сай и посмотрел на девушку круглыми от удивления глазами. – Разве от этого ты меньше скучаешь по своим родителям и брату? Сколько бы лет ни было человеку, боль от потери родителей будет чертовски сильной. Так что не важно, шестнадцать тебе, восемнадцать или даже сорок. – Клэри слабо улыбнулась, услышав слова охотника. Примерно то же самое она вчера сказала Лие. – Ты прав, это действительно больно, не зависимо от возраста. Но я сильная, поэтому смогу выдержать и это, – уверенно сказала Моргенштерн, пытаясь убедить в этом то ли Саймона, то ли себя саму. – Честно говоря, я еще никогда не встречал такой сильной девушки, способной быть настолько сдержанной, не смотря на тот ужас, который ей пришлось пережить, – с ноткой восхищения в голосе сказала Лайтвуд. – По крайней мере среди девушек у меня нет таких знакомых, – добавил он с усмешкой. – А кто же среди парней обладает такими качествами? – поинтересовалась Клэри. – Алек, – усмехнувшись, ответил Сай. – Он тоже никогда не проявляет эмоций, все держит в себе. На откровенный разговор его очень трудно вызвать, практически нереально. Да и сам он никогда не лезет ни кому в душу, предпочитая оставаться в стороне, а не нагружать себя чужими проблемами. Исключение он делает только для семьи, – рассказал Саймон, а глаза нефелимки округлились от удивления. Весь этот рассказ совсем не вязался с тем Алеком, с которым она общалась эти два дня. – Алек? Мы точно об одном человеке говорим? – все же не удержалась и воскликнула девушка. Теперь пришел черед Сая удивляться. – В смысле? – непонимающе переспросил он. – Просто все твои слова никак не вяжутся с тем, каким он мне показался за те два дня, что я была у вас, – честно ответила охотница, а Лайтвуд улыбнулся. – Ну, значит, Алек решил сделать еще одно исключение из правил, – сказал он с ухмылкой, вспоминая свой разговор с братом. – Что ты имеешь в виду? – А то, что... – но ответить он не успел, так как в дверь опять постучали. Клэри мысленно чертыхнулась, ведь хотела услышать этот ответ, но внешне виду не подала. – Войдите, – сказала она, и на пороге появилась Лия, которая стояла с очень виноватым видом. Она была одета в белый костюм, состоявший из юбки-карандаша и пиджака, надетого поверх такой же белой блузки с коротким рукавом. – Клэри, я пришла изви... – начала она, но вдруг заметила Саймона и осеклась. Она посмотрела на парня и постаралась выдавить из себя более-менее приветливую улыбку, которая все равно была похожа на гримасу боли. – Здравствуй, Саймон. – Привет, – ответил парень и парень и повернулся к рыжеволосой охотнице. – Я, пожалуй, уже пойду. Мне еще нужно поговорить с Алеком. Если что, зови, – сказал он, понимая, что подругам нужно поговорить без свидетелей. А еще его заинтересовала оборвавшаяся фраза Лии, но спрашивать он не стал. Все равно Клэри не ответит, он это понимал. – Да, конечно, – ответила охотница и слабо улыбнулась, как бы говоря ему «спасибо». Лайтвуд тут же вышел, закрыв за собой дверь и оставив двух подруг наедине. Первой, спустя несколько минут мучительной тишины, заговорила Лия. Она сделала несколько шагов вперед и остановилась где-то в метре от Клэри. Руки сцеплены в замок, а косточки аж побелели от того, насколько сильно она их сжимала от волнения. – Клэри, я пришла извиниться перед тобой, – тихим и немного дрожащим голосом произнесла Лия, не в силах поднять на подругу свой взгляд. – Я вчера повела себя, как последняя эгоистка и тварь. Ты единственный родной человек, который у меня остался. Ты всегда была рядом со мной, поддерживала, учила, утешала, а я тебя облила такой грязью, наговорив гадостей. Я не знаю, что на меня нашло, – она на мгновение замолчала, переводя дыхание, а потом продолжила. – Я понимаю, что не имела права говорить тебе все то, что сказала, но поддалась эмоциям. Я никогда бы не сказала тебе такого... – Во время таких вот эмоциональных срывов люди обычно говорят то, что думают давно, но раньше не решались сказать, – заметила Клэри, а Лия, наконец, подняла голову и посмотрела на нефелимку огромными глазами. – Нет! Никогда я так не думала! Клянусь тебе, никогда! – воскликнула Дэвис, и глаза её говорили о том, что она не врет. – Клэри, ты мне как сестра, и я безумно тебя люблю. Если бы только у меня был шанс вернуться назад и заткнуть себе рот, чтобы я не смогла сказать все то, что сказала. Умоляю тебя, прости меня, – на её глаза навернулись слезы, а голос стал дрожать еще больше, но девушка продолжала говорить, не обращая на это внимания. – Умоляю тебя, прости меня. Я не смогу жить, если ты сейчас отвернешься от меня из-за моей вчерашней выходки. Мне сейчас так тяжело, мне так нужна твоя поддержка, Клэри. Пожалуйста, не оставляй меня одну. Я лишилась всех, кого люблю. Я не могу потерять еще и тебя, да еще и по собственной вине. Я просто... не смогу... этого пережить, – Лия начала всхлипывать, и слезы мешали говорить, но она продолжала просить прощения. Она действительно не могла потерять еще и Клариссу, сердце которой сжалось, когда она увидела слезы подруги. В итоге она не выдержала и сделала шаг вперед, сокращая между ними расстояние и резко притягивая подругу к себе. Она крепко обняла её, прижимаясь щекой к её голове, и закрыла глаза. – Ну, все, успокойся, милая, – успокаивающе произнесла она, проводя ладонью по волосам молодой охотницы. Та обняла её в ответ, сжимая до такой степени, что становилось трудно дышать. Слезы девушки полились с новой силой, а всхлипы стали еще громче. – Девочка моя, не плачь, все будет хорошо. Я никогда не оставлю тебя, Ли, никогда. Пока я живу на этом свете, я буду рядом. Слышишь меня? Я всегда буду с тобой и никогда не отвернусь, не оставлю тебя одну, – уверенно произнесла Клэри, продолжая гладить её по волосам и спине. Так они простояли минут десять, пока Лия не успокоилась. Моргенштерн все это время лишь продолжала успокаивающе поглаживать её и повторяла слова о том, что всегда будет рядом. – Клэри, ты действительно очень дорога мне, – немного успокоившись, сказала Дэвис. – Спасибо тебе, что ты сейчас со мной. Я не знаю, как справлюсь со всем этим. – Справишься. Будет больно, тяжело, но справишься. Я уверена в этом, – сказала Кларисса и большими пальцами вытерла слезы с её щек. – Церемония начнется через четыре часа... как мне вынести все это? Я не могу снова увидеть их... мертвыми, – прошептала она, а глаза вновь наполнились слезами. – Я буду рядом, Ли, мы справимся. Просто помни, что они всегда будут с тобой, в твоем сердце. Улыбка Аманды навсегда останется на многочисленных фотографиях, ласковый голос и веселый смех Сэма – на видеозаписях, а их любовь к тебе – в твоем сердце, – сказала Клэри, взяв руки девушки в свои, а её голос немного дрогнул. – Как хорошо, что ты со мной, – прошептала младшая нефелимка, а Клэри просто обняла её.       Время до церемонии бежало слишком быстро. Девушкам пришлось спуститься в гостиную, где на них обратились взоры многих родственников и знакомых. На похороны собралось много охотников, среди которых были те, кто искренне горюет, и те, кому здесь нужно быть из-за долга или занимаемой должности в Конклаве. Лия с трудом находила в себе силы, чтобы принимать соболезнования ото всех этих людей, ведь на самом деле ей просто хотелось кричать. Клэри её прекрасно понимала, ведь не так давно сама была на месте подруги. И вот тот самый момент. Пришло время начала церемонии.       Кларисса, Алек и Саймон уже тоже переоделись в белые наряды. Клэри надела то самое платье, в котором была на похоронах родителей. Это была единственная белая вещь в её гардеробе, и новых она не хотела покупать. Лайтвуды же надели белые костюмы и рубашки. Пришло время отправляться в зал для церемонии. – Клэри, я не смогу, – прошептала Лия, схватив подругу за руку, когда они уже стояли на пороге большого зала, который был заполнен охотниками. В противоположной от входа части видно было два мраморных возвышения, на которых лежали бездыханные тела Аманды и Сэма. Рядом с ними стояли Безмолвные братья, тоже сменившие свои привычные темные балахоны на белоснежные. – Сможешь, просто помни, что я рядом, – сказала Клэри, накрыв руку девушки своей. – Ты пойдешь со мной... туда? – Клэри сразу поняла, о чем она её просит. Родственники умерших должны были произнести имена погибших, чтобы навеки с ними попрощаться. Месяц назад рядом с самой Клэри стоял Магнус, без поддержки которого она точно потеряла бы сознание и не смогла бы произнести ни слова. Сейчас, видимо, пришел её черед стать поддержкой и опорой для близкого человека. – Конечно, не волнуйся, – ответила Клэри и в знак поддержки немного сжала руку подруги. Та глубоко вздохнула, и они вместе шагнули в зал. Присутствовавшие там охотники сразу же стали расступаться, давая охотницам дорогу. С каждым шагом сердца их все больше сжимались, дыхание прерывалось, а ноги отказывались идти вперед. Им обоим хотелось сбежать отсюда, а еще лучше проснуться и понять, что это был лишь страшный сон. На Клариссу с новой силой нахлынули воспоминания, и ей показалось, что она вновь вернулась в тот день, когда навсегда прощалась с родителями и братом.       Остановившись между двумя возвышениями, она нашла в себе силы посмотреть на укутанные в белую ткань тела и почувствовала, как в горле образовался противный ком. Лица Сэма и Аманды были еле видны, но нефелимка до сих пор помнила безжизненный взгляд старшей Дэвис. Перед глазами охотницы пронесся момент смерти Аманды, а в памяти всплыла церемония месячной давности, когда она с неверием во взгляде смотрела на скрытые лица мамы, папы и Джона. Когда проводила дрожащими пальцами по контурам их лиц, еле касаясь холодной ткани. Когда она окончательно поняла, что это конец.       Церемония проходила, словно в тумане. Ни Клэри, ни Лия не помнили, что говорили Безмолвные братья, что они делали. Клэри лишь немного обнимала Лию, чтобы та не упала, и сдерживала собственные слезы, которые рвались наружу. Сама же безутешная дочь все время переводила взгляд с отца на мать и обратно, а по её щекам текли горькие слезы. И вот наступил самый тяжелый момент всей церемонии. В мире примитивных таким моментом является то, когда гроб с умершим опускают в яму и начинают засыпать её землей. Именно в этот момент случается больше всего истерик, потому что обычно люди не до конца осознают потерю. А когда на крышку гроба падает первая горсть земли, реальность накрывает с головой и приходит страшное осознание – их больше нет. Так вот в сумеречном мире таким моментом является прощание с умершими, когда кто-то из родных называет имя, а все присутствующие произносят одну и ту же фразу, заставляющую похолодеть кровь в жилах: " Здравствуй и прощай". И вот настал этот момент. – Сэм Дэвис, – дрожащим голосом произнесла Лия, а из её горла вырвался первый всхлип. – Здравствуй и прощай, – эхом отозвались все охотники, а Клэри и Лия вздрогнули, словно от выстрела. И в этот момент у Лии началась истерика. Она стала плакать навзрыд, из горла раз за разом вырывались всхлипы, а тело её дрожало, словно в лихорадке. Клэри обняла её, прижимая к себе и стараясь успокоить, хотя чувствовала, что сама находится на грани такого же состояния. Лия уткнулась носом ей в плечо, сцепив руки на спине, и продолжала плакать, а тем временем нужно было назвать имя второго умершего. Набрав в легкие воздуха, Кларисса произнесла. – Аманда Дэвис, – её голос дрогнул, будто сломался. Следующую фразу, произнесенную всеми присутствовавшими, она услышала так, будто находилась под водой. В голове пульсировали имена, произнесенные ею ровно месяц назад.

***

– Валентин Моргенштерн, – дрожащим от слез голосом произнесла Кларисса. – Здравствуй и прощай, – слова, словно выстрел пронзили её и без того израненное сердце. Но необходимо было держаться, быть сильной, как и учил отец. Поэтому на глаза нефелимки только навернулись слезы, которым она не позволила упасть. – Джослин Моргенштерн, – голос срывается, затихает, будто кто-то выключил звук. Слезы все же текут по щекам, а горло обжигают только что сказанные слова. – Здравствуй и прощай, – еще один выстрел, еще одна рана. Дыхание прерывается, а из горла вырывается тихий всхлип, который Клэри подавляет усилием воли, будто стыдится этой своей слабости. Отец был бы огорчен, если бы увидел свою дочь плачущей, поэтому она делает глубокий вдох и собирается произнести третье имя, самое тяжелое. Потому что это имя брата, который всегда был частью её самой, человеком, который всегда понимал её и поддерживал. Человек, который спас её, закрыв собой от демона. Спас, чтобы получить удар, предназначавшийся ей. Чтобы умереть смертью, которая была предназначена ей. – Джонатан... – голос срывается, а вместо второго имени получается только всхлип. Болезненный, наполненный отчаянием и тоской. Дрожащей рукой она прикасается к укутанной белой тканью руке брата, и слезы начинают бежать по её щекам с новой силой, а ком в горле начинает душить. Магнус порывается произнести имя парня, но Клэри сжимает его руку и медленно качает головой. Нет, она должна сделать это сама. Она сама должна навсегда попрощаться с братом. Она делает еще один глубокий вдох, воздух обжигает легкие, а взгляд устремлен на бездыханное тело брата. – Джонатан Кристофер Моргенштерн, – с трудом выдохнула она, все сильнее сжимая ладонь Магнуса в своей руке, цепляясь за неё, словно за спасательный круг. – Здравствуй и прощай, – третий выстрел, контрольный, смертельный. Теперь и Кларисса умерла. Физически она продолжает жить, но морально – умерла. Сегодня, здесь, сейчас вместе со своими родными. Теперь в пору сказать: "Здравствуй и прощай, Кларисса Адель Моргенштерн". Но люди этого не говорят. Они просто стоят и смотрят на неё с жалостью, даже не понимая, что теперь она обречена на существование в этом жестоком и пустом для неё мире.

***

      Остаток церемонии прошел, словно в тумане. Кларисса помогла Лие дойти до места, где стояли остальные нефелимы, ведь осталась только последняя часть – поднятие душ. Безмолвные братья без слов начали свой ритуал, и уже через несколько минут над телами Аманды и Сэма появилось непонятное мерцание, которые было похоже то ли на пар, то ли на туман. Только вот оно переливалось разными цветами, а небольшие искорки то вспыхивали, то гасли, сменяясь другими. Это было одновременно и пугающее, и завораживающее зрелище. Лия смотрела так, будто ждала, что сейчас в этом "тумане" появятся силуэты родителей, или они что-то скажут ей. Но ничего этого не происходило, а души лишь спокойно и неспешно поднимались к потолку, в котором открылось большое отверстие. И вот когда души покинули зал, Дэвис вновь сломалась, разрыдавшись и не в силах сделать и шагу. – Мама... папа... – сквозь слезы прошептала она и прижалась к Клэри, ища у неё поддержки, когда та обняла её. Сама Моргенштерн закрыла глаза, прижавшись щекой к макушке подруги, и пустила все свои силы на то, чтобы не расплакаться. Не здесь, не сейчас, не при всех. – Милая моя, пойдем, тебе нужно прилечь и выпить успокоительное, – произнесла подошедшая к девушкам женщина лет сорока. Она была одета в белый костюм, состоявший из платья и пиджака, а на голове у неё была такая же белая вуаль. Но даже вуаль не скрывала того, что глаза её заплаканы и опухшие от слез, которые до сих пор не высохли на щеках. В ней Клэри с трудом узнала Синтию – старшую сестру Сэма. Она была на четыре года старше своего брата, но всегда опекала его, словно вторая мать. После смерти своего сына, который утонул, когда ему было пять лет, она так и не смогла родить еще одного ребенка, поэтому всю свою материнскую любовь отдавала младшему брату и единственной племяннице. Клэри несколько раз встречалась с ней, и каждый раз её поражало то, насколько сильно она любила свою семью. Сейчас она настолько же сильно горевала по ним. – Лия, ты меня слышишь? – таким же участливым голосом спросила Синтия, положив руку на спину девушки. Но Лия не отреагировала на это, а лишь крепче обняла Клэри, не прекращая плакать. – Мисс Дэвис, я отведу её в комнату и прослежу, чтобы она выпила успокоительное. Не волнуйтесь, – сказала Клэри, продолжая поглаживать подругу по волосам и спине, тем самым пытаясь успокоить. – Спасибо, Кларисса, – сказала Синтия и слабо улыбнулась. – И за то, что ты приехала, тоже спасибо. Как ты? – Все в порядке, справляюсь, – с грустной улыбкой ответила Клэри, а Синтия понятливо кивнула. – Ты очень сильная, Клэри. Дай Ангел, однажды ты снова сможешь искренне улыбаться. И Лия тоже, – с грустью сказала Дэвис, а молодая нефелимка тяжело вздохнула. – Я верю, что однажды это случится, – ответила Кларисса, но в голосе её было мало веры в сказанные слова. – Ну, мы пойдем. Чуть позже еще увидимся. – Да, конечно, идите, – сказала Синтия и провела ладонью по плечу девушки в знак поддержки. Молодые нефелимки медленно стали продвигаться к выходу, а им вслед устремились два тяжелых и обеспокоенных взгляда. Это были Алек и Саймон, на которых тоже повлияла эта церемония. Но еще больше они переживали за Клариссу и Лию, которые сейчас были сломлены, только вот одна скрывала это, а вторая просто не имела сил маскировать свою боль.       В комнате девушки пробыли несколько часов и почти не говорили. Клэри сидела на диване, а Лия лежала, положив голову на колени подруги. Она просто смотрела в одну точку, а по её щекам текли немые слезы. Она вспоминала всю свою жизнь, все шестнадцать лет, которые были самыми счастливыми. Теперь её сердце, будто в клочья разорвали, и оно истекало кровью. Ей было больно, и весь мир окрасился в черно-белые цвета.       Клэри же сидела и перебирала пальцами волосы девушки, иногда проводя рукой по её спине и плечам. Она ничего не говорила, потому что понимала, что слова бесполезны в этом случае. Ничто не сможет успокоить сердце, которое разрывается от боли и тоски по родным. Она в свое время точно так же лежала на коленях Магнуса и вслушивалась в то, как он перебирает её волосы, иногда пуская по её телу небольшой лучик магии, чтобы девушка быстрее успокоилась и уснула. К сожалению, сама Клэри магией не владеет.       Спустя несколько часов, Лия уснула, и Моргенштерн решила пойти к себе. Она аккуратно встала, переложив голову девушки на подушку, и укрыла её пледом, после чего тихо вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Оказавшись в коридоре, она прислонилась спиной к стене, немного стукнувшись затылком, и закрыла глаза. Изнутри рвался громкий крик отчаяния и горькие слезы, но девушка держалась, хоть это и было сложно делать. Внезапно она почувствовала прикосновение чьей-то руки к своему плечу, а уже через мгновение послышался голос, который избавил Клариссу от необходимости открывать глаза. – С тобой все в порядке? – это был Алек. Все это время он не мог найти себе места, ведь из головы не выходил взгляд нефелимки, которым она смотрела на мертвых Дэвисов во время церемонии. В нем была боль, и настолько большая, что парню стало страшно. Он уже раз ходил к ней в комнату, но никто не открыл, поэтому охотник решил, что она может быть у Лии. Но вот туда он не решился зайти. Сейчас же Алек вновь направлялся к Клэри, но едва сделав несколько шагов, увидел, как она вышла из комнаты подруги и прислонилась спиной к стене. Она выглядела сейчас такой ранимой, такой уставшей, что парню захотелось просто подойти и обнять её, просто показать, что она не одна, и у неё тоже есть поддержка. Лайтвуд и сам не понимал, почему у него появилось такое желание, поэтому он просто списал все это на то, что всегда защищал маму и Иззи, когда им было плохо, вот и сейчас сработал инстинкт защитника. Все же обнять он её не решился, а просто подошел и аккуратно прикоснулся к её плечу, боясь испугать. – Да, все нормально. Насколько это возможно в данной ситуации, – ответила, не открывая глаза, Клэри. Спустя мгновение, она все же посмотрела на парня и грустно улыбнулась. – Не смотри на меня так. – Как так? – не поняв, спросил Алек. – Так, будто ждешь, что я сейчас могу разреветься или в обморок грохнуться. Не смотри с такой жалостью, я её не выношу, – объяснила Клэри, брезгливо поморщившись. Она оттолкнулась от стены и медленно направилась в сторону своей комнаты. Алек усмехнулся и пошел за ней, засунув руки в карманы. – Я не жалею тебя, разве тебе не сказали, что я не знаю, что такое чувство жалости? – подняв одну бровь, спросил Алек, и теперь пришла очередь Клариссы усмехаться. – А что же тогда значит твой взгляд, если не жалость? – А, может, я влюбился в тебя? – с хитрым огоньком в глазах спросил Лайтвуд. – Хорошая попытка, но не засчитывается, – ответила Клэри, а на её лице промелькнула еле заметная улыбка. – А теперь вторая попытка. – А сколько всего будет попыток? – с иронией в голосе спросил Алек, когда они остановились возле её комнаты. – Три. – Ну, тогда вторая моя версия такова: я смотрю на тебя так внимательно, чтобы не пропустить тот момент, когда ты захочешь меня ударить, – сказал охотник, а Клэри удивилась. Его ответ немного сбил её с толку. – А почему я должна тебя бить? – удивленно спросила она. – Ну, когда я долго держу в себе какие-то эмоции, а ко мне пристают с вопросами, мне хочется этого человека ударить, – пожав плечами, ответил парень. – Я учту, – усмехнулась нефелимка. – Ну, а третья попытка будет, или останавливаемся на второй? – Будет, – сказал Лайтвуд и вздохнул. – Я просто пытаюсь разгадать тебя, Клэри, – честно ответил он. – Ты не похожа ни на одну девушку, которую я когда-либо встречал. Сегодня даже у парней на глазах блестели слезы, а ты держалась невероятно стойко, продолжая держать все в себе. Откуда у тебя столько сил на все это? Как тебе удается? – Почему ты уверен, что я отвечу? – Я не уверен, но надеюсь на это, – сказал Алек, а Клэри тяжело вздохнула. Затем она открыла дверь в комнату и отступила немного в сторону, пропуская Алека вперед. – У меня жуть как болят ноги, и я хочу сесть, – объяснила нефелимка, когда они оказались внутри. Алек кивнул и подошел к двери, которая вела на балкон. – Не против? – спросил он. – Хочется немного свежего воздуха, да и тебе он не помешает. – Только «за», – согласилась Клэри, и они вышли на балкон, где стояло два небольших плетеных кресла-качалки. – Ну, так что? – напомнил о своем вопросе Алек, когда они сели в кресла, а Кларисса все не могла подобрать слова для ответа. – Это очень тяжело, Алек, держать все в себе, – наконец, заговорила она. – Многие думают, что я просто ничего не чувствую, что я черствая, бездушная... Но на самом деле я чувствую абсолютно все, просто скрываю это. Сегодня у меня сердце разрывалось от боли, как и у Лии, но я просто скрывала это за маской безразличия. Хотя сегодня моя маска треснула в какой-то момент, и дрожавший голос стал признаком этого. А я не должна была показывать свою слабость. – Но сегодня никто не осудил бы тебя за эту слабость, тебя бы поняли... – И стали жалеть, – перебила парня Клэри. – Когда умерли родители, все знакомые смотрели на меня с жалостью, будто я немощный ребенок или инвалид. Они боялись при мне сказать лишнее слово, постоянно переглядывались, контролируя свои слова и разговоры. И от этого становилось еще хуже, потому что эти их сочувствие и жалостливые взгляды раз за разом напоминали мне о случившемся и указывали на то, насколько я в данный момент слабая, уязвимая. Когда кто-то видит мои слезы, мне кажется, что я стою полностью обнаженная, и все смотрят на мое голое тело, а там приятного мало. – Ну, я не был бы на твоем месте столь категоричен. Насчет тела, – заметил Алек. – Это ты просто его не видел, – сказала Клэри, а потом, заметив ухмылку парня, добавила. – По крайней мере большую его часть. – Ну, поверь мне, иногда все же нужно давать волю эмоциям, – уже серьезно сказал Лайтвуд. – Потому что все это будет накапливаться, и однажды ты просто сорвешься, натворишь глупостей или просто сломаешься внутренне. – Я уже сломана, Алек, – с грустной улыбкой сказала Клэри, переводя взгляд с города на парня. – Все во мне сломалось в тот день, когда я произнесла имена родителей и брата, навсегда прощаясь с ними. Так что "поломка" мне уж точно не грозит. – Алек не знал, что ответить. Иногда молчание лучше любых слов, поэтому он просто промолчал. В голове у него продолжали мелькать разные мысли, но одну он уловил очень четко: он хочет помочь ей вновь собрать воедино свое сердце, хочет "починить" её.       Ребята просидели на этом балконе больше часа. Они говорили о разном, касаясь как серьезных тем, так и совсем незначительных. Им было легко друг с другом, и обоим это казалось очень странным. И Алеку, и Клариссе хотелось выговориться, и по какой-то причине именно друг другу они могли рассказать все, что лежит тяжелым камнем у них на душе. – Ну, ладно, я пойду к себе, а тебе нужно отдохнуть, – сказал Алек, спустя несколько часов беседы. – После бессонной ночи и такого тяжелого дня тебе однозначно нужен сон. – А откуда ты узнал, что я этой ночью не спала? – удивилась Клэри. – Мне не спалось, и я несколько раз выходил на балкон и видел, что ты тоже не спишь, а сидишь на своем балконе и смотришь на город, – ответил нефелим и улыбнулся. – Так что сейчас топай спать, а то начну тебя жалеть. Я ведь не все рассмотрел, – добавил он с ухмылкой. Клэри сначала не поняла, о чем он, поэтому посмотрела на него недоумевающим взглядом. Но вот когда до неё дошел смысл сказанных слов, она улыбнулась – искренне и без грусти. Алек на мгновение засмотрелся на эту прекрасную улыбку девушки, но потом одернул себя, поняв, что пялится. – Иди уже, а то сейчас рассмотришь эту чашку, которая прилетит тебе в лицо, если ты не перестанешь ухмыляться, – наигранно сердитым тоном сказала девушка, но все же не смогла сдержать улыбку, когда нефелим поднял руки в знак капитуляции. Парень же улыбнулся в ответ. – Ладно, отдыхай, злой ты человек, – с усмешкой сказал Алек и направился к выходу, а Клэри шла за ним, чтобы закрыть дверь. – Алек, – окликнула нефелимка, когда он уже протянул руку к ручке. – Что? – спросил парень, обернувшись. – Спасибо тебе, – искренне поблагодарила Клэри, а Лайтвуд удивился. – За что? – За все. За то, что выслушал, не лез со своими советами и не говорил, что для меня лучше. За то, что заставил улыбнуться, – объяснила девушка, а охотник улыбнулся, отчаянно пытаясь совладать с мышцами своего лица и сделать улыбку менее сияющей. У него это получилось, и она получилась легкой и теплой. – Не за что, Клэри, обращайся. Но и пожалеть я тебя тоже не против, – с ухмылкой добавил он, а девушка снова улыбнулась и закатила глаза. – Иди уже, – сказала она. – Не поймешь вас, женщины. То стой, то иди, – бубнил Алек, открывая дверь, но из-за улыбки все это причитание получилось чертовски милым. Когда он оказался в коридоре, то на его лице расцвела широчайшая улыбка, которую ему не удавалось стереть. Алек быстро дошел до собственной комнаты, а оказавшись в ней, рухнул на кровать, все еще улыбаясь. С ним творилось нечто невообразимое. Он никогда так себя не вел, никогда так не улыбался, не переживал за кого-то, кроме семьи, не радовался их счастью. Он никогда не отличался особым рвением быть чьей-то "жилеткой", не любил девичьи слезы и печали. А сейчас он по собственному желанию вызывает Клэри на откровенный разговор, чтобы она смогла выговориться, пусть даже выплакаться, и сбросить камень со своей души, который не дает ей спокойно жить. А сегодня она улыбнулась, и Алек на мгновение выпал из реальности. Но из-за чего? Из-за того, что дело сдвинулось с мертвой точки, поэтому Клэри впервые так искренне улыбнулась? Из-за того, что она доверяет ему? Или же из-за того, насколько прекрасной была её улыбка? Лайтвуд себя убеждал в том, что первая причина является верной. Ну, пусть продолжает так думать, если ему так хочется.       Остаток дня, ночь и следующее утро пролетели очень быстро, словно кадры из кинофильма. Клэри большую часть времени провела с Лией, а ночью вновь не смогла уснуть. Лишь ближе к рассвету она на несколько часов провалилась в сон, чтобы потом проснуться от очередного кошмара, которые за этот месяц стали уже неотъемлемой частью её жизни. Особенно сложным было прощание. – Лия, помни, что я всегда буду рядом. Ты знаешь мой номер, у тебя есть наша руна, ты всегда можешь со мной связаться. У Синтии тебе будет лучше, главное, не отталкивай её. Не повторяй мои ошибки, и не отталкивай тех, кому ты дорога, – сказала Клэри, когда она, Алек, Саймон, Лия и Синтия стояли в той самой комнате, куда попали через портал два дня назад. – Я много грубила Магнусу, отказывалась от его помощи, не слушала его и закрывалась от него, иногда даже не говоря ему ни слова за целый день. Он молчал, не упрекал, не жаловался, а лишь продолжал заботиться обо мне и поддерживал. А потом я поняла, что он – это самый близкий человек, который у меня остался, и все мои поступки причиняют ему боль, хотя его сердце и так болит из-за потери старых друзей и парня, который был ему, как сын. Поэтому не повторяй мои ошибки и не становись такой же эгоистичной стервой, какой была я. Синтии сейчас тоже очень тяжело, ведь она потеряла единственного брата. А это, поверь мне, очень больно. Пусть эта боль объединит вас и поможет сблизиться. Главное, не отталкивай её, – в который раз повторила Кларисса и обняла подругу. У той на глазах блестели слезы, но она пыталась не разрыдаться. – Обещай мне, что постараешься вновь стать счастливой, – прошептала ей на ухо Клэри, а Лия все же всхлипнула. – Обещаю, – шепотом ответила она. – Спасибо тебе за все, Клэри. Я не представляю, как бы справилась без тебя. – За такое не стоит благодарить, милая, – произнесла Моргенштерн и провела ладонью по волосам подруги. – Мисс Дэвис, – обратилась она к женщине, которая стояла немного в стороне, давая возможность девушкам поговорить наедине. – Я еще раз приношу вам свои соболезнования и хочу, чтобы вы знали, что всегда можете обратиться ко мне. Если вам что-нибудь понадобиться, то звоните, не стесняйтесь. Я помогу, чем смогу. – Спасибо, Клэри. За все спасибо, – ответила женщина и обняла молодую нефелимку. – Берегите её, – прошептала Клэри. – Непременно буду. Она единственное, что у меня осталось от брата, – ответила Синтия, и Моргенштерн поверила.       Попрощавшись с охотницей, Клэри еще раз посмотрела на Лию и быстро направилась к порталу, потому что слезы в глазах подруги просто разрывали ей душу. Шаг в портал, и вот она снова в Нью-Йорке. Теперь можно выдохнуть. Как только девушка оказалась в уже знакомой библиотеке Института, на неё тут же набросился вихрь по имени Изабель, которая сжала рыжеволосую в своих объятьях. Клэри, не ожидавшая такого, резко выдохнула и чуть не упала. – Слава Ангелу, с вами все в порядке, – выдохнула Иззи и отпустила девушку, чтобы обнять братьев. – А что с нами могло случиться? – удивилась Клэри, переводя взгляд на старших Лайтвудов. – Вчера вечером мы получили известие о том, что в Лос-Анджелесе произошло еще одно нападение на сумеречных охотников, – объяснил Роберт. – Метки не было, сказано, что это простое нападение демонов. От вас не было никаких вестей со вчерашнего дня, на наше послание, которое мы отправили вам, чтобы узнать, все ли в порядке, ответа тоже не последовало. Вот мы и запаниковали немного, особенно девушки. – Мы не получали никакого послания, – удивился Алек, который только что освободился от цепких объятий сестры. – Странно, ну, да ладно, потом разберемся. Главное, что с вами все в порядке, – сказал Роберт. – Как все прошло? – спросил он, переводя взгляд на Клэри. – Тяжело, – честно ответила она. – Лия все это время была в истерике, ведь Аманда умерла у неё на руках. А что касается главной цели нашей поездки, то мы не добились ровным счетом ничего, – мрачно произнесла девушка, нахмурившись. – Ну, я бы не сказал, что совсем уж ничего, – заговорил Алек. – Аманда перед смертью сказала, что еще один человек знает все то, что известно им. Это маг с очень странным именем. – Килгарр Мэнстеросс, – сказала Клэри, когда поняла, что парень не может вспомнить имя мага. – Вот, да, именно он, – кивнул Александр. – Только Аманда сказала, что от него уже некоторое время нет вестей, и это меня, если честно, напрягает. – Может ли это значить, что до него тоже добрались? Не было сообщений о еще одном убийстве с меткой? – спросил Саймон. – Нет, сообщений об убийстве мага не было, – сказала Мариза. – Но, даже если его и убили... – То вряд ли Конклаву есть до этого дело, – закончила за женщину предложение Кларисса. – Им нет дела до того, сколько нижних умерло, и какой смертью. Если нет нарушения Соглашения, то они не вмешиваются, так что в этом случае на сведения Конклава полагаться нельзя, – с ноткой отвращения в голосе сказала Клэри. – Как бы ни было печально это признавать, но Клэри права, – согласилась с девушкой Мариза. – Значит, будем искать любую информацию о нем своими силами, – уверенно произнес Алек, и все кивнули. – А где Джейс? – недовольно спросил Саймон, только сейчас заметив, что парня нет в библиотеке. Иззи проскрипела зубами и с не меньшим недовольством ответила. – Опять куда-то ускакал. После того, как вы уехали, он тоже ушел, причем жутко злой. Вернулся только под вечер, но уже довольный. Видимо, свиданка прошла продуктивно, – усмехнулась она. – Вчера он целый день был дома, а сегодня опять умчался с утра пораньше, и до сих пор его нет. – Что ж он у нас такой занятой? – задал риторический вопрос Саймон. –Может, у него появилась постоянная девушка, и он ходит к ней? – предположила Мариза, хотя и сама мало верила в свое предположение. – Мам, ты слишком хорошего мнения о Джейсе, – фыркнул Алек, закатив глаза. – Этот ловелас перелюбил половину сумеречного мира, не брезгуя при этом ни вампирами, ни кем-либо другим. Поэтому постоянная девушка – это точно не про него. – Ты слишком строг к брату, – продолжала защищать парня старшая Лайтвуд. – А ты слишком добра, и он этим пользуется, – парировал Алек. – Ты не заметила, что он ни разу не сказал о своем уходе отцу или мне? А все почему? А потому что мы запретили бы, читали бы нотации, а ты позволяешь, потому что любишь его и видишь в нем все только самое хорошее. А он, я повторюсь, этим нагло пользуется. – В тебе сейчас говорит сыновья ревность, – холодно сказала Мариза. Такой была её реакция каждый раз, когда кто-то пытался сказать что-то плохое в сторону Джейса. Вот и сейчас. Алек же закатил глаза и скрестил руки на груди. – Во мне говорит здравый смысл, – фыркнул он. – Я уже давно не ребенок, чтобы ревновать, к тому же всем и так прекрасно известно, кто является твоим любимчиком. – Ты о чем говоришь? Разве я когда-либо разделяла вас? – Давай не будем опять начинать эту тему, ладно? – устало сказал Алек. – Смысла от этого разговора все равно не будет, ведь результат всегда один и тот же. Он хороший, а те, кто посмел сказать что-то в его сторону, – обязательно плохие. – Александр, как тебе не стыдно? – возмутилась Мариза, отмахнувшись от Роберта, который хотел успокоить жену. Иззи и Саймон полностью разделяли мнение Алека, но в разговор предпочли не встревать, ибо будет только хуже. Клэри же пораженно смотрела на парня, ведь таким она его еще не видела. Сейчас он больше был похож на того Алека, которого ей описывал Саймон. – Да, давай еще пристыди меня, как маленького нашкодившего ребенка, – усмехнувшись, сказал Лайтвуд. – Я не буду продолжать этот разговор, так как мое мнение ты знаешь. Я уже говорил и скажу еще раз, что Джейс – свинтус, который мог хотя бы иногда проявлять уважение к своей семье. Хотя бы сегодня можно было отменить свой очередной сеанс сексотерапии и встретить братьев. Но для него в последние несколько лет семья явно не в приоритете, – произнес Алек, чеканя каждое слово. Голос буквально дрожал от напряжения, словно натянутая струна, губы сжаты в тонкую линию, а руки – в кулаки. Он держал себя в руках, чтобы не сорваться и не высказать все то, что накопилось за многие месяцы. Ссориться с матерью он не хотел. Но Мариза отшатнулась, словно от пощечины. Она хотела сказать еще что-то, но её прервал голос, раздавшийся со стороны двери. – О, путешественники вернулись, – это был голос Джейса, который стоял в дверном проходе. Обернувшись, охотники увидели блондина, который уже направлялся к ним. – Рыжая, ты тоже вернулась? А я-то надеялся, что ты там останешься, – насмешливо протянул он, останавливаясь в нескольких шагах от девушки. – Джейс! – сердито воскликнул Роберт, но он лишь отмахнулся, не собираясь реагировать на слова мужчины. – Блондинка, а ты не мог пройти мимо или просто держать свой рот закрытым и не открывать его в мою сторону? – таким же тоном спросила Клэри, тем самым удивив всех остальных. Джейс издал непонятный смешок. – Ой, вы смотрите, маленькая недоохотница научилась шутить? – с издевкой сказал парень. – Джейс, замолчи! – угрожающе прошипела Изабель, но так же была проигнорирована. – Ой, вы смотрите, самовлюбленный охотник совсем страх потерял, – парировала Кларисса, а потом добавила. – Ещё раз так меня назовешь, получишь в нос, очень больно, – теперь её голос прозвучал настолько строго и угрожающе, что Иззи удивленно посмотрела на девушку, не ожидав такой резкой смены тона. Джейс же громко засмеялся, откидывая голову назад. – Какие мы стали смелые, – сквозь смех произнёс он. В следующую секунду его смех резко оборвался, а сам парень посмотрел на нефелимку странным взглядом. – А силенок-то хватит? Да и достанешь ли вообще до моего носа? А то ведь Создатель явно обделил тебя ростом. – Зато не обделил умом, в отличие от некоторых, – парировала Кларисса, а все присутствующие наблюдали за этой перепалкой с открытыми ртами. Они только и успевали переводить взгляд с Клэри на Джейса и обратно, словно следили за игрой в теннис. – И не волнуйся, на тебя сил точно хватит. Думаю, даже напрягаться не придётся. – Ты когда успела такой дерзкой стать? – подняв одну бровь, спросил Джейс. – Ты точно на похороны ездила или на курсы "Как с маленькой девочки превратиться в дерзкую маленькую девочку»? Или же это кто-то из моих братцев не удержал своё "стило", потому ты и стала такой смелой? – с огромной ухмылкой спросил нефелим, весьма грубо намекая на пошлости. Саймон и Алек буквально зарычали от его слов и одновременно сделали шаг вперёд, оказываясь за спиной охотницы. – Джейс, – угрожающе прорычали они в один голос, а Иззи слегка втянула голову в плечи, будто гнев братьев был направлен на неё. Алек часто бывал таким устрашающим, а вот Саймон всегда весёлый и добрый. Но когда начинает злиться он, то даже Алек не всегда решается с ним спорить. – Как же узко ты мыслишь, Джейс, – в свою очередь сказала Клэри, все же приятно удивленная поведением Алека и Саймона. – Неужели я до поездки молчала в ответ на твои фразочки? Или ты забыл мои слова? – насмешливо выгнув одну бровь, спросила Моргенштерн, напоминая парню их недавний разговор у неё в комнате. А вот все остальные удивились и сначала непонимающе переглянулись, а потом уставились на саму охотницу. Она стояла ровно, скрестив руки на груди, и смотрела прямо в глаза Джейса, даже не думая уступать ему в этом диалоге. – Я прекрасно помню, – с усмешкой ответил охотник и сделал ещё два шага вперёд, оказываясь очень уж близко к ней. Саймон хотел было вмешаться и даже сделал шаг вперёд, но Клэри выставила руку в останавливающем жесте, мол, сама справлюсь. Парень послушался и остановился, с неодобрением и долей злости смотря на названного брата. – Но так же я помню свои слова, и отказываться от них не собираюсь, – сказал Вейланд и наклонился максимально близко к лицу нефелимки. Ей пришлось сжать зубы от такой близости лица охотника и желания ударить его. – Маленькая недоохотница, – с издевкой добавил Джейс, выделив эти два слова. Кларисса, услышав их, хищно оскалилась, а в её глазах блеснул недобрый огонёк. – А я не отказываюсь от своих, – произнесла Клэри, смотря парню в глаза. Он даже не успел сообразить, о каких именно словах она говорила, ведь уже следующую секунду у него адски заболела нога. Клэри со всей силы наступила парню на ногу, а когда тот немного пригнулся, ударила кулаком в живот. Жестоко? Вполне возможно, зато поучительно и запомнится надолго. Когда Джейс согнулся пополам, сдавленно охнув и резко выдохнув, Моргенштерн усмехнулась и в долю секунды оказалась у него за спиной. Она ударила его по ногам, и охотник упал на колени, опираясь одной рукой об пол, а второй держась за живот, который все ещё болел, ведь он не ожидал удара, поэтому не успел сгруппироваться. Удар у нефелимки был хорошо поставлен, а сила – очень даже внушительной, поэтому нефелим все ещё прерывисто дышал, пытаясь вдохнуть воздух полной грудью. Клэри же, довольная таким результатом, наклонилась к его уху, все ещё оставаясь у него за спиной и положив одну руку ему на плечо, сказала металлическим голосом, в котором не было и тени шутки или усмешки. – Это тебе в качестве напоминания о том, что свои слова я на ветер не бросаю. И скажи спасибо, что ударила не в нос, как обещала. Считай, что этой мой тебе подарок – нетронутое лицо, которым ты постоянно пользуешься, – она усмехнулась, а затем выпрямилась. На её лице была еле заметная усмешка, но злость и кровожадность, которое звучало в её голосе только что, исчезло. Она вновь заговорила, но теперь абсолютно спокойным и даже приветливым голосом. – Если вы не возражаете, я поднимусь к себе, чтобы переодеться, а потом спущусь в гостиную, чтобы обсудить поиски, хорошо? – спросила она и, дождавшись неуверенного кивка Маризы, развернулась и вышла из библиотеки, оставляя охотников одних. Джейс все ещё тяжело дышал и не решался подняться, не зная, устоит ли на ногах. Алек и Сай пораженно смотрели на уже закрывшуюся дверь, словно не веря в происходящее. – Мама, папа, я влюбился, – сказал Саймон и хмыкнул. Эта фраза заставила всех остальных очнуться от этого оцепенения и засмеяться. – Кажется, я знаю, кто будет тебя тренировать, Сай, – сказал, усмехнувшись, Алек. Он перевёл взгляд на брата и добавил. – Раз уж ты считаешь, что я слишком сильно к тебе придираюсь, то посмотрим, как ты справишься с девушкой. Такой девушкой, – сделав ударение на первое слово, произнёс он и засмеялся, как и все остальные. – Джейс, ты там жив вообще? – хохотнув, спросила Иззи у брата, который тяжело поднялся на ноги и выпрямился, наконец, вдохнув полной грудью. – Я просто был не готов к этому, – пробубнил он, все ещё не веря в то, что его так отделала девчонка. – А должен быть готов всегда, ты же сумеречный охотник, – поучительно произнёс Александр, наслаждаясь ситуацией. – Ой, всеее, не начинай занудствовать, – фыркнул он и вышел из библиотеки, громко хлопнув дверью. – Да уж, его самолюбие конкретно пострадало. Даже больше, чем его пресс, – хохотнула Изабель. – Я никогда не признаюсь в этом, но я жалею, что не снял этот момент на камеру, – сказал Алек, и все засмеялись. Саймон же бросил ещё один странный взгляд на закрывшуюся дверь, встряхнул головой и тоже засмеялся вместе со всеми. – Ладно, расходимся по комнатам, – сказал Алек. – Нам действительно нужно переодеться и бросить вещи, а потом соберемся в гостиной, чтобы все основательно обсудить. – Да, хорошо, – согласился Роберт, и молодое поколение Лайтвудов покинуло библиотеку. – Мне кажется, или Кларисса удивила даже Алека? – спросила Мариза у мужа. – Я тоже заметил, – согласился мужчина. – Клэри очень похожа на Джос и Вала, настоящая Моргенштерн. – Да, это точно. Знаешь, Роб, мне кажется, что мы зря не заключили тогда тот договор с Моргенштернами. С этого союза могло выйти нечто очень интересное, – задумчиво произнесла охотница. – Думаю, что и без договора все случится, – хмыкнул Роберт. – Причем довольно скоро. – Посмотрим, что будет дальше. В любом случае, за этим будет интересно наблюдать, – с легкой улыбкой сказала Мариза, и супруги начали обсуждать другую тему, направляясь в гостиную. Все охотники собрались в комнате минут через пятнадцать. Клэри и Алек спустились вместе, ведь одновременно вышли со своих комнат. – Это было очень эффектно, – сказал ей Лайтвуд, когда увидел. – Джейс еще долго будет помнить это унижение. Он вообще не любит проигрывать, а тем более девушке. – А что за дискриминация? – возмутилась Клэри, все же слабо улыбнувшись. – Никакой дискриминации, просто хорошо владеющая клинком девушка – это довольно большая редкость, – ответил Алек. – А девушка, сумевшая в три секунды практически уложить на лопатки Джейса, и вовсе одна – ты, – с улыбкой сказал он, а Клэри удивленно посмотрела на него. – Да ну, серьезно? – неуверенно спросила она. – Чистая правда, – сказал Алек. – Его и парней-то не слишком много побеждало. Не смотря на свой скверный характер и чрезмерную самовлюбленность, он очень хороший воин, и в битве будто сливается с клинком, который становится продолжением его руки. – Что ж, в таком случае я очень собой довольна, – честно ответила Клэри и улыбнулась, а в её глазах блеснул хитрый огонек. – Клэри, ответь на один вопрос. – Какой? – Что ты имела в виду, когда сказала, что и до отъезда не молчала на его фразочки? Он тебе уже что-то подобное говорил? – спросил парень, делая свой голос как можно беззаботнее. – Так и думала, что ты спросишь об этом, – усмехнулась девушка. – Да, состоялся у нас небольшой разговор на следующий день после моего приезда. Если в общих чертах, то мне сообщили о том, что он любит загадки и обязательно меня разгадает. Скрытый смысл в этих словах, думаю, тебе объяснять не нужно, – хмыкнула она, а вот Алек проскрипел зубами. – Надеюсь, ты ему доходчиво объяснила, что думаешь по этому поводу? – На первый раз ограничилась словами, но он, видимо, не понял с первого раза. Поэтому сегодня пришлось объяснять более доходчиво, – с усмешкой ответила Моргенштерн, когда они уже спустились с лестницы и подходили к гостиной. – В его интересах, чтобы в этот раз он все уяснил. Иначе в следующий раз разговор будет иным и не с тобой, – сквозь зубы процедил Алек, а Клэри улыбнулась. – В принципе, я не против закрепить результат и еще раз применить силу. Уж больно мне понравился результат, – усмехнулась Моргенштерн. – А ты страшный человек, Клэри. – Ага, бойся меня, – усмехнулась она, а парень засмеялся. – Уже боюсь, – сквозь смех сказал он, а нефелимка тоже улыбнулась. Последние две реплики были произнесены уже в гостиной, поэтому Изабель, Саймон и родители сразу же обратили на них внимание. А смех Алека и вовсе удивил их. Джейс же, который, как ни странно, тоже был в комнате, усмехнулся и сказал. – Кажется, я знаю, чье "стило" придало тебе смелости. А ты быстрый, брат, даже не ожидал, – на его лице появилась ухмылка, которую из далека можно было перепутать с оскалом. – Джейс, не нарывайся, – посоветовала Изабель, но парень только издал смешок, не отводя взгляда от ребят. – Не завидуй, – равнодушно ответила Кларисса, успев опередить в миг разозлившегося Алека. – Только определись, кому ты завидуешь: Алеку, что он, по твоему мнению, оказался быстрее, или мне? – двусмысленность фразы была настолько явной, а ухмылка девушки настолько язвительной, что Изабель не удержалась и засмеялась, несколько раз хлопнув в ладоши, тем самым изобразив аплодисменты. – Браво, Клэри, это стопроцентная победа, – сказала она, а Моргенштерн хмыкнула, но ничего не ответила. Они с Алеком сели на диван, ведь только там были свободные места, и приготовились к обсуждению важной темы. Только вот Алек еще несколько раз бросал на неё задумчивые взгляды, ведь его сбивала с толку такая резкая смена её настроения. В один момент она может не выражать никаких эмоций, быть совершенно холодной и безразличной, а в другой – шутит и язвит так, что даже Джейс не знает, как еще ответить ей. А в следующую секунду, когда шутка уже слетела с её губ, она вновь надевает свою привычную маску и становится безэмоциональной. Сколько же всего кроется в ней? Как долго она училась так контролировать себя и управлять своими эмоциями? И какая же она на самом деле? Без всех этих масок и притворств. Какая она, Клэри Моргенштерн? Эти вопросы очень интересовали Алека, и он решил, что обязательно узнает это.       Следующий час прошел за обсуждением поездки ребят в Лос-Анджелес, нападения, смерти Аманды и её слов. Об этом маге никто из Лайтвудов никогда не слышал, поэтому продвинулись они не особо далеко. – Вся беда в том, что мы не можем применить нашу поисковую систему для того, чтобы выяснить, кто такой этот маг, – мрачно сказал Роберт. – Почему не можем? – спросила Изабель. – У нас ведь есть доступ к поиску среди нижних. – Доступ есть, но он полностью контролируется Конклавом. Если мы применим поиск, возникнут вопросы, на которые мы не сможем ответить, ведь все это проворачиваем за их спиной, – объяснил Роберт. – Подождите, а почему ваш поисковик связан с Конклавом? – не поняла Клэри. – Насколько мне известно, каждый Институт имеет собственную базу и систему поиска, а плюс к этому еще и индивидуальный доступ к общей базе Сумеречного мира. Мы ведь можем не использовать глобальный поиск, а начать с местного, его нельзя отследить или проконтролировать. – Верно, так было раньше, – согласилась Мариза. – Но вчера вечером пришел указ о том, что все поисковые системы включаются в область контроля Конклава, во избежание предательства среди сумеречных. – На нас напали сумеречные охотники, которые сражались по одну сторону с демонами и чуть не убили таких же сумеречных, какими являются и сами, – на одном дыхании выпала Клэри. – Так какие еще нужны доказательства того, что в наших рядах есть предатели? – Мы понимаем это, Клэри, но данный вопрос решаем, к сожалению, не мы, – сказала Мариза. – Какие у нас еще есть варианты? – спросил Саймон. – Можно попросить Магнуса о помощи, – предложила Клэри. – Он ведь знает Нижний мир, как свои пять пальцев. К тому же у него много знакомых, может, кто-то из них знает этого Киллгара. – Это хорошая идея, – кивнул Алек. – Кто с ним свяжется? – Я позвоню, если вы не против, – сказала рыжеволосая нефелимка, и никто не стал возражать. Она достала из кармана телефон и отошла в другую часть комнаты, чтобы поговорить с магом. Девушка не стала все подробно ему объяснять, а лишь сказала, что им нужна его помощь. Бейн согласился сразу же и сказал, что сможет придти к ним только вечером, так как сейчас он занят. – Вот и отлично, – сказал Саймон. – А сейчас предлагаю всем пообедать. – Разиэль, мне прямо не хватало этой твоей фразы, – засмеялась Иззи, и все переместились на кухню. В комнате воцарила атмосфера спокойствия, но уже вечером охотникам придется бросить все свои силы на поиски человека, который может раскрыть такие тайны, из-за которых нефелимы навсегда лишаться покоя. Только вот успеют ли наши охотники найти его? Или кто-то их опередит, и тайна навсегда останется нераскрытой?