В тебе мой свет!

– Господи, Клэри, – выдохнул Алек, застыв на пороге ванной комнаты. – Нельзя же так пугать, девочка, – несколько облегченно сказал он, подходя к сидящей на полу нефелимке.       Она просто сидела на холодном кафеле, а по её щекам текли слезы, которых она, казалось, даже не замечала. Она обхватила руками согнутые колени, спиной прислонившись к стенке прямо напротив двери, и смотрела в пустоту, даже не моргая.       Алек подошел к умывальнику и перекрыл кран, из которого большим напором текла вода, создавая именно тот шум, который так встревожил парня. Затем он повернулся к девушке, которая даже не среагировала на его приход, и сел возле неё, плечом касаясь её плеча. – Как ты? – спросил он, прекрасно понимая, что состояние девушки очень далеко от нормального. – Не знаю, – ответила она безжизненным голосом, продолжая смотреть в одну точку. – Я ничего не чувствую, снова ничего... Я не врала тебе, когда говорила, что он мне больше, чем друг. Он мой... парабатай. И год назад он предал меня, бросил, оставив живой только часть меня, – выдохнула девушка, а Лайтвуда словно по голове чем-то тяжелым ударили. – Парабатай? – ошарашено переспросил он. – Да... Мы прошли этот обряд, когда мне было пятнадцать, а ему – восемнадцать... Кайден Эндрю Эванс… Он был всем для меня. Он часто называл меня своей смешинкой Клэри, и я действительно такой была рядом с ним. Тогда я чувствовала себя по настоящему живой, потому что рядом был он – мой парабатай. А потом он меня предал… Поэтому мне настолько тяжело и больно, понимаешь? – спросила она, и Алек понимал. Он знал, как много друг для друга значат парабатаи. Это люди, которые в первую очередь спасут друга, а уже потом будут думать о себе. Люди, которые после церемонии становятся одним целым, делят на двоих всю боль, всю печаль, все горе – всю жизнь. Они становятся гораздо ближе, чем братья – они становятся друг другом, и потеря одного практически убивает второго. Не физически, нет – морально. А предательство парабатая – это намного хуже смерти. Теперь Алеку стало понятно, почему Клэри и Кай так слажено сражались, почему понимали друг друга практически без слов, почему их движения были так похожи. – Понимаю... Может, у него были причины для такого поступка? – немного неуверенно предположил Алек, которому хотелось найти хоть какое-то оправдание, чтобы девушке стало легче. – Не знаю... Он стоит передо мной, спустя целый год, но считает, что ни в чем не виноват. Алек, он действительно не понимает, сколько боли причинил мне своим уходом? – с горечью в голосе спросила Клэри, повернувшись лицом к парню, а в её глазах стояли слезы, которые крупными каплями текли по щекам. У Лайтвуда аж сердце сжалось от того, насколько ранимой и сломанной выглядела сейчас Клэри. – Я думаю, что понимает, просто боится об этом думать, потому что чувствует вину перед тобой, – сказал Алек, а потом взял девушку за руку и немного сжал её в знак поддержки. – Почему мне так больно, Алек? Раны на моем сердце только начали затягиваться, мне только стало казаться, что не все так плохо. Я стала задумываться о том, что мне действительно стоит идти дальше, а не оставаться в своем прошлом, день за днем медленно убивая себя. А сейчас он пришел, и я снова вернулась в тот день, когда он исчез. Сейчас он рядом, стоит передо мной, но скоро он снова уйдет, и все начнется сначала. Мне снова будет больно, и я снова его потеряю. Я не хочу опять страдать, не хочу чувствовать всю ту боль, не хочу быть одинокой... Я не хочу опять распадаться на части, чувствуя себя одной в этом мире, Алек. Не хочу, не хочу, не хочу, – снова и снова повторяла Клэри, пока слезы не заглушили слова, вместо которых стали вырываться только всхлипы. Парень не смог выдержать такого вида девушки и порывисто обнял её, прижимая к себе настолько крепко, насколько это вообще возможно. – Тише, девочка, тише, – успокаивающе повторял Алек, обнимая её и проводя рукой по её волосам. Нефелимка сначала вздрогнула от неожиданности, а потом расслабилась и обняла его в ответ, утыкаясь носом ему в плечо и давая волю своим слезам. Всем известно, что когда нас жалеют, мы начинаем плакать еще больше. Вот и у Клэри началась самая настоящая истерика, во время которой она цеплялась руками за футболку Алека, будто за спасательный круг. – Все будет хорошо, Клэри, ты никогда не будешь одна, – раз за разом повторял нефелим.       Он начал немного покачиваться, будто убаюкивая её, а она все плакала и плакала, цепляясь за него, как за единственную вещь, которая держит её здесь. Алек же не отпускал её, а прижимал к себе крепче, чтобы она понимала, что он рядом, он не уйдет, не отпустит. Он проводил ладонью по её волосам, шептал какие-то успокаивающие слова и медленно покачивался, продолжая успокаивать её. Её слезы впитывались в его футболку, но ему казалось, будто они впитываются в его сердце, заставляя его сжиматься от боли. Ему было невыносимо смотреть сейчас на Клэри и видеть её такой ранимой, такой сломленной. В какой-то момент слезы у неё закончились, но плечи продолжались сотрясаться от беззвучного плача, а из горла вырывались редкие всхлипы. – Ну, как ты? Успокоилась немного? – тихо спросил Алек, когда Клэри перестала плакать. Он провел ладонью по её волосам и заправил одну прядь ей за ухо. – Да, – так же тихо ответила Клэри, не поднимая головы. Сейчас, находясь в его объятьях, ей было так спокойно и хорошо, как уже очень давно не было. Мерные покачивания, руки Алека, которые гладили её по голове и спине, его тихий и успокаивающий голос и тепло, исходящее от него, успокоили Клэри и убаюкали её. После истерики у нас всегда наступает полная опустошенность, когда нет ни сил, ни эмоций, а только пустота внутри и усталость. В такие моменты хочется свернуться калачиком на кровати и никого не видеть и не слышать. Вот и Клэри, прижавшись к Алеку, начала клевать носом, так как глаза слипались и пекли после слез. – Ты там засыпаешь, что ли? – со слабой улыбкой спросил Алек, услышав тихий ответ девушки. Клэри же только помотала головой из стороны в сторону, говоря, что не спит. Алек улыбнулся шире и прижался щекой к макушке Клэри, еще раз проведя рукой по её волосам. – Так, давай будем вставать и топать спать, а то нечего сидеть на холодном полу, – с нескрываемой заботой в голосе сказал он и поднялся, увлекая за собой и Клэри. Встать-то она встала, но идти самостоятельно явно была не в состоянии, так как засыпала на ходу. – Ладно, значит, поедем на руках, – усмехнулся Алек и подхватил Клэри на руки. На мгновение глаза Клэри широко распахнулись, и она удивленно посмотрела на Алека. – Ты что делаешь? – Несу тебя в комнату, – невозмутимо ответил Алек, скрывая улыбку, которая появилась из-за удивленного выражения лица Клэри. Боясь упасть, она все же обняла его за шею, тем самым оказываясь еще ближе к нему. От этого Алек еле заметно вздрогнул, но не стал возражать, а только улыбнулся. – Зачем? – подозрительно спросила она. – Чтобы спать. – С кем? – удивилась Клэри, а Алек не выдержал и засмеялся. – С подушкой и одеялом, – хохотнул он и уверенно пошел в сторону кровати. Он аккуратно положил девушку на кровать и подошел к креслу, чтобы взять плед. Удивление Клэри вновь сменилось сонливостью, как только её голова коснулась подушки. Алек же аккуратно укрыл её пледом и улыбнулся, увидев, как мило выглядит сейчас Клэри. Он еле удержался, чтобы не провести ладонью по её волосам и не поцеловать в висок. – Ну, вот, спи теперь и набирайся сил, – сказал он тихо, поправляя край пледа. – А я пойду вниз, – добавил он и направился в сторону выхода, но остановился, не дойдя всего лишь несколько шагов, так как его окликнула Клэри. – Алек, – тихо позвала она, и парень замер на месте, в очередной раз отметив, что её голос очень странно на него влияет, пуская целые табуны мурашек по коже. – Мм? – обернулся он, так и не дотронувшись к ручке двери. – Побудь со мной немного, пожалуйста, – тихо и нерешительно попросила она, будто сама была не уверена в том, стоит ли произносить эти слова. Она привстала на кровати, оперевшись на локоть, и смотрела на него, а в её глазах отчетливо читалось сомнение и нерешительность. – Я не хочу сейчас быть одной, мне тяжело и страшно, – выдохнула она и тут же пожалела о своих словах. Алек смотрел на неё нечитаемым взглядом, а его молчание очень напрягло Клэри. Она за одну секунду успела отвесить себе тысячу мысленных подзатыльников и мечтала провалиться сквозь землю или отмотать время назад, чтобы заткнуть себя, прежде чем слова сорвутся с её уст. – Ладно, извини, я просто не подумала. Я не должна была тебе всего этого говорить, просто перенервничала. Конечно, у тебя есть свои дела, поэтому... – затараторила Клэри, не в силах остановить этот поток речи. Но её остановил Алек, в душе которого медленно разливалось тепло. – Клэри, – довольно громко сказал он, и Клэри замолчала, опустив глаза, – тебе не стоит извиняться за такую просьбу. У меня нет никаких дел, но даже если бы они и были, то я все равно остался бы с тобой, если ты просишь, – сказал он с теплом в голосе и улыбнулся, увидев удивленный взгляд Клэри. – Двигайся, а то в кресле я сидеть не буду, – ухмыльнулся Алек и вернулся обратно к кровати. Клэри послушно отодвинулась на середину кровати, освобождая место для Алека. Он же сел на то место, где только что лежала Клэри, вытянул ноги и прислонился спиной к стене, поворачивая голову к притихшей нефелимке. Ей было чертовски приятно от того, что Алек не отказал, а остался с ней. И в то же время на душе у неё стало спокойнее, и она была уверена, что сегодня кошмар ей точно не приснится. – Спасибо тебе, – тихо сказала Клэри, поднимая взгляд на Алека. Она повернулась на бок и положила голову на подушку так, чтобы видеть нефелима. – За все спасибо. – Перестань благодарить меня, Клэри, – усмехнувшись, тепло ответил Алек. – Я говорил тебе, что всегда готов выслушать тебя и подставить плечо в качестве жилетки. Жилетка изрядно подмокла, – усмехнулся он, кивнув на все еще мокрую от слез футболку, – но я все еще рядом и никуда не уйду. Поэтому закрывай глаза и спи, а я побуду здесь, охраняя твой сон. – Как ангел-хранитель? – уже засыпая спросила Клэри, тем самым вызвав улыбку у Алека. Он осторожно, еле касаясь, провел ладонью по её волосам и залюбовался тем, как улыбнулась от этого прикосновения Клэри. – Как он самый, – тихо ответил Алек, в ответ услышав только мерное сопение нефелимки.       Алек просидел в её комнате еще почти час, просто смотря на её спокойное и умиротворенное выражение лица, слушая её дыхание и перебирая пряди её волос. В какой-то момент Клэри стала ворочаться во сне, и в итоге получилось так, что она невольно пододвинулась ближе к нему и положила руку ему на бедро. Алек от этого движения вздрогнул, но не отодвинулся, а наоборот – немного опустился на кровати, практически ложась на неё, чтобы Клэри было удобнее лежать. Он и сам не мог понять, почему его сердце сейчас бьется так быстро, а дыхание перехватывает; почему вид спящей Клэри вызывает у него такое умиление и тепло, которое разливается по всему телу; почему ему хочется прижать её к себе и не отпускать больше никогда; почему он не может отвести взгляд от её лица; почему её волосы, пряди которых он все время перебирал, кажутся ему самыми мягкими и шелковистыми из всех волос в мире; почему он все еще сидит здесь, а не ушел, когда она уснула; почему он вообще остался? Вопросов было очень много, и ответ на них уже был, но все это время Алек пытался не обращать на него внимания, не хотел признавать его истинность. А теперь, лежа возле спящей Клэри и держа её ладонь в своей руке, Алек, наконец, принял истину и признался самому себе – он влюблен, чертовски сильно и бесповоротно. От этого осознания хотелось застонать и удариться головой об стену, но вместо этого он лишь слабо улыбнулся и в очередной раз провел ладонью по волосам Клэри. Он прекрасно понимал, что Клэри сейчас явно не до любви, поэтому он сделает все возможное, чтобы стать для неё другом, поддержкой, опорой – человеком, которому она доверится, и который никогда не предаст.       Алек думал о многом, и в какой-то момент его мысли вернулись к Кайдену, который, должно быть, все еще находится внизу. В душе парня тут же вспыхнул гнев и желание убить нефелима, который причинил столько боли Клариссе, но он постарался успокоиться и мыслить разумно. Парабатай – это не просто друг, брат, родной человек. Это часть тебя самого, и без него ты чувствуешь себя разбитым, неполноценным. Алек с самого начала понимал, что предательство Кая очень больно ударило по Клэри, но только сейчас он понял, насколько большой и сильной была эта боль. Как бы сильно она не злилась на Кая, ей всегда будет его не хватать. Родители, брат, возлюбленный, муж, дети, внуки – всю жизнь они будут по одну сторону, а парабатай – по другую. Никто не поймет тебя настолько хорошо, насколько это сможет сделать парабатай. Алеку важно, чтобы Клэри была счастливой, снова улыбалась, радовалась жизни, дышала полной грудью и никогда больше не плакала. А абсолютно счастливой она сможет быть только тогда, когда помирится с Кайденом.       Перебрав в голове множество мыслей и вариантов дальнейшего развития событий, Алек принял одно решение, которое далось ему довольно тяжело. И чтобы не передумать, он решил побыстрее осуществить задуманное. Именно поэтому он аккуратно убрал руку Клэри со своего живота, выпустив из собственной ладони, и тихо сел на кровати. Клэри заворочалась, но не проснулась, а лишь обняла подушку. Алек улыбнулся, смотря на неё, провел ладонью по волосам её и, наклонившись, почти невесомо поцеловал в висок, еле прикоснувшись губами к коже. Будто почувствовав этот поцелуй, Клэри во сне улыбнулась, тем самым вызвав улыбку и у Алека. Еще раз убедившись в том, что девушка спит, Алек встал и тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Тяжело вздохнув, он направился вниз, намереваясь найти родных и сделать то, что задумал. Шел он быстро и решил сначала заглянуть в гостиную, надеясь, что они все еще там. Так и оказалось. – Как она? – одновременно воскликнули Магнус, Саймон, Иззи и Роберт, как только парень оказался в комнате. – Все нормально, она уснула, так что пусть немного отдохнет. Последние несколько дней были слишком стрессовыми, особенно для неё, – ответил Алек, смотря на Магнуса, в глазах которого читалось наибольшее волнение и беспокойство. Затем он перевел взгляд на брата и холодным, металлическим голосом спросил. – Где Кайден? – это было скорее похоже на рык, нежели на вопрос, и Сай понял, что его парабатай сейчас очень зол. – Я здесь, – опередив Лайтвуда, ответил Эванс, и Алек резко повернулся в его сторону. Нефелим стоял у окна и только теперь повернулся лицом к Алеку, а до этого – смотрел в окно. Если бы глаза могли метать молнии, то от Кая не осталось бы даже пепла, ведь взгляд, которым наградил его Алек, был просто уничтожающим. Лайтвуд медленно, угрожающе стал приближаться к парню, который выпрямился, готовый принять удар, ведь он даже не сомневался, что Алек его сейчас ударит. В этом не сомневались и его родные, которые напряглись и не на шутку встревожились. – Ал, не делай этого, – попытался успокоить его Саймон, который даже поднялся с дивана и сделал шаг к брату. – Сай, не вмешивайся, – рыкнул нефелим, и младший Лайтвуд вынужден был замереть на месте, не предпринимая новых попыток остановить брата. Сам же Алек почти вплотную подошел к Эвансу, и теперь их разделяло расстояние меньше вытянутой руки. Но удара, которого все ожидали и боялись, не последовало. Несколько мгновений парни просто смотрели друг другу в глаза, будто общаясь без помощи слов. – Кайден, ответь мне на один вопрос, – наконец, все так же холодно и жестко, еле сдерживая собственную злость, заговорил Алек. – Скажи, у тебя были действительно стоящие причины для того, чтобы бросить Клэри год назад, даже не оставив записки? – Я не могу тебе о них рассказать, Лайтвуд. Это касается только меня и Клэри, – натянуто ответил Кай. – Я не спрашиваю тебя о том, какие были причины. Я спрашиваю, действительно ли они стоят того, что весь этот год Клэри чувствовала себя брошенной и опустошенной? Стоят ли они тех слез, которые она пролила из-за тебя? Стоят ли тех часов, дней, месяцев, когда она прислушивалась к себе, пытаясь понять, все ли с тобой в порядке? Стоят ли они того, что она перестала доверять людям? Оправдывают ли эти причины твой поступок, Кайден Эндрю Эванс? – жестко спросил Алек, а Кай вздрогнул, услышав свое полное имя. Слова, которые Лайтвуд буквально выплюнул ему в лицо, сейчас пульсировали в его голове, раз за разом причиняя все большую боль. Большого труда ему стоило не отвести взгляд, опустив глаза вниз, но он смог это выдержать и не разорвал зрительный контакт. – Я... – начал было парень, но голос отказывался служить, поэтому ему пришлось прочистить горло и попробовать снова. Со второго раза получилось лучше. – Мой поступок ничто не сможет оправдать, Александр. Я знаю, какую боль причинил Клэри, и поверь, от этого мне каждый день хочется удавиться, – сказал Кайден, а Лайтвуд слушал, очень внимательно. – Но я клянусь тебе, что просто не мог поступить иначе. Если бы я остался, то разрушил бы ей всю жизнь. – Ты и так её разрушил. – Нет, весь этот год с ней были Джон, Валентин и Джослин, которые любили её больше жизни, и которых любила она, – возразил Кай. – А если бы я не ушел, то их семья была бы разрушена... из-за моей, – натянуто добавил он, не желая рассказывать ему подробностей. – Я не знаю, поверишь ли ты мне, но я клянусь, что причины были действительно серьезными. И за весь этот год не было ни дня, чтобы я не думал о ней и не корил себя за то, как с ней поступил, – искренне ответил нефелим, и Алек внимательней посмотрел ему в глаза, будто желая в них найти подтверждение только что произнесенным словам. И нашел. – В таком случае, сейчас иди к ней и, когда она проснется, сделай все возможное и невозможное, чтобы она выслушала тебя. Объясни ей настолько подробно и искренне, чтобы она поверила и поняла, что ты не врешь, – внезапно сказал Алек, взгляд его стал менее кровожадным, а голос – менее злым.       Его слова настолько всех удивили, что можно было буквально услышать, как одновременно стукнулись об пол шесть челюстей, включая и челюсть Кайдена, в глазах которого блеснуло непонимание и удивление. – Даже если она и поверит, то все равно не простит, – спустя несколько мгновений ступора, сказал Кай. – Простит, – уверенно возразил Алек, ни секунды не сомневаясь в своих словах. – Не обижайся, но я знаю её намного лучше, и она меня не простит. Такое она не прощает никому, – с грустью сказал нефелим. – Ты знаешь её такой, какой она была год назад. Веселая, радостная, смешная, не сидящая на месте, вечный оптимист, который всегда доволен своей жизнью. Ты знаешь её "смешинкой Клэри", верно? – спросил Алек, использовав любимое прозвище, которое дал своей подруге Кайден. От этого одновременно вздрогнули и Кайден, и Магнус, который тоже часто так называл её. Алек же продолжил свою речь. – А я знаю её такой, какая она есть сейчас. Сломленная, потерянная, распавшаяся на мелкие части и лишившаяся смысла жизни. Девушка, потерявшая семью, а вместе с ними и желание жить. Девушка, которую бросил и, по её мнению, предал её собственный парабатай! – Алек на мгновение замолчал, чтобы посмотреть на то, какой эффект произвели его слова. А он был очень красочный.       Глаза Кайдена удивленно расширились, и в них, помимо удивления читалось непонимание и легкое неверие, ведь понимал, что о парабатайстве ему могла рассказать только сама Клэри, потому что глаза Магнуса, который тоже об этом знал, расширились с точно такой же долей удивления. Нет, удивлены были абсолютно все, но только в глазах Лайтвудов читалось удивление из-за того, что Кай является парабатаем Клэри, а вот у Магнуса, как и у самого Кая, – из-за того, что об этом известно Алеку. Клэри всегда в плане личной жизни и тайн была скрытной, и мало кому раскрывала свои секреты и душу. Хоть она и изменилась за это время, Кай был уверен, что она стала еще более скрытной. А если Алек знает о том, что они парабатаи, значит, она ему доверяет. Это заставило Кая посмотреть на парня более внимательно. – Ты знаешь об этом? – спросил Кай. – Я много чего знаю, Кайден, – туманно ответил Алек. – Так же я знаю, что ты ей нужен. Она храбрится, притворяется сильной, независимой, безэмоциональной и холодной, но на самом деле она хрупкая, сломленная и беззащитная девочка, которая боится показать себя такой. Этот год сделал её слабее, потому что лишил её тех людей, благодаря которым у неё была та внутренняя сила. Но Клэри не покажет этого никому, не попросит помощи, не пожалуется на то, что ей тяжело. В её понимании это проявление непростительной слабости. Но есть человек, перед которым не нужно снимать искусно сделанную маску, чтобы он почувствовал твою боль. Это ты, Кайден. В этом главная черта парабатайства. Не в слаженном бое, не в идеальном взаимопонимании, не в дружбе между парабатаями, а именно в том, что своего парабатая мы чувствуем, как себя самого. Изменение в настроении, физическая боль или боль от душевных ран парабатая ощущается вторым из пары настолько остро, будто это его собственная боль. Она может обмануть весь мир своей маской, но только не тебя, потому что невозможно обмануть самого себя, – сказал Алек и на мгновение замолчал, переводя дыхание. – Я для неё чужой, Кай. И сколько бы я не пытался найти нужные слова, чтобы успокоить её, у меня не получится. А все потому что я остаюсь для неё человеком, которого она видела лишь однажды мельком, да и то ей тогда было десять лет. Так же чужими для неё есть и мои родители, и Саймон с Иззи тоже. А ты – это самый родной для неё человек сейчас, не в обиду Магнусу, потому что парабатай – это даже ближе чем брат. Именно поэтому ты сейчас должен пойти к ней и, когда она проснется, сделать все возможное, чтобы она тебе поверила. А если поверит – простит, потому что боится, что ты уйдешь, и она снова останется одна. Это, между прочим, её слова, – произнес Лайтвуд и замолчал окончательно, давая парню возможность обдумать его слова. А Кайден слушал очень внимательно, и с каждым словом его сердце сжималось еще сильнее, а взгляд становился внимательнее. – Ты уверен в том, что она меня простит? – Я уверен лишь в том, что, не попытавшись, ты не узнаешь точный ответ, – сказал Алек. – А еще я уверен в том, что если ты сейчас не пойдешь к Клэри и не объяснишь ей все, то я передумаю быть добрым и таки ударю тебя, потому что желание сделать это все еще очень велико, – это было сказано вполне серьезно, но у Кая вырвался нервный смешок, как и у Сая с Иззи. – Хорошо. А где... – Третий этаж, вторая комната справа, – ответил Алек прежде, чем Кай успел полностью озвучить вопрос. – Спасибо, – выдохнул Кайден и направился к выходу. Только вот у самой двери он замер и несколько мгновений простоял так, а потом повернулся к Алеку. – Алек, – окликнул он его. – Ну что еще? – закатил глаза Лайтвуд. – Знаешь, если Клэри позволила тебе увидеть и узнать её настоящую, без масок и притворства, если рассказала тебе все то, что ты теперь знаешь, то это означает, что для неё ты не настолько чужой, как тебе самому это кажется, – произнес Эванс, на мгновение задержав на парне свой задумчивый взгляд, а потом вышел из комнаты, не дав тому возможности что-либо ответить.       Да Алек и не ответил бы ничего, потому что дар речи у него резко пропал, а по телу разлилось такое приятное тепло, зарождая в сердце крохотный огонёк надежды. Парень встряхнул головой, взъерошил волосы рукой, пытаясь привести мысли в порядок, и только после этого повернулся лицом ко все остальным. На него тут же уставились пять любопытных и крайне удивленных взглядов, от чего ему просто хотелось застонать, но он ограничился лишь красноречивым скрипом зубов. – Иззи, лучше молчи, – сказал парень, увидев, как подалась вперед его сестра, готовясь засыпать брата вопросами. Девушка надулась и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что крайне обижена на брата. – А вот я все-таки спрошу, – заговорил Магнус, и Алек вновь проскрипел зубами, потому что затыкать рот магу он не хотел. – Почему ты сейчас так поступил, Александр? Ты ведь его совсем не знаешь, но поверил его словам. – Но ты ведь его знаешь прекрасно и тоже поверил ему, иначе не позволил бы ему выйти из этой комнаты после моих слов, – парировал Алек, не давая точного ответа. – Саймон попытался тебя остановить, и что получил в ответ? Совершенно точно, что я получил бы не менее ласковый ответ, если бы возразил тебе. Да и ты был весьма убедителен, – сказал Магнус. – Когда тебя останавливали такие мелочи, как мой ответ Саю? – прищурив глаза, спросил Алек, скрещивая руки на груди. – Я мог быть тысячу раз убедительным, но если бы ты сам не поверил ему и не был уверен в том, что я прав, то не повелся бы на чужие слова, а поступил так, как считаешь нужным и правильным. Тем более, если это касается Клэри. – Хорошо, допустим, – натянуто согласился Бейн. – Но ты не ответил на мой вопрос, малыш. Почему ты хочешь, чтобы Клэри простила его? – А почему ты привел Клэри в наш Институт? – вопросом на вопрос ответил Алек, прекрасно зная мотивацию мага в этом поступке. Магнус внимательно смотрел на нефелима, а тот не отводил взгляд, но и не спешил давать точный ответ на вопрос. Но и этих слов хватило магу, чтобы понять, что Лайтвуду не безразлична судьба Клариссы, а может, и она сама. – Что ж, будем считать, что ты ответил, – наконец, произнес Бейн, а охотник только беззвучно хмыкнул. – Итак, что я пропустил? – спросил Алек, садясь в свободное кресло напротив Магнуса. – Ничего особенного, – ответил Роберт. – Мы проверили пленников и пытались разобраться с документами. – И как? – Пленники все еще без сознания, но состояние их улучшилось. Магичка скоро должна очнуться, – ответил Бейн. – А с документами? – А вот тут все глухо, – недовольно сказал Роберт. – Мы рассмотрели каждый лист со всех возможных сторон, но ничего не обнаружили. Магию Магнуса использовать не решились. – Это правильно, не хватало еще собственными руками уничтожить последнюю зацепку, – кивнул Алек. – Что будем делать? У нас нет времени на лишние промедления, ведь следующее убийство может произойти в любое время. Или уже произошло, но мы еще не знаем. – Сейчас мы ничего делать не будем, – уверенно и безапелляционно заявил Роберт. – Вы устали после боя, ты, Алек, еще и предыдущую ночь почти не спал, просидев у кровати Клэри, поэтому всем нам нужен отдых. Так что сейчас все по комнатам, и до вечера чтобы я вас не видел на коридоре. И возражения не принимаются, Алек! – сказал нефелим, предотвратив возмущения и возражения сына. Он на самом деле чувствовал себя жутко уставшим и морально истощенным, но признаваться в этом не собирался. – Ладно, – проскрипев зубами, согласился Алек, а за ним и все остальные. Магнус решил тоже отдохнуть в лофте, а уже вечером вернуться в Институт для коллективного обсуждения. Таким образом все нефелимы разошлись по своим комнатам, и гостиная быстро опустела.       Алек, оказавшись в своей комнате, устало рухнул на кровать, подкладывая руки за голову и закрывая глаза. Спать он не хотел, но с закрытыми глазами легче думалось. А подумать было о чем.       За эту неделю, что Клэри находится в Институте, его жизнь, да и он сам, кардинально изменилась. Он все чаще стал замечать за собой, что думает об этой рыжеволосой охотнице, вспоминает её голос, а закрывая глаза, видит её такую редкую, но от того такую прекрасную улыбку. Он стал замечать, что его сердце наполняется непонятным теплом от любого упоминания о девушке, а в её присутствии и вовсе начинает биться быстрее. Каждый раз, замечая это, парень скрипит зубами и встряхивает головой, отгоняя прочь подобные мысли, но вновь и вновь ищет возможность поговорить с девушкой или хотя бы просто увидеть её. За эти дни они много времени провели вместе, как сражаясь плечом к плечу в бою, так и просто разговаривая о том, чего никому раньше не рассказывали. И эти беседы уже стали для Алека одним из самых прекрасных воспоминаний.       Александр Лайтвуд никогда не отличался качествами психолога, который всегда выслушает, поможет советом или подставит плечо для слез в качестве жилетки. Он скорее встряхнет разнывшегося собеседника за плечи и скажет, что слезы – это самое последнее дело для сумеречного охотника, который уважает себя и хочет, чтобы его уважали другие. Ну, или просто набьет морду тому, кто послужил причиной этих слез. Но это распространялось только на те случаи, когда плакала Изабель. А такое тоже случалось редко ( слезы умиления и радости не в счет, ибо такое уже давно перестало быть редкостью). А с появлением Клэри он понял, что ему нравится вот так просто сидеть с ней и говорить на разные темы, а её слезы вызвали у него не отвращение или злость, как это бывало ранее, а жалость и желание уничтожить тех, из-за кого она плачет, а её саму обнять и никогда не отпускать, чтобы в её красивых глазах больше никогда не было такой боли. Кстати, её глаза – это отдельная история.       Алек никогда не понимал, как можно влюбиться в человека, лишь раз посмотрев ему в глаза. Ну, глаза и глаза, синие, зеленые, карие – какая разница? Теперь он понял и поверил в это. И влюбился. Её глаза практически все время скрывали истинные эмоции девушки, показывая лишь холод, безразличие и отсутствие каких-либо чувств. И этим они изначально привлекли парня, заставили вздрогнуть и обратить на неё внимание, добиться того, чтобы в них появился хоть какой-то огонек. И он добился. Мимолетные, почти незаметные отблески улыбки, смеха, злости, грусти, тоски или боли приводили Алека в восторг и делали глаза девушки невероятно выразительными и прекрасными. Он заметил, что цвет её радужки меняет оттенок, показывая определенные эмоции даже тогда, когда сам взгляд остается безэмоциональным. Цвет первой молодой листвы, когда Клэри скрывает улыбку; темные, будто листья во время грозы, когда солнце прячется за тучи, от чего весь мир и вся природа становятся темными и хмурыми, когда она злится; яркие, но темные, будто литья после дождя, которые блестят от капель, но цвет их остается темных, сохраняя отголоски грозы и влияния туч, когда ей больно или грустно. Алек и сам не заметил, когда научился отличать эти похожие друг на друга оттенки и связывать их с эмоциями девушки. Но теперь ему хватало одного мимолетного взгляда на неё, чтобы понять, что она чувствует. Он не заметил, когда влюбился в неё, но сегодня он окончательно понял, что пропал.       Алек всегда холодно и в некой мере агрессивно реагировал на любые попытки брата и сестры свести его с какой-нибудь девушкой. Каждая претендентка (а их было много) удостаивалась лишь рычания и постоянных колких фраз парня, в которых даже намек на принцип "от ненависти до любви один шаг" невозможно было найти ( хотя Иззи и Сай очень сильно старались). Нет, вы не подумайте, что в свои двадцать лет Алек ходит святошей, который дал обет безбрачия и до свадьбы ни-ни. У него была девушка, но это было давно и неправда, как говорится. После этого парень стал еще более агрессивно относиться ко всем особям женского пола, которые попадались в поле его зрения, не веря в их искренность. Ко всем, кроме Клэри.       Алек тяжело вздохнул и накрыл рукой и без того закрытые глаза, не то чтобы пытаясь закрыться от света солнца, проникавшего в окно, а пытаясь утихомирить мечущиеся в голове мысли. Но ничего не получалось, потому что одно единственное слово пульсировало в голове, повторяясь снова и снова – "Влюбился". Парень потер пальцами переносицу и снова положил руку под голову, пока мысли продолжали свои бешенные скачки.       Помимо его воли, перед глазами парня всплыл образ Клэри. Тот момент, когда она была в зале и с восхищением смотрела на его лук. Парень тогда собирался потренироваться, чтобы отвлечься, но замер на месте, увидев там Клариссу. Она стояла возле подставки, на которой висел его лук, и как раз потянулась пальцами, чтобы взять его в руки. Всем было известно, что Алек никому не дает свое оружие, даже смотреть на него разрешено не каждому, но в тот момент он просто не мог пошевелиться. Он наблюдал за тем, с каким восхищением девушка смотрит на оружие, как аккуратно держит его, как легко натягивает тетиву, как оценивающе прицеливается, а затем возвращает её в исходное положение. Ему показалось, что это было самое прекрасное зрелище, которые он когда-либо видел в своей жизни. А когда нефелимка отправила три стрелы точно в десятку, ему показалось, что все они застряли в его собственном сердце.       "Господи, ты еще со стрелами Амура их сравни, романтик чертов", – фыркнул тогда его внутренний голос, но был нагло проигнорирован, потому что Алек не мог оторвать свой восхищенный взгляд от хрупкой девушки, которая смотрелась с этим луком настолько гармонично, что этому просто невозможно было найти объяснение. Будь Алек девушкой, он в тот момент точно "растекся бы лужицей" у ног Клариссы, но мужская честь и гордость заставили его собраться и сделать свой донельзя восхищенный взгляд немного насмешливым, убрав из него все ненужные эмоции.       Вспомнив этот момент, Алек невольно улыбнулся, а потом его улыбка стала еще шире, ведь в памяти всплыл образ Клэри, когда она смеялась, перебрасываясь с ним шутками. Он просто лежал на кровати с закрытыми глазами и улыбался на все тридцать два зуба, а перед его глазами мелькали разные моменты, в которых непременно было Клэри. – Да уж, ну и влип ты, Ал, – произнесли откуда-то сверху, и Алек списал его на очередную реплику внутреннего голоса. Только вот последующий пинок в бок и насмешливое – Ты собираешься обращать на меня внимание или нет? – заставили его поспешно открыть глаза и сесть на кровати, активно проскрипев зубами. Перед ним стоял Саймон. Хотя нет, нагло ухмыляющийся Саймон, в глазах которого горел такой огонь любопытства, что сразу стало понятно – ближайшие несколько часов Алеку не получится отделаться от его вопросов. – Ты чего пинаешься? – возмутился Алек. – А ты чего лыбишься, как идиот, и не отзываешься, когда я к тебе обращаюсь? – парировал Сай, падая в кресло у окна. Алеку пришлось сделать то же самое, поэтому он встал с кровати и пошел ко второму креслу, усаживаясь напротив брата. – А ты почему не стучишь? Между прочим это не твоя комната, – вновь избежав ответа, проворчал Алек. – Между прочим, я стучал, но ты был слишком занят своими мыслями, чтобы услышать меня, – съязвил Саймон и, откинувшись на спинку кресла, с ухмылкой сказал. – Рассказывай. – Что тебе рассказывать? – Все. Начиная с того, что заставило тебя отправится на прогулку с Клэри, и заканчивая сегодняшним твоим поступком по отношению к Каю. О причине твоей улыбки от уха до уха я и так догадываюсь, – сказал Лайтвуд-младший, и старший обреченно вздохнул, понимая, что отвертеться от этой любопытной заразы не получится. Пришлось рассказывать. Не все, не настолько подробно, утаивая некоторые детали (вроде несостоявшегося поцелуя или игры в вопрос-ответ), но правдоподобно и максимально честно. Он не пересказывал слов Клариссы, но описал все то, что он чувствовал, когда видел слезы в её глазах и боль. – Вот так как-то, – наконец, выдохнув, сказал Алек и замолчал, переводя взгляд на брата. Саймон слушал все очень внимательно и с каждым словом удивлялся все больше и больше. У него была масса дополнительных вопросов, но он сдерживался, не желая перебивать брата, чтобы тот не передумал рассказывать. – Ты дал ей свой лук? – наконец, воскликнул Саймон. – Вообще-то, она сама его взяла, когда меня даже в зале не было, – поправил его Алек, совершенно не удивленный таким вопросом. – Но ты не задушил её на месте, когда увидел лук в её руках, а стоял и дальше пялился на неё, – возразил Саймон. – Ал, вот хочу задать тебе один вопрос, – уже серьезно сказал он, смотря на брата задумчивым взглядом. – Я сомневаюсь, что ты ответишь честно, но все же. Скажи, твоя мотивация касаемо Клэри остается такой же, как и в первый день знакомства? Или все немного изменилось? – Алек вновь не удивился вопросу, потому что знал, что его парабатай обязательно об этом спросит. Если не сейчас, то позже. Некоторое время он помолчал, а потом все же ответил. – Изменилось, причем очень, – сказал он, а потом, подняв взгляд на брата, добавил. – Сай, кажется, я влюбился. – Вы бы видели, насколько несчастным выглядел Алек. Будто он сказал, что смертельно болен, а не влюбился. Реакция Саймона соответствовала признанию. – Ты чтооо??! – воскликнул он, немного подавшись вперед. – Алек, я не ослышался? Мой брат, известный своим негативным отношением к любви и женскому полу, влюбился? – эмоционально переспросил тот, не веря в услышанное. – Ты еще громче заори, – скривившись, проворчал Алек. – Но да, я влип, и даже сам не понял, когда именно. Но очень сильно. – Господи, как же долго я этого ждал! Уже даже перестал надеяться! – обрадованно воскликнул Саймон, улыбаясь на все тридцать два зуба. – Саймон, мне сейчас как-то не до шуток, – буркнул старший Лайтвуд. – Что мне делать? – В смысле? – не понял Сай. – В прямом. Что мне делать со всем этим? Как вести себя с Клэри? – Я сейчас не ослышался? Александр Гидеон Лайтвуд, сам мистер Холодное сердце просит у меня совета по поводу того, как вести себя с понравившейся ему девушкой? – немного неверяще спросил нефелим, а старший Лайтвуд уже десять раз пожалел, что рассказал обо всем брату. – Ладно, забей, – буркнул он и собрался встать с кресла, но Саймон заставил его сесть обратно и резко стал серьезным. – Извини, просто я немного в шоке, – виновато произнес он. – Поверь мне, я тоже. – А если серьезно, то ничего делать не нужно. – Как это? – А вот так. За эту неделю, что Клэри живет у нас, она говорила только с тобой, время проводила тоже только с тобой, свои переживания и секреты рассказала тебе одному. А это уже кое-что значит. Как минимум то, что она тебе доверяет, Алек, – серьезно сказал Саймон. – Поэтому тебе не нужно меняться еще больше, чем ты уже поменялся. Ты открылся ей таким, каким бываешь только с нами, вот и оставайся таким. Поддерживай её, слушай, делай эмоциональные встряски и вытягивай на прогулки. Будь с ней самим собой, тем Алеком, которому она неоднократно открыла свою душу. – И все? Думаешь, это сработает? – скептически переспросил Алек. – Не все, конечно же. Тебе нужно научиться делать маленькие шаги вперед, продвигая ваши отношения на новый уровень, но при этом не показаться ей навязчивым и не оттолкнуть. Но и бездействовать тоже нельзя, иначе можешь упустить её. – И это ты называешь просто? Да я уже запутался! – Алек, главное успокойся и не паникуй, – сказал Сай, который все еще не верил во все происходящее. Столько лет они с Иззи пытались свести Алека с кем-то, но им так ничего и не удалось. История с Норой сломала его, и он полностью потерял веру в любовь и верность. Его сердце стало ледяным, а стена из шипов не подпускала к нему ни одно светлое чувство. Но всю эту неделю, смотря на своего брата, Сай видел, как тот меняется. Практически неуловимо, неспешно, но тем не менее настолько кардинально, что невозможно не заметить. И то, что Алек не только влюбился, но и сказал об этом вслух, значит, что перемены в нем произошли большие. И это просто не может не радовать. – Легко тебе говорить, – буркнул Алек. – Ты даже с демоном общий язык найдешь и подружишься, а я не могу так свободно и легко общаться с людьми. Тем более, что я боюсь сказать что-то не то в её присутствии. – Но ведь ты все это время с ней нормально общался. – Общался, но изначально я просто хотел ей помочь. Я относился к ней не так, как сейчас. Я не задумывался о своих словах, а теперь боюсь сказать что-то такое, что может обидеть её или расскажет о моих чувствах. И тогда я буду выглядеть, как полный дурак. – А почему ты уверен, что все не взаимно? – Сай, посуди сам, разве ей сейчас до любви и отношений? – скептически заметил Алек. – У неё месяц назад погибли родители и брат, несколько дней назад она похоронила еще двух близких ей людей, вчера на её глазах умер Киллгар, и судя по многим факторам, к ней он относился тоже очень трепетно, хоть она не знала его лично, а сегодня вернулся Кайден. Поиски убийц Моргенштернов, ответы на тысячи вопросов, убийства, метки, маги, охотники и битвы – все это сейчас для неё намного важнее отношений и прочего. В её сердце сейчас много боли, и там нет места для любви. – Алек, я никогда не думал, что ты такой философ и психолог, – задумчиво сказал Саймон и улыбнулся. – Ну, так ты сделай все возможное, чтобы её боль отступила, и, быть может, у неё в сердце найдется место для любви. – И ты мне говоришь что-то о философии и психологии? – с ухмылкой спросил Алек. – На самом деле я не знаю, что и как будет дальше. Но я хочу стать для неё хотя бы другом, человеком, на которого она всегда может положиться. Если она будет счастлива, то и я тоже буду. – Ничего себе слова, – присвистнул Сай. – А если серьезно, то я очень этому рад, Ал. Ты правда очень изменился за эту неделю. Мы все это заметили, но не знали причину. Теперь же я все понял, и рад, что сердце нашего большого брата, наконец, оттаяло. Ты заслуживаешь счастья больше всех остальных. Да и Клэри его заслужила, ведь столько горя не каждый человек сможет выдержать. – Так, ладно, что-то мы с тобой ударили в лирику, – хмыкнул Алек, которому тяжело давались подобные разговоры о чувствах. – Вы не придумали, как можно прочитать информацию, которая предположительно должна быть в той книге? – Нет, – сквозь зубы ответил Сай. – Магнус говорил, что Гар любил загадки, как с той звездой, например. Но я не знаю, какая загадка может быть в абсолютно пустой книге с чисто черной обложкой. Мы её обследовали со всех сторон, но так и не нашли эту загадку или ответ к ней. – А что говорит Кай? У него есть какие-то предположения? – Нет, он тоже ничего не знает. Он рассказал, каким образом исследовал книгу он, и ничего нового не нашел. – Господи, и что нам теперь делать? Киллгар с его тетрадкой был нашей последней зацепкой, но теперь вообще ничего не понятно. – Я предлагаю поискать в прошлом Конклава. Нужно выяснить, что за история произошла много лет назад, и почему все те люди ушли из Конклава и остались живы, при этом продолжая занимать довольно высокие посты. Многие из них, как и Моргеншерны, были главами Институтов, другие руководили компаниями и состояли в Совете Межмирья. История должна была быть очень серьезной, раз уж им позволили уйти и жить, припевая. При этом скорее всего их вины в произошедшем не было, но их присутствие в Конклаве явно вызвало бы гнев и навредило им самим. – Да, я тоже так думаю, – согласился Алек. – Но так просто Конклав нам об этом не расскажет. – Нужно найти какую-нибудь лазейку, ну или завербовать в их рядах шпиона. – А вот это уже хорошая идея, – заметил Алек, посмотрев на брата. – Идея-то хорошая, но кого будем вербовать? Родители не подходят, так как они не настолько высоко стоят в Совете, а их знакомы вряд ли нам помогут, – с сомнением сказал Саймон. – Вот насчет этого у меня есть идея, но я пока не скажу, какая именно, – ответил Алек, задумавшись. Он то хмурился, то слабо улыбался, то снова хмурился, поэтому невозможно было понять, о чем именно он думает. – Алек, тебе говорили, что интриговать нельзя? – проворчал Саймон. – Что ты задумал? – Нет, Сай, я все равно не расскажу. Точнее расскажу, но позже, – безапелляционно заявил Алек, и Сай смирился.       Еще некоторое время они просидели вот так, говоря о разном, иногда затрагивая тему Клэри и текущего расследования.       А в соседней комнате тем временем Кайден смотрел на все еще спящую Клэри и корил себя за то, что год назад оставил её, что испугался, сдался и не стал противостоять судьбе. Корил себя за то, что месяц назад не решился придти к ней, что не поддержал, когда был так сильно нужен. А сейчас он боится, что она не поверит ему. А если и поверит, то не простит...       Кайден сидел в кресле, которое специально пододвинул к кровати, и просто смотрел на Клэри, ожидая того момента, когда она проснется, и мысленно готовясь к очень сложному разговору. На какое-то мгновение он прикрыл глаза, собираясь с мыслями, и именно в этот момент он услышал тихий сонный голос Клэри. – Алек... – тихо прошептала она еще хриплым ото сна голосом. Она провела ладонью по месту, где раньше сидел Алек, и, не обнаружив его там, открыла глаза и убедилась в том, что лежит в кровати одна. Но уже в следующую секунду она увидела Кая, который смотрел прямо на неё, но не решался заговорить. – Ты? – спросила она, позволяя своему голосу быть недовольным, а не сломленным. После истерики горло болело, а в глаза будто песка насыпали. – Что ты здесь делаешь? Кто тебе разрешил сюда входить? – Меня Алек пустил, – ответил Кай и пересел с кресла на кровать. Клэри дернулась в сторону, как от огня, и отодвинулась, заставив Кая поморщиться, как от боли. – Клэри, нам нужно поговорить. – Нам не о чем с тобой говорить. Уходи, – холодно ответила она, сложив руки на груди и демонстративно отвернувшись от него. – Нет, Кларисса, мы сейчас поговорим, и ты выслушаешь все, что я тебе скажу! Ты можешь ненавидеть меня, злиться, проклинать, но даже приговоренный к пожизненному заключению в Городе Костей или к казни имеет право на последнее слово. Позволь и мне рассказать, почему все так произошло. Потом можешь ударить меня, послать куда подальше, сделать все, что угодно, но сейчас выслушай меня! – решительно и настойчиво заявил Кай, тем самым вызвав удивление у Клэри, а потом добавил тихим и молящим голосом. – Пожалуйста. Некоторое время Клэри смотрела на него молча, и эти несколько мгновений показались Каю чертовски долгими. – Хорошо, я слушаю тебя, – наконец, согласилась Клэри, и Кай облегченно выдохнул. Теперь главное рассказать все честно и максимально искренне, чтобы она поверила ему. А вот простит ли – это уже другой вопрос. – Ты знаешь, что наши родители очень дружили, были словно родственники, – начал Кайден, пытаясь упорядочить все свои мысли. – Ты помнишь, что с самого нашего детства они хотели нас поженить и безумно разозлились, когда мы прошли обряд парабатаев. Они очень любили твоих родителей, Джона, а от тебя вообще без ума были. Но несколько лет назад все изменилось. Их словно подменили. Они постепенно стали отдаляться от Вала и Джос. Стали все чаще придумывать разные причины, чтобы не идти к вам в гости, когда вы звали. Все чаще в их разговорах проскальзывали слова о том, что нам нужно прекратить общение, что так больше не может продолжаться. Я часто спрашивал их, в чем дело, почему они так себя ведут и так говорят, но ни разу не получил нормального ответа. Они либо просто молчали, либо посылали меня куда подальше, аргументировав это тем, что это не мое дело. А однажды они все мне объяснили, но яснее мне не стало.       Кайден на мгновение замолчал, прикрывая глаза и собираясь с мыслями. Клэри слушала внимательно, скрестив руки на груди, но смотря не на Кая, а в пустоту прямо перед собой. – Однажды они позвали меня в кабинет отца и сказали, что мы уезжаем. Сколько я не спрашивал, они не говорили причину. Просто поставили перед фактом, что утром мы уезжаем и больше никогда не вернемся. Это просто выбило меня из колеи, и я воспротивился. Сказал, что никогда тебя не оставлю, никогда не уеду, бросив тебя, твоих родителей и Джона. Вы стали для меня семьей, даже ближе. И я не мог расстаться с вами, вот так подло уехав. – Но ведь смог, – холодно заметила Клэри, а Кай проскрипел зубами. – Они стали угрожать мне, – сказал он, а Клэри впервые за этот разговор посмотрела на него. В её взгляде читалось нескрываемое удивление. – Угрожали? Чем? – Тем, что навредят Джону и тебе, – огорошил он её своим ответом. – Как это? – не поняла Клэри. – А вот так. Родители пригрозили мне тем, что они расскажут Конклаву о том, что это Джон убил Стива. – Что?! – воскликнула Клэри, подавшись немного вперед. – Но ведь это ложь! Джон не убивал его! Стив не удержал равновесие во время боя и упал со скалы! Джон просто не успел помочь ему, а ведь пытался! – Я знаю! – немного громче, чем нужно было, воскликнул Кай, а потом вздохнул и, немного успокоившись, продолжил. – Я знаю это, Клэри, но родители сделали все возможное, чтобы убедить меня в том, что поверят им, а не нам. Все знали об истории с Сарой, о том, что парни не единожды дрались из-за неё. Эта их вражда и борьба длилась больше года, и тот факт, что Сара в итоге выбрала Стива, наталкивал на мысль о причастности Джона к смерти парня. – Ты что такое говоришь? Как ты можешь так думать?! – Да это не я так думаю, Клэри! – так же эмоционально воскликнул Кайден. – Но вот отцу Стива хватило бы и нескольких слов, чтобы он захотел уничтожить Джона. Ты же помнишь, что мистер Слоу пытался обвинить Джона, но доказательств у него не было. Его оправдали, но Слоу не успокоился. Он до сих пор ищет убийцу своего сына, упрямо не желая верить в то, что это действительно был несчастный случай. Если бы родители сказали ему, что убийца – это Джон, и привели все те вымышленные, но чертовски правдоподобные, доводы, которые приводили мне, то Слоу окончательно свихнулся бы. Он не дал бы Джону возможности жить спокойно, а выдвинул ему повторное обвинение, а его положение в Конклаве только сыграло бы ему на руку. Убийство товарища в бою – это слишком большое преступление, поэтому наказание за него самое строгое. Жизнь Джона была бы разрушена, и его либо посадили бы в Город Костей, либо убили бы. Я не мог допустить этого. Поэтому я ушел, позволив им победить, – сказал Кайден, опустив взгляд и тяжело вздохнув. А Клэри слушала все это с широко открытыми от удивления глазами и не верила во все происходящее. – Почему ты мне не рассказал об этом? – тихо спросила она. – Мы бы придумали что-нибудь, нашли бы способ спасти Джона и уберечь его от этого обвинения. Тебе не нужно было уходить. – Нет, нужно было, – грустно возразил Кайден, покачав головой. – Мы бы не смогли ничего сделать, Клэри. Даже если бы он уехал, сбежал от Конклава, его жизнь была бы разрушена. Он не смог бы жить полноценной жизнью, добиться тех высот в карьере, к которым он так стремился. Ты и твои родители тоже были бы под давлением, к вам относились бы с подозрением, вы не смогли бы нормально жить. Если бы я не уехал, жизнь всей вашей семьи была бы разрушена. – Она и так разрушена, – тихо сказала Клэри. – Родителей нет, Джон тоже мертв, а у меня жизнь похожа на Ад без них. – Но целый год вы жили счастливо, вместе, не беспокоясь о том, что в любой момент могут придти стражи Конклава и забрать Джона, заточив его в Город Костей. Вы были абсолютно счастливы, хоть и без меня. – Для меня этот год не был абсолютно счастливым, Кай, – подняв на него взгляд, сказала Клэри. – Каждый день я думала о тебе, ждала, когда же ты вернешься. Еще до нашего обряда парабатаев ты был для меня близким человеком, одним из самых родных людей во всем мире. Когда мы стали парабатаями, наша связь стала еще крепче, и мне казалось, что я просто не смогу жить, если тебя не будет рядом. А потом ты уехал. А я осталась одна, – в её голосе звучала нескрываемая боль и грусть. Так же она сняла щит со всех своих чувств, позволив Кайдену почувствовать её боль, тоску, грусть, отчаяние, которые она сейчас испытывала. Парень от такого обилия чувств аж задохнулся, а сердце его болезненно сжалось. – Со мной были родители, друзья, знакомые, но я все это время была одна, потому тебя не было рядом. Поэтому я не была полностью счастлива этот год. – Прости меня, Клэри, – спустя несколько минут напряженного молчания, тихо выдохнул Кай. – Я знаю, что доставил тебе очень много боли, и я сам себя задушить готов. Поверь мне, я тоже страдал все это время. Быть вдали от тебя и знать, что тебе больно, и что ты ненавидишь меня, – это хуже самой смерти. Но я пытался успокоить себя лишь тем, что ты жива, и твоей семье не угрожает опасность. Но мне тоже было тяжело весь этот год. – Почему ты не пришел, когда умерли родители и Джон? Тогда Джону уже не смогли бы навредить, а мне нужна была твоя поддержка. Почему ты не помог мне справится с этим, а остался вдали? – спросила Клэри, у которой в горле образовался противный комок. – Я собирался, даже приехал в Лондон, но прямо перед моим приходом к тебе мне позвонили родители, – сквозь зубы ответил Кай. – Это был первый раз за весь этот год, когда отец позвонил мне. Но он позвонил не для того, чтобы узнать, как я поживаю, а для того, чтобы убедить меня не идти к тебе. – И как же? – Очень изощренно и жестоко, – сказал Кайден и вспомнил тот самый разговор, который состоялся месяц назад...

***

– Что тебе нужно? – жестко спросил Кайден, приняв звонок отца. Он уже собирался выходить из отеля, в котором остановился, чтобы придти к Клэри. Вчера ему стало известно о смерти Моргенштернов. Это известие выбило дух из его легких, заставив сердце болезненно сжаться. Он мог только представить, как тяжело сейчас Клэри, как сильно она нуждается в его поддержке. Весь этот год он не чувствовал её через связь парабатаев, будто она отреклась от него. Он знал, что Клэри умеет ставить ментальный щит, отгораживаясь от него, но всегда оставалось ощущение того, что она есть, что она – все еще часть его самого. Но теперь этого ощущения не было, вместо него была пустота, будто оборвали все связующие нити. Даже руна, связывающая их чувства и ощущения, срабатывала очень редко. Но каждый раз, когда она все же срабатывала, он чувствовал такую дикую боль, что хотелось убиться головой об стену. И вот вчера утром он почувствовал такую боль, отчаяние, грусть и еще тысячу похожих чувств, что аж согнулся пополам и не мог нормально вдохнуть или выдохнуть. И уже через два часа после этого он узнал, что Валентина, Джослин и Джонатана убили. Тогда все стало понятным. – А где же радость в голосе от того, что говоришь с отцом? – ехидно поинтересовался мужской голос в телефоне, но уже в следующую секунду он стал жестким и серьезным. – Собираешься к своей охотнице? Утешать будешь? – Вы к этому причастны? – жестко спросил Кайден, боясь услышать ответ. – Не напрямую, – туманно ответил Бенджамин Эванс. – Это как? – Мы не убивали их, но и не мешали, когда это делали другие, – с усмешкой сказал мужчина, а Кая аж передернуло. – И с радостью помогли информацией, которой обладали. – Почему? Что они вам сделали? Почему все это время вы к ним так жестоки? Вы же были друзьями! – с нарастающей злостью выплюнул Кайден, стараясь держать себя в руках. А в ответ он получил смех отца, от которого пошли мурашки по коже. – Ты многого не знаешь, сын, – резко прекратив смеяться, сказал Бен. – Они были жестокими людьми, которые погубили невинные жизни. Тебе не место рядом с такими людьми. – Из-за этого их нужно было убивать? Потому что мне не место рядом с ними? - воскликнул Кайден, который окончательно потерял терпение. – Почему ты не можешь мне все объяснить нормально? К чему все эти тайны и недомолвки? – Моргенштерны – не первая и не последняя жертва, будут еще другие, кто заслуживает смерти. Месть настигнет всех, и все они поплатятся за свое преступление! – пафосно сказал Бен, так и не ответив на вопросы сына. – Что тебе нужно от меня? Зачем ты мне позвонил? – жестко спросил Кай, которому надоел этот бессмысленный разговор. – Ты не пойдешь к младшей Моргенштерн. Ни сегодня, ни когда-либо! – Сейчас ты мне не указ. Джон мертв, поэтому у меня больше нет причин оставаться вдали от Клэри. Больше ты не навредишь Джону, угрожая мне этим. – Джону – нет, но разве ты хочешь, чтобы твоя подружка умерла? – с жесткой усмешкой спросил Бенджамин, а у Кая резко похолодела кровь в жилах. – Давай, ступай к ней, и завтра ты найдешь её мертвой с выжженной меткой на лбу. Разве ты этого хочешь? – Ты не посмеешь причинить ей вред! – буквально прорычал Кайден. – Она тебе ничего не сделала, и я не позволю хотя бы одному волоску упасть с её головы. – Хочешь проверить, смогу ли я? – усмехнулся Бен. – Неужели ты еще не понял, что мне лучше верить? – Ты не сможешь навредить ей, потому что я всегда буду рядом с ней! – Поверь мне, сын, даже Бейн, который уже примчался к ней, не успеет щелкнуть пальцами, как она окажется мертва. И тогда тебе останется только смотреть на её мертвое тело и корить себя за то, что ты не только не спас её, но и убил своим упрямством. – Во-первых, не называй меня сыном. Ты перестал быть моим отцом в тот день, когда начал угрожать мне жизнью близких мне людей. Теперь между нами нет ничего общего, кроме фамилии, – холодно и резко сказал Кайден, сжав свободную руку в кулак. – А во-вторых, не смей приближаться к Клариссе на расстояние меньше ста метров. Если с её головы упадет хотя бы один волосок, я позабочусь о том, чтобы ты провел остаток своей жизни в Городе Костей, и мне плевать, что ты мой отец! – Какой праведный гнев, Кайден, – с нескрываемой насмешкой сказал Бен. – Пока ты держишься вдали от неё, она будет жить. Придешь к ней – она умрет. Помни это, Кайден! – Да пошел ты! – в гневе прокричал в трубку Кайден и кинул телефон в стенку, от чего тот разлетелся на части. – Черт! Черт! Черт! – раз за разом кричал Кай, пиная кресло в номере. Он был очень зол, но очень быстро им овладело чувство безысходности и отчаяния. Он не сможет быть рядом с Клэри в самый тяжелый момент её жизни. Снова не сможет!

***

– Вот так, – подытожил Кайден, смотря на свои руки. Он не поднимал взгляд на Клэри, чтобы она не увидела злость, которая горела в нем, смешавшись с отчаянием. – Но я все равно был рядом. Я приходил к вашему Институту, потом к дому на окраине Лондона, куда вы уезжали на выходные. Я видел тебя, и мое сердце сжималось от боли каждый раз, когда я смотрел на тебя. Больше всего я хотел быть рядом с тобой, поддерживать тебя в те моменты, но я не мог. Я слишком боялся за твою жизнь, боялся потерять тебя навсегда, поэтому держался на расстоянии. Клэри, мне никогда не искупить своей вины перед тобой, но я прошу у тебя прощения за все. Ты меня ненавидишь, я знаю, но я не мог поступить тогда иначе. Прости меня, пожалуйста, – тихо выдохнул Кайден и прикрыл глаза, потому что сил поднять взгляд не было. А Клэри слушала его, смотря куда-то в пустоту, и чувствовала, как медленно разливается тепло по всему телу, и как разрастается комок в горле. Все, что она только что услышала, не укладывалось в голове, но и объясняло поступок Кайдена. Больше всего на свете Клэри хотелось сейчас обнять его и поверить в то, что друг и парабатай снова рядом, что у неё остался кто-то очень родной в этом мире. Но она боялась... Боялась того, что однажды он снова уйдет, а она останется одна. – А вдруг ты снова исчезнешь? Вдруг я сейчас доверюсь тебе, поверю в то, что ты будешь рядом, а ты опять бросишь меня и уйдешь, заставив заново переживать всю ту боль, которую я почувствовала год назад, и которая до сих пор терзает мою душу, – тихо сказала она, подняв взгляд на Кая. В её глазах отчетливо читалась грусть, боль и страх. – Что я тогда буду делать? Еще раз всего этого я не выдержу...       Голос её дрогнул, и она замолчала, а вот Кайден резко поднял взгляд на неё и подавился следующими словами, увидев все эмоции в её взгляде. Клэри специально не скрывала своих эмоций, чтобы Кай понял, насколько ей больно. И он понял. И от этого больно стало уже ему. – Клэри, я больше никогда тебя не оставлю, клянусь тебе, – абсолютно искренне произнес Кай и подсел немного ближе. Он взял ладонь Клэри в свои руки и немного сжал её, чтобы показать, что в данный момент он рядом. – Весь этот год я страдал не меньше тебя, и мне чертовски тебя не хватало. Но теперь я рядом, и больше никогда не уйду. Пусть весь мир будет против меня, я все равно останусь рядом с тобой. Я знаю, тебе трудно поверить мне, довериться снова, но я клянусь тебе, что не уйду. Никогда. – Обещаешь? – тихо спросила Клэри, не заметив одинокой слезинки, которая все-таки побежала по щеке. - Обещаю, – искренне ответил Кай, и Клэри поверила ему. Она резко подалась вперед и обняла парня за шею, будто не веря в то, что все это реально. - Моя Клэри, маленькая моя, – выдохнул Кай, обнимая её настолько крепко, насколько это вообще возможно без вреда для здоровья. Они оба не верили, что снова вместе, что снова есть друг у друга.       Клэри уткнулась носом ему в шею и, вдохнув знакомый и такой родной запах, позволила одной слезинке счастья скатиться по щеке. Сейчас, обнимая Кая, она впервые почувствовала их связь парабатаев, его близость, его присутствие в своей жизни. И это ощущение полноценности окрыляло и позволяло надеяться на то, что все будет хорошо, что у неё есть счастливое будущее. Теперь, когда он рядом, ей будет легче противостоять всем бедам, ведь сила и поддержка парабатая – это очень многое значит. – Как же мне тебя не хватало, Кай, – выдохнула Клэри, обнимая его еще крепче. – Я так скучала. – И я тоже, – Кай немного отстранился и пересел так, чтобы прислониться спиной к стене. Клэри прижалась к нему, положив голову на плечо, а он обнял её, притягивая к себе, будто она могла исчезнуть. Какое-то время они просидели вот так, не произнося ни слова, а привыкая к ощущению того, что они снова вместе. – Итак, Алек, – внезапно сказал Кайден, нарушая молчание. – Что Алек? – не поняла Клэри. – Какие у вас отношения? – В смысле? Ты о чем вообще? – Ну, как же, – ухмыльнулся Кай, посмотрев на Клэри. – Он многое о тебе знает, волнуется за тебя, обращаясь к нему, ты смягчаешь голос, даже если очень зла. Кроме этого, он знает тебя, тебя настоящую. – В смысле? – В прямом. Он знает, какая ты на самом деле, без масок и притворства. Он знает, что ты чувствуешь, думаешь, как себя ведешь, как изменилась, как можешь поступить. Он знает, что для тебя важно, что сделать тяжело, а что наоборот. Он знает тебя такой, какой когда-то знал я, – усмехнулся Кай. – Поэтому повторюсь: какие у вас отношения? Кто он для тебя? – Я не знаю, – честно ответила Клэри. – Когда я приехала сюда, у меня вообще не было желания жить. Весь мир был мне безразличен, я только хотела вновь встретиться с родителями и Джоном. Все окружающие, включая Лайтвудов и Магнуса, жалели меня, и это еще больше убивало. А он другой. – В смысле? – повторил вопрос Клэри Кай. – Он не жалеет меня, в его взгляде нет той жалости, которую я так ненавижу. Он не лезет ко мне со своими советами, не говорит, что будет лучше для меня, как мне нужно поступить и что сделать. Он не требует ответа, но искренне радуется, если я все же отвечаю. Он слушает меня, не подгоняя и не перебивая. Но в то же время он периодически, как бы это сказать, встряхивает меня. Не поверишь, но в первый же день он сказал мне, чтобы я поднимала свою задницу и топала на кухню, а не предавалась страданиям в своей комнате, потому что жалеть меня никто не собирается. Он был первым человеком, который сказал мне подобные слова, – Клэри улыбнулась, вспоминая это. – Он не навязывается, но всегда готов выслушать. Я не знаю почему, но мне чертовски легко с ним. Когда мы вдвоем, я не успеваю контролировать свою речь. Слова вылетают так быстро и легко, будто мы с ним уже сто лет знакомы. Ты знаешь, что я очень редко рассказываю людям о личном, но с ним все иначе. Мне так легко в разговоре с ним, так приятно. Знаешь, за эту неделю я впервые начала улыбаться, причем искренне. Я даже смеялась. Ему каким-то образом удается рассмешить меня, даже когда мне хочется плакать. И еще, я не понимаю как, но он знает, что именно я чувствую, даже когда я скрываю свои эмоции. Такое ощущение, что он видит меня насквозь. Но в то же время рядом с ним я чувствую себя в безопасности, почти как с тобой. – Как интересно, – с ухмылкой сказал Кайден, когда понял, что рассказ закончен. – Он тебе нравится? – Не знаю, – честно ответила Клэри и задумалась. – Мне легко с ним и безопасно, тепло что ли, только в переносном смысле. Да, он мне нравится, но я не знаю влюбленность ли это. И честно говоря, я боюсь этих чувств. – Почему? – Потому что они делают человека уязвимее, а мне сейчас нужно быть сильной, – ответила Клэри. – К тому же безответные чувства явно не приведут ни к чему хорошему. – А с чего ты взяла, что они безответные? – удивился Кай. – А как иначе? – пожала плечами Клэри. – Знаешь, то, что увидел в его поведении я, говорит о том, что ты, как минимум, ему небезразлична, – сказал Кайден. – Он волнуется за тебя, но явно не так, как волнуются за совершенно чужого человека. Я не знаю, что он чувствует, но все явно не так просто. – Не знаю, – пожала плечами Клэри, у которой появилось странное тепло в душе от этих слов. – Но я постараюсь не дать своей симпатии к нему перерасти во что-то большее. Главное – найти убийц, а уже потом все остальное. – Смотри, как бы не стало слишком поздно. – Не станет, если это действительно судьба, – пафосно ответила Клэри, а потом усмехнулась и добавила. – Но я сомневаюсь в этом. – Ты сильно изменилась, – совсем невпопад сказал Кайден, а Клэри задумалась. – Да, мне пришлось, – с легкой грустью ответила она. – Сначала меня изменил твой уход, он мне тяжело дался. А потом смерть родителей и Джона окончательно меня добили. Сейчас я уже не такая, какой была раньше, и вряд ли стану прежней. – Станешь, – уверенно заявил Кай. – Ты снова начнешь улыбаться и смеяться, а боль исчезнет из твоего взгляда и сердца. Ты снова начнешь радоваться жизни, и я сделаю все возможное для этого. – Я рада, что ты вернулся, – сказала Клэри и вновь положила голову Каю на плечо, прижимаясь к нему. Он же обнял её крепче и, поцеловав в макушку, сказал. – Я тоже этому рад, ты даже не представляешь насколько.       Какое-то время они еще просидели вот так, говоря о разном. За этот год произошло очень много всего, поэтому сейчас они пытались наверстать упущенное и наговориться за все то время, которое они провели вдали друг от друга. Спустя почти час, они решили, наконец, спуститься вниз ко всем остальным. Кай рассказал Клэри о разговоре с Алеком и том, как все остальные волновались за неё, поэтому она решила, что нужно всех успокоить. Вниз они спускались вдвоем и решили проверить сначала гостиную, надеясь, что охотники все еще там. Но застали там только Алека и, увидев его, Клэри застыла в нескольких шагах от входа. Затем она повернулась к Кайдену и посмотрела на него взглядом, в котором все читалось без слов. – Ладно, пойду в библиотеку – это просто единственное помещение, где я был, и куда помню дорогу, – усмехнулся парень и направился дальше по коридору, давая ребятам возможность поговорить. Клэри благодарно улыбнулась, а потом повернулась лицом ко входу и на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Затем она глубоко вздохнула и шагнула в комнату, где на диване сидел Алек, откинув голову на спинку и закрыв глаза. Он постоянно шевелил пальцами, будто перебирал что-то в руках, поэтому Клэри поняла, что он не спит. Она подошла к дивану и замерла в нерешительности, боясь потревожить парня. Но Алек будто почувствовал её присутствие и сам открыл глаза. Когда он увидел Клэри, в его взгляде отразилось беспокойство и взволнованность, которые он не успел скрыть. – Клэри? Ты уже проснулась? – спросил он первое, что пришло на ум, и только потом понял, насколько глупо звучал этот вопрос. – Да, несколько часов назад, – ответила Клэри и села на диван рядом с Алеком. – Алек, я хотела поблагодарить тебя за то, что поговорил с Кайденом. Спасибо тебе. – Вы помирились? – Да, он мне все рассказал, и я простила его, – честно ответила Клэри. – Все это время мне очень его не хватало и сейчас, когда я узнала причину его поступка, я простила его. Может, я ошиблась, сделав это, но пока что не хочу об этом думать. – Я не думаю, что ты ошиблась, – сказал Алек. – Он твой парабатай, поэтому его присутствие рядом только пойдет тебе на пользу. А уважительная причина для его ухода год назад свидетельствует о том, что он не предавал тебя. – А ты... он рассказал тебе? – нерешительно спросила Клэри, посмотрев на Алека. – Нет, – ответил он. – Я не спрашивал, какая именно у него была причина. Мне важно было знать, что она была достаточно уважительной для того, чтобы он совершил такой поступок. Это ваше личное дело, и вмешиваться в него, выспрашивая подробности, я не имею права. – Ему угрожали родители, – спустя минуту молчания, сказала Клэри, тем самым удивив Алека. – Его родители сказали, что навредят Джону и всей нашей семье, если Кай не прекратит общение со мной. А когда Джон, мама и папа умерли, они стали угрожать ему тем, что убьют меня. Он испугался за меня, поверил им, хотел уберечь меня и мое счастье, исчезнув из моей жизни. Поэтому он ушел год назад и не пришел на похорон. Но он действительно был рядом, скрываясь руной невидимости. А я просто не знала, что он так близко. – Получается, что он поступил так, чтобы защитить тебя и твою семью, – повторил скорее для себя Алек. – А почему его родители так поступили? – Не знаю, и он тоже не знает. Они обвиняют моих родителей в каком-то ужасном преступлении и говорят, что их сыну не место рядом с такими людьми. Но в чем именно дело, они ему не говорят. – Да уж, ну и история, – взъерошив собственные волосы, протянул Алек. Ему было очень приятно, что Клэри доверила ему эту тайну, рассказала все это. Значит, она ему доверяет. – Как ты? Стало хоть немного легче? – Стало, – честно ответила Клэри, даже не задумываясь об ответе. – То, что мы с Каем поговорили и выяснили все, мне очень сильно помогло. Теперь я вновь чувствую его через нашу связь, чувствую, что он рядом, и это придает мне сил. У тебя тоже есть парабатай, поэтому ты знаешь, как много значит эта связь и присутствие парабатая в твоей жизни. Теперь я чувствую себя немного увереннее, и меня это радует. – А я рад от того, что тебе легче. Вот так постепенно ты вернешься к нормальной жизни, и однажды все станет, как прежде. Ты будешь улыбаться, радоваться, а боль исчезнет из твоего сердца. Я уверен, что такой момент обязательно наступит, – с теплотой в голосе и взгляде сказал Алек, посмотрев на Клэри. Он действительно был очень рад. Он готов был сделать все, что угодно, только бы снова увидеть её улыбку, а её глаза светились искренней радостью. – Алек, я хотела извиниться перед тобой, – внезапно сказала Клэри, тем самым удивив Алека. Он посмотрел на неё с удивлением во взгляде, а она наоборот – опустила глаза. – За что? – За мою истерику, свидетелем которой тебе пришлось стать, – смущенно сказала она, не поднимая взгляд. Ей действительно было стыдно за свою слабость и за то, что Алеку пришлось успокаивать её и терпеть её слезы. – Я просто не смогла себя контролировать в тот момент, мне показалось, будто все беды, вся боль и тоска навалились на меня одновременно, и слезы, которые я сдерживала месяцами, хлынули из глаз, и я не успела предотвратить это. Я не хотела, чтобы ты видел меня такой – зареванной, с красными глазами и носом. Не такой должен видеть девушку парень. – Зато друг должен видеть свою подругу в любом состоянии, и остаться рядом в любой ситуации, поддержать и помочь, а не сбежать, увидев слезинку у неё на лице, – в ответ сказал Алек, скрывая улыбку, которая норовила появиться на лице от таких нелепых извинений и причины для них. Он подсел немного ближе и накрыл её руки своей ладонью. – Клэри, посмотри на меня, – в некой мере нежно попросил он, и девушка подняла на него свой взгляд. На какое-то мгновение их взгляды встретились, и они оба утонули друг в друге. Они молчали, потому что в этот момент говорили их глаза. Говорили о поддержке, тепле и нежности, благодарности и чем-то очень теплом и светлом. О том, в чем Алек самому себе уже признался, и что Клэри в себе боялась принять. – Клэри, тебе не стоит извиняться за подобное, – наконец, нарушил молчание Алек, не отпуская её рук. – Ты такой же человек, как и все остальные, и тоже имеешь право на слабость. За последнее время ты столько пережила, что остается чудом то, что ты вообще не сошла с ума. Я восхищаюсь твоей силой воли и самоконтролем, но я рад тому, что сегодня ты сорвалась и позволила себе расплакаться. Каждому человеку необходима разрядка, чтобы выпустить эмоции, выговориться, выплакаться, выкричаться. – Я кричала на тебя? – с ужасом спросила Клэри, которая некоторые моменты помнила смутно, будто в тумане. – Господи, никогда не перестану тебе удивляться, – с улыбкой сказал Алек, увидев страх в её глазах. – Нет, на меня ты не кричала, так что не волнуйся. Но даже если бы и крикнула пару раз, то я не сбежал бы. – Почему? – тихо спросила Клэри, не отрывая взгляда от его почти оливковых глаз, которые сейчас манили её и завораживали.       "Потому что я люблю тебя"– внезапно даже для самого себя подумал Алек и удивленно расширил глаза, уловив эту мысль. Руки дрогнули, а в голове сначала образовалась пустота, которую резко заполнил поток беспорядочных мыслей, среди которых он четко улавливал одно пульсирующее слово: " Люблю".       А Клэри ждала ответа, и это молчание Алека напрягало её. Заметив волнение девушки, Алек встряхнул головой, отгоняя всякие мысли. – Потому что ты – мой друг, и я никогда не уйду, если ты будешь нуждаться в моей помощи и поддержке, – ответил он как можно более спокойным голосом. Он все еще был сбит с толку этой внезапной мыслью. Да, он знал, что влюблен в Клэри, но даже предположить не мог, что настолько. – К тому же, разве мог я упустить шанс увидеть тебя голой? – с ухмылкой спросил он, и вот тут нужно видеть выражение лица Клэри. Глаза удивленно расширились, в них тут же появился страх, замешательство, стыд, ужас и еще тысячу других эмоций, которые очень позабавили Алека. Он еле сдерживался, чтобы не засмеяться, а Клэри с каждой секундой все больше и больше накрывали паника и страх. А еще Алеку нравилось то, что Клэри стала рядом с ним проявлять больше эмоций, которые испытывала в определенные моменты. Вот как сейчас. – В смысле? – внезапно охрипшим голосом спросила Клэри, боясь услышать ответ. Она отчаянно пыталась восстановить в памяти абсолютно все моменты, но некоторые упрямо ускользали от неё, и вот именно их она и боялась. Неужели…? Нет, даже думать о подобном она не хочет! Он бы не сделал ей ничего, в этом она уверена, как и в том, что он не стал бы разглядывать её тело, когда она в таком состоянии. К тому же проснулась она в той же одежде, в которой засыпала, значит, её никто не переодевал. – Ну, как же, ты ведь сама говорила, что чувствуешь себя обнаженной, когда плачешь, – с огромной ухмылкой напомнил парень Клариссе слова, сказанные ею в Лос-Анджелесе. – А сегодня ты плакала много, так что насмотрелся я вдоволь. И ты очень даже... Ай! За что? – воскликнул он, когда Клэри выдернула ладони из его руки, которую он до этого так и не убрал, и ударила его в плечо. – Идиот! Ты хоть представляешь, какие мысли успели промелькнуть в моей голове?! – возмущенно ворчала Клэри, нанося ему новые удары, которые не причиняли особой боли, но зато служили отличным способом выпустить пар. Алек же, прекратив попытки увернуться от удара, просто терпел и тихо ржал, позабавленный реакцией Клэри и её эмоциями. – А я разве виноват, что у тебя такие пошлые мысли? – сквозь смех съязвил он, за что тут же получил новый пинок. – Дурак! Идиотина! Зараза сумеречная! – продолжала бубнить Клэри, вызывая тем самым у Алека новые взрывы смеха. – И что ты ржешь? – возмущенно спросила она, собираясь обидеться на то, что её злости никто не испугался. – Какой интересный запас ругательств, – сквозь смех пролепетал Алек, чем еще больше разозлил Клэри. Но видя его рожицы, которые он постоянно корчил, и, слыша его заразительный смех, она не выдержала и тоже улыбнулась. – Уфь! Ну, вот как с тобой можно быть серьезной?! – задала она риторический вопрос и откинулась на спинку дивана, закрывая глаза и успокаиваясь, а на её лице помимо воли появилась слабая улыбка. – А никак, – с такой же улыбкой ответил Алек, потирая ушибленное плечо. Все же удар у Клэри был хорошим, ощутимым. – И не нужно на меня злиться. Разве можно злиться на такого доброго, заботливого, краси... ну, допустим, с красивым я слегка загнул, но на доброго и заботливого меня злиться нельзя, так ведь? – заискивающе спросил он и положил голову ей на плечо, состроив чертовски милое выражение лица в стиле "сама невинность". Клэри открыла один глаз, скосила его, чтобы посмотреть на парня, увидела, улыбнулась и снова закрыла. – Я тебя сейчас задушу, – сказала она, стараясь скрыть улыбку. – Неее, ты этого не сделаешь, – улыбаясь, как Чеширский кот, протянул Алек, не убирая головы с её плеча. Ему было очень даже удобно, а тот факт, что Клэри не отстранилась и не скинула его, очень радовал. – Ты так в этом уверен? – с ухмылкой спросила девушка. – Ага. – И с чего это? – А потому что ты привыкла ко мне и будешь скучать, если убьешь меня, – нагло заявил Алек и затаил дыхание, боясь, что он ошибается и на самом деле ничего не значит для неё. – Ты прав, – спустя несколько мгновений молчания, сказала Клэри, а Алек незаметно выдохнул и улыбнулся. – Но пнуть тебя мне никто не помешает. – Ну, это всегда пожалуйста, – хмыкнул он, тоже закрывая глаза. Они молчали и не ощущали напряжения или неловкости этого молчания. Наоборот – им было очень комфортно вместе и спокойно. – Кхм... кхм... Я не помешал? – прервал эту идиллию голос Магнуса, который последние несколько минут стоял в дверях и наблюдал за всем происходящим. Услышав голос мага, Алек нехотя выпрямился, убирая голову с плеча Клэри, а сама девушка подняла голову и открыла глаза, посмотрев на нарушителя тишины. – Помешал, – одновременно ответили ребята, и у Магнуса от удивления чуть глаза на лоб не вылезли. Он явно не ожидал, что они ответят именно так. Магнус думал, что они отпрыгнут друг от друга и начнут бормотать что-то невразумительное (собственно, именно так и было, когда Магнус застукал Клэри с Габриэлем, которые обнимались после прогулки), но все произошло совершенно иначе, и это его очень удивило. – Но раз уж ты пришел, то проходи, садись, – с усмешкой сказал Алек, улыбнувшись первой фразе, произнесенной вместе. Магнус, честно говоря, аж растерялся немного. Он молча сел в кресло и посмотрел на них задумчивым взглядом. – Клэри, как ты? – спросил он, мотнув головой и отгоняя разные мысли, которые сейчас лезли в голову. – Уже нормально, – ответила она и слабо улыбнулась. – С Кайденом мы помирились, поэтому мне стало легче. – Я рад этому, – искренне сказал Магнус. – Кай всегда был для меня таким же родным, как и ты, поэтому я рад, что между вами снова все хорошо. – Я тоже рада, потому что мне его очень не хватало, – ответила Клэри, и Магнус заметил, как на долю секунды скривился Алек. Маг вопросительно поднял одну бровь, уставившись на него, но тот отмахнулся и сделал вид, что не заметил немого вопроса, который читался в его взгляде. – На самом деле я пришел не из-за этого, – сказал Бейн, спустя мгновение. – Я искал тебя, малышка. – Почему? Что-то случилось? – Да, случилось. Магичка пришла в себя около получаса назад, – ответил маг, а охотники заметно оживились. – Тебе удалось допросить её? – спросил Алек. – Нет, она сказала, что будет говорить только с девушкой, которая сумела вырубить её, то есть с тобой, малышка. – Я пойду с ней, и это не обсуждается! – уверенно заявил Алек, не собираясь принимать любые возражения. Но их не последовало. – Как и я, – поддержал его Магнус. – Поэтому пойдем втроем. – Хорошо, – кивнула Клэри. – Тогда пошли, нет смысла откладывать это на потом, если у нас есть шанс узнать что-то прямо сейчас. – Полностью согласен, – сказал Алек, а Магнус только кивнул, и все они направились в подземелье, где и была комната, специально оборудованная для магички, чтобы она там не смогла колдовать.       Клэри зашла в комнату первой, а за ней – Алек и Магнус, закрыв за собой дверь. Остановившись в центре комнаты, они увидели минимум мебели ( кровать напротив двери, тумбочку рядом с ней и стул справа от входа) и магичку, которая сидела на кровати, прислонившись спиной к стене. Спутанные после боя, транспортировки и бессознательного состояния светлые волосы спадали почти до пояса, и девушка сейчас меланхолично расчесывала их пальцами, попутно разделяя на части, из которых, вероятно, намеревается заплести косу. На ней был надет черный костюм, состоящий из обтягивающих брюк с кожаными вставками по бокам, черной майки и такого же черного удлиненного пиджака с кожаными вставками на спине. Этот наряд очень контрастировал с белыми волосами, придавая её виду загадочности. Мантия, в которой она была во время битвы, висела сейчас на спинке стула.       Когда за охотниками и магом закрылась дверь, магичка подняла взгляд, на мгновение прекращая свое занятие, и ухмыльнулась, обнажая два длинных клыка – индивидуальная метка мага. – Кларисса, наконец-то, ты пожаловала, а то я уже заждалась, – елейным голосочком проворковала магичка, откидывая волосы назад и закидывая ногу на ногу. Пронзительные голубые глаза, в которых плясали смешинки, и утонченные черты лица выдавали в ней светскую даму, но никак не черного мага, на счету которого уже много убийств. Но внешность – далеко не показатель, когда дело касается убийств. – Как тебя зовут? – жестко спросила Клэри, не обращая внимания на такой невинный внешний вид. – Это пусть тебе Бейн скажет, – ослепительно улыбнувшись, сказала магичка и перевела взгляд на Магнуса. То же самое сделали и все остальные, которых эти слова очень удивили. – О чем это она? – слегка угрожающе спросила Клэри. – Я не знаю её, – открестился Магнус, повернувшись к ней. – Я вижу её в первый раз! – А вот это уже обидно, Магнус, – произнесла магичка, слегка надув губы. – Я сейчас, конечно, в слегка измененном облике, но ты должен был меня узнать. – Кто ты? Я тебя не знаю! – воскликнул Магнус. – Когда же у тебя начались проблемы с памятью? – участливо поинтересовалась блондинка. – В тебе есть много чего плохого, но на память, вроде бы, никогда не жаловался. Это от старости? Хотя, нет, еще рано. Или же ты специально? – Господи, да кто же ты такая? И прекрати уже говорить так, будто знаешь меня! – начиная злиться, воскликнул Магнус. – Оооо, ты не представляешь, насколько хорошо я тебя знаю, – с широкой ухмылкой заявила магичка, а Магнус прищурился и нахмурился, смотря на неё. – Ну да ладно, подумай, может, вспомнишь. – Так, прекрати весь этот спектакль! – жестко сказала Клэри, вновь привлекая к себе внимание. – Назови свое имя! – Нет, Кларисса, его тебе скажет Магнус, – с такой же улыбочкой ответила девушка. – А я тебе ничего не скажу. – Хорошо, будешь безымянной, – согласилась Клэри. – А теперь расскажи, на кого ты работаешь? Почему вы убиваете людей? Кто руководит вами? – А ты много хочешь знать, девочка, – хмыкнула магичка. – Но я ничего не скажу, пока Магнус не вспомнит мое имя. Видишь ли, я девушка очень обидчивая, поэтому не прощаю, когда меня забывают. Поэтому я не расскажу ничего, пока не услышу свое имя с его уст. А если это случится, то я расскажу все, о чем знаю, потому что мне тоже нужна ваша помощь. Даю свое слово мага. – Почему я должна тебе верить? Ты можешь легко меня обмануть и ничего не рассказать, даже если Магнус вспомнит твое имя, – спросила Клэри, смотря на магичку. Та же улыбнулась и демонстративно перевела взгляд на Магнуса, подняв одну бровь и будто спрашивая его. – Маг никогда не нарушит данное им слово, – сквозь зубы ответил Бейн. – Даже если это черный маг, как она. – Черный? – удивленно спросила магичка и засмеялась – весело и беззаботно, будто ей рассказали очень смешную шутку. – Да уж, Магнус, у тебя всегда были с этим проблемы. Ты очень плохо различаешь белое и черное, добро и зло. Я – белый маг, как и ты. – Да, и поэтому ты убила столько человек, – прокомментировала Клэри. – Моих родителей тоже ты убила? – Так, нужно внести немного ясности в эту ситуацию, – сказала магичка, резко став серьезной. – Я никого не убивала, а только была там, наблюдала и контролировала с помощью магии работу порталов и непредвиденные ситуации. Мои там были только метки! Я не убивала! – Метку возле отца поставила ты? – таким же ледяным голосом задала еще один вопрос Клэри. – Нет. Мои только две метки в Лос-Анджелесе. Третью не дала мне поставить ты. – Киллгар? – Да, тот маг. Я бы поставила там свою метку, если бы вы не вмешались, – поморщившись, сказала девушка. – Кто поставил предыдущие метки? Почему того мага заменили? – задал интересующие всех вопросы Алек, но магичка опять улыбнулась и, скрестив руки на груди, ответила. – Много вопросов задаете, но своего имени я так и не услышала, – ехидно сказала она, бросив взгляд на Магнуса, от которого тот заскрипел зубами. – Да как же я могу тебя вспомнить, если даже настоящего твоего облика не видел? – воскликнул маг, теряя терпение. – Покажи настоящее лицо. – Ишь какой хитрый, – ухмыльнулась девушка. – Тогда все будет слишком просто. – Ты хотя бы точно девушка? Или же в настоящем облике окажешься мужиком? – скривившись, спросил Магнус, а потом усмехнулся и добавил. – Хотя нет, такой вредный характер может быть только у девушки. – Хочешь проверить, милый? – с ухмылкой на лице спросила магичка, подмигнув Магнусу. – Хотя нет, тогда ты сразу вспомнишь, – нахмурившись, добавила она, а у Алека и Клэри от удивления аж рты пооткрывались. – Мы с тобой того что ли? – спросил ошарашенный и удивленный маг, смотря круглыми от удивления глазами на улыбающуюся магичку. – Ну, нееет, так вообще не интересно будет, – подобно маленькому ребенку протянула блондинка. – Думай сам, милый, сам. – А если он не вспомнит? – спросила Клэри. – Тогда вы ничего не узнаете, – пожала плечами магичка, а потом ехидно усмехнулась и добавила. – Даю вам свое слово мага. – Хорошо, – скрепя зубами, сказала Клэри. – Последний вопрос. Почему твоя магия не подействовала на меня? – Ну, это очень простой вопрос, поэтому я отвечу, – снисходительно махнув рукой, ответила девушка. – Просто я твой хранитель. – Кто? – одновременно переспросили Алек и Клэри. – Ты не знаешь? Разве Магнус тебе не рассказывал о хранителях? – искренне удивилась магичка, даже на время утеряв контроль над собственной мимикой. – Бейн, неужели теряешь хватку? – о, контроль восстановился, и на её лице появилась ехидная ухмылка. – Магнус? – Клэри, уставилась на Магнуса, вопросительно изогнув одну бровь. – В Сумеречном мире, как тебе известно, не принято рожать детей в больницах, как у примитивных, – сквозь зубы ответил Магнус. – Поэтому женщины рожают дома при помощи специально обученных магов. Именно эти маги накладывают на новорожденного свою метку, становясь для него хранителем. Но не все маги, принимающие роды, становятся хранителями. Свою метку они накладывают только в том случае, если видят в ребенке большой потенциал, значимость для будущего Сумеречного мира, или если ребенок рождается очень слабым. Тогда метка может помочь ему выжить. – А как в первый день жизни ребенка может определить его значимость? – спросила Клэри. – Потенциальные хранители владеют многими знаниями, которые не подвластны обычным магам. И у них есть что-то вроде дара предвидения, который проявляется при контакте с человеком, в данном случае – с новорожденным. – И что дает эта метка? – спросил Алек. – Она защищает охотника, но степень защиты зависит от уровня силы мага-хранителя. У всех проявляется в виде интуиции, которая срабатывает в моменты наибольшей опасности. Кроме этого метка дарует защиту от любой агрессивной магии. – Это как? – Ну, например, если в охотника с меткой хранителя какой-то маг ударит смертельным заклинанием, тот не убьет его, а только сильно покалечит. Возможно, даже в кому сведет, но охотник останется жив. А вот на магию самого хранителя эта метка очень много запретов накладывает. Если другие маги не могут убить охотника смертельным заклинанием, то хранитель не может нанести даже малейшего вреда. Будь то щелбан, нанесенный с помощью магии, подзатыльник... – Или связывание рук, – подсказала ему магичка, которая с легкой улыбочкой слушала ответ Магнуса. – А вообще, ты меня порадовал, Магнус, аж гордость распирает за тебя. Хотя с теорией у тебя всегда все было отлично, а вот с практикой, – она замолчала и посмотрела на него, слегка наклонив голову. – Ты всегда был далек от хранителей, силенок не хватало. – Тебе не надоело? Тебя бесит, что я не помню, кто ты, поэтому ты все время язвишь? – сквозь зубы спросил Магнус. – Но разве я вру? – притворно удивилась магичка и улыбнулась. – Ты так и не стал хранителем, так ведь? – Среди мужчин-магов очень мало хранителей, – все так же сквозь зубы процедил Магнус, в котором уже кипела злость и ярость. – Но они все же есть, – невозмутимо пожала плечами магичка. – А тебе просто не по силам стать хранителем, так как ты зациклен на себе и своем прошлом. А для хранителя важно жить настоящим и думать о будущем, потому что от его состояния и силы зависит защищенность охотника с меткой и способность увидеть его будущее. А твои способности всегда были хаотичными, нестабильными, переменчивыми, хоть и очень сильными. Поэтому ты так и не стал хранителем, и поэтому ты сейчас так бесишься, слушая эти слова, – произнесла она с ехидной улыбкой, наслаждаясь злейшим выражением лица мага. А тот был просто в ярости. Он и не заметил, как сжал руки в кулаки, а его глаза сменили кошачьими, что бывало с ним очень редко. Услышав последние слова магички, Магнус зарычал и подался немного вперед, еле удерживаясь, чтобы стоять на месте. – Не злись так сильно, милый, нервные клетки не восстанавливаются, – миленьким голосочком сказала магичка, и это окончательно вывело Бейна из себя. – Убью! – прорычал он довольно убедительно и грозно. Только вот потенциальную жертву он не впечатлил. Вместо того чтобы испугаться, она усмехнулась и сказала. – Ну, попробуй, только силенок не хватит. – Вот запомните, что разъяренному магу с кошачьими глазами, в которых плескается нескрываемый гнев, такие слова говорить запрещено! Лучше заядлому шопоголику сказать, что все магазины сожгли, нежели Магнусу – все то, что произнесла эта магичка.       Взбешенный до предела Магнус вновь зарычал, становясь очень похожим на оборотня, и попытался призвать свою магию, совершенно забыв о том, что в этой комнате колдовать нельзя. Когда он об этом вспомнил, в комнате раздался еще один рык, и в этот раз уже от разочарования, смешанного со злостью. – Ну, что? Долго мне еще ждать, пока ты решишь меня убить? – с насмешкой спросила магичка, явно веселясь от всего происходящего. – Хотя да, тебе ведь нужно время подумать, собраться с мыслями, вспомнить нужное заклинание. А с твоей памятью, как я убедилась, не все в порядке, поэтому думать придется долго. Ну, ты не волнуйся так, соберись, а я подожду. Я ведь никуда не спешу, – с таким же ехидством и насмешкой сказала она, вновь начиная перебирать пряди своих волос, в этот раз уже заплетая их в хитромудрую косу.       Магнуса эта насмешка взбесила еще больше, и он решил, что задушит эту заразу своими руками, и плевать, что она бессмертна. Еще никто и никогда не позволял себе так над ним насмехаться и язвить. Кроме Катарины, конечно же, но ей он прощал это, потому что они друзья, и в её насмешках нет и намека на злобу – только дружеский юмор, пусть и выраженный в весьма странной форме. А эта... эта... Он даже не мог подобрать более-менее цензурного слова, чтобы описать эту магичку, которая за какие-то несколько минут уже трижды вывела его из себя. – Довольно! – громко рявкнула Клэри, когда Магнус дернулся и сделал шаг в сторону магички. Ей надоел весь этот балаган, поэтому она была намерена прекратить его. – Если ты сейчас не прекратишь свою игру и весь этот балаган, то я воспользуюсь своими рунами, которые все еще при мне и, в отличие от вашей магии, сработают без проблем, отправив тебя на еще несколько дней в отключку! – на одном дыхании выпалила жестко она, смотря на магичку решительным и хмурым взглядом. От её голоса Алек поежился, ведь все еще не мог привыкнуть к таким частым переменам в Клариссе. – Какой характер, какой нрав, – восхищенно протянула магичка, смотря на Клэри, слегка наклонив голову. – Руны твои – это хорошо, очень сильные руны. Дар свой ты хорошо и правильно развиваешь, молодец. Я всегда знала, что ты многого добьешься с их помощью. Но если бы не твоя метка, то в ситуации со мной все было бы совершенно иначе. – Ты о чем? – холодно спросила Клэри. – Хочешь сказать, что, если бы не эта мифичная метка, то я не смогла бы вырубить тебя с помощью руны? – Во-первых, не мифичная, а магическая, – поправила магичка с улыбкой. – А во-вторых, нет, ты вырубила бы меня в любом случае, потому что твоя руна была очень сильной. Только вот для тебя это завершилось бы другими последствиями. – В смысле? – В прямом. Вместо бессознательного состояния на сутки, куда тебя отправила эта руна, ты бы умерла. Твоя энергия, встретив намного большее сопротивление со стороны моей магии, перегорела бы, полностью исчерпав свой резерв. А охотник с перегоревшей энергией умирает. – Вообще-то, такое случается только с магами, когда перегорает их магия, опустошая магический резерв. У охотников такого нет, – возразил Магнус, а магичка перевела на него удивленный и немного растерянный взгляд. – Магнус, не разочаровывай меня, – протянула она с какой-то растерянностью во взгляде. – Как же ты – довольно сильный маг, который много лет провел в окружении охотников, практически вырастил троих из них, может не знать таких вещей, как энергетический резерв сумеречного охотника? – без насмешки, а с искренним непониманием спросила она, смотря на Бейна. – Ты можешь не ерничать, а нормально объяснить? – рыкнула Клэри, которую порядком раздражала эта магичка и её поведение. – А что тут объяснять? Тут все просто, – пожала плечами та и вновь обратила взгляд на охотников. – У каждого охотника есть резерв сумеречной или ангельской энергии, её называют по-разному. Именно эту энергию вы используете, когда активируете руны. Но обычно резерв практически невозможно опустошить без вмешательства магии, поскольку большинство ваших рун действуют пассивно. То же ночное виденье, скорость, слух – все они не требуют много энергии. А вот такие руны, как та, что использовала ты, Кларисса, энергии требуют очень много. Они имеют четко направленное разрушительное действие и подпитываются твоей энергией, продолжая действовать. И если резерв опустошается полностью, то руна начинает тянуть жизненную энергию охотника, а его ангельская энергия полностью перегорает. И когда она перегорит – охотник умрет, – объяснила магичка, вновь став серьезной. – Судя по тому, что ты в отключке провалялась сутки, резерв у тебя был опустошен больше, чем на две трети, а восстанавливается он довольно медленно. А если бы на тебе не было моей метки, мое смертельное заклинание, которое я в тебя кинула тогда, иссушило тебя полностью, и ты бы умерла, хотя и успела бы вырубить меня. Поэтому, прошу, в следующий раз вспомни об этом, прежде чем применять руну в бою с противником, силы которого ты не знаешь, находясь при этом с уже заметно опустевшим резервом, – сказала она, и впервые в её голосе, как и во взгляде промелькнула искренняя забота, а взгляд еще и потеплел. И впервые Магнус увидел в ней что-то знакомое. Он понял, что действительно знает эту девушку, только полностью вспомнить её ему не удалось. Но он узнал её глаза, да и то тут же засомневался в этом, ведь они тут же изменились, вновь наполнившись насмешкой, которой магичка скрывала свой настоящий взгляд, который Магнус сумел заметить. Теперь он точно уверен, что знает её, только одних глаз мало для того, чтобы полностью разгадать её настоящий облик. – Хорошо, допустим, что на мне действительно есть эта твоя метка, защищающая меня от твоей магии, – скептически сказала Клэри, которая все еще не верила в это. – Почему ты тогда кинула в меня своим заклинанием и почему связала? Или ты не знаешь, на ком твоя метка, а проверяешь это, кидая в охотников смертельными заклинаниями? Мол, выжил – есть метка, нет – так и быть, не повезло. – Я не настолько жестокая, как ты думаешь, Кларисса, – заметила магичка. – Хранители всегда чувствуют свои метки, даже находясь на расстоянии. Когда же охотник с меткой умирает, хранитель чувствует очень сильную боль, сводящую с ума и не прекращающуюся несколько часов. Нам кажется, что наше тело выжигают изнутри, вместе с тем протыкая сотней кинжалов одновременно. Эта боль несравнима ни с одной другой, даже с болью от потери парабатая, – сказала она, и в глазах промелькнула боль. – Ты чувствовала такую боль? – тихо спросила Клэри, заметив смену эмоций в её взгляде. – Да, – коротко и глухо ответила магичка и на мгновение замолчала. Затем она несколько раз моргнула и продолжила ответ. – Когда моя магия сделала вас видимыми, я почувствовала присутствие в помещении моей метки. Но ею мог оказаться любой из вас. Когда ты поднялась, я поняла, что это ты, но я должна была сопротивляться, хоть и знала, что в этом бою проигравшей буду я. – Почему? – спросил Алек. – Потому что в другом случае они убили бы и вас, и меня, – ошарашила она своим ответом, и в комнате на мгновение повисло молчание. Задавать вопросы о личностях тех охотников бесполезно, ведь данное им слово мага не позволит магичке ответить на них. – Это все, конечно, хорошо, но я не верю в то, что именно ты её хранитель, – возразил Магнус, который до этого времени молчал. – Магичка, которая принимала роды у Джослин, выглядела совершенно иначе. Я хорошо её помню. – Ты только сейчас об этом вспомнил? – вернув на лицо ехидную улыбку, спросила магичка и встала с кровати. Она была довольно высокой, немного ниже Магнуса, с идеальной фигурой. Костюм очень выгодно подчеркивал длинные ноги и тонкую талию, а вырез на майке демонстрировал упругую грудь третьего размера. – Да уж, сообразительность свою ты тоже растерял за эти годы. Но ты прав, она выглядела иначе. Вот так, верно? – спросила магичка, и уже в следующую секунду перед ними стояла не молодая высокая блондинка с длинными волосами, а низкая полноватая женщина лет сорока с коротко подстриженными черными волосами. Голубые глаза сменились карими, а черный костюм с кожаными вставками исчез, вместо себя оставив свободное синее платье чуть ниже колена с рукавом до локтя и синие балетки. Такие перемены заставили всех резко отшатнуться, а Магнус пораженно выдохнул. – Не может быть, – только и смог он выдавить из себя, смотря на женщину широко открытыми глазами. – Что такое, Магнус? Удивлен? – спросила магичка, и её голос из тоненького, который звучал, будто пение ручейка, превратился в низкий бас, которым могли похвастаться многие мужчины. – Ты же хорошо меня запомнил, так почему сейчас смотришь с таким недоверием? – Откуда ты знаешь эту женщину, и как смогла принять её облик? – вновь придя в себя, спросил Алек. – Я не знаю эту женщину, малыш, а являюсь ею, – ответила магичка, а охотник поморщился от прозвища. – Эта женщина, та блондинка, которую вы видели раньше, и еще две личности – это все я, мои образы, которые проживают совершенно разную жизнь. Это так весело – приходить к людям в одном образе и слушать, как они гадят мою другую личность, даже не представляя, что перед ними все та же я, – со смешинками во взгляде сказала она и засмеялась, тем самым пустив мурашки по коже всех ребят. – Хорошо, пусть так, – согласился Магнус, все еще чувствуя себя обманутым. – Но твоя магия. Алек описывал твою магию, как синюю, сильную и холодную, будто водная стихия во время шторма, – заметил маг, вспомнив разговор с Алеком, когда он узнал подробности произошедшего во время той битвы. – А у той женщины была серая, спокойная, мягкая магия, податливая, целительная. Как ты это объяснишь? – Вот такая была у неё магия? – вместо ответа спросила она, и на её ладони, повинуясь щелчку пальцами, появился серый пульсар с тонкими белыми нитями внутри. Увидев шок и удивление на лице Магнуса, она улыбнулась. – А вот такой была моя магия во время боя, так ведь? – задала она еще один вопрос и, щелкнув пальцами другой руки, сотворила еще один пульсар, только на этот раз синий, с нитями более темного цвета. – Ты ведь чувствуешь разницу, так ведь, Бейн? – с ухмылкой спросила она, не сомневаясь в положительном ответе. Магия у каждого мага индивидуальная, имеет свой отпечаток, будто подпись, и любой маг узнает владельца этой магии, если встретит еще раз. Вот и Магнус узнал. – Как такое возможно? – выдохнул он, ощущая присутствие двух абсолютно разных магий. – Магию ведь невозможно изменить. – Магнус, Магнус, Магнус, – покачала головой женщина. – Для магии с твоим уровнем силы, конечно же, невозможно. А вот для меня – очень просто. – Убери свои пульсары! – строго сказала Клэри, с подозрением косясь на них и нащупав в кармане стило. – Не волнуйся так, Кларисса, – с улыбочкой сказала магичка, – эти пульсары только отбросят вас на несколько метров. А вот этот пульсар, – она потушила предыдущие два, и на её руке появился другой пульсар темно-синего цвета, – имеет такие же свойства, как и то заклинание, которое я бросила в тебя два дня назад. И сейчас ты увидишь, что было бы с тобой, если бы не моя метка хранителя.       А дальше все произошло настолько быстро, что никто не успел понять, что к чему. Магичка одним простым движением бросила светящийся пульсар в грудь стоящего возле Клэри Александра. Магнус не успел даже сообразить, что нужно делать, а пульсар уже преодолел разделяющее магичку и Алека расстояние, но груди его так и не коснулся. Клэри, которая стояла возле парня, среагировала быстрее и, сделав шаг в его сторону, оттолкнула Алека, тем самым становясь на его место. И как только она повернулась, чтобы посмотреть на магичку, увидела тот самый пульсар, который ударился не в её грудь, а во внезапно образовавшуюся невидимую стену, которая обволокла тело Клэри, словно вторая кожа. Не желая распадаться, так и не достигнув цели, магия стала растекаться по этому щиту, повторяя его изгибы и пытаясь найти какую-нибудь щель, чтобы коснуться кожи девушки. Но она её так и не нашла, поэтому с шипением распалась, оставив после себя только полупрозрачную синюю дымку, которая исчезла через несколько минут.       В комнате все это время стояла звенящая тишина, и казалось, что никто даже не дышал. Магнус переводил ошарашенный взгляд с шокированной Клариссы, которая пораженно смотрела на свою грудь, куда должен был ударить пульсар со смертельным заклинанием, на Алека, который смотрел на девушку с нескрываемым паническим страхом и шоком во взгляде, и на магичку, которая наблюдала за всем с любопытством. – Ну вот, испортила весь эффект, – надув губы, сказала она. – Но зато я вижу, что ты, Кларисса, поверила в наличие у тебя моей метки, защищающей от смертельных заклинаний моей магии. – Нет, – холодно ответила Клэри. – Что нет? – не поняла магичка. – Не поверила, – тем же голосом уточнила Клэри, а все удивленно на неё посмотрели. Во взглядах Магнуса и Алека читался полнейший шок, который они и не пытались скрыть. А вот магичка теперь смотрела на неё с любопытством и еще какой-то нечитаемой эмоцией. – Не верила в защиту, но закрыла его собой от смертельного заклинания? – переспросила она, на самом деле констатируя известный факт. От этого вопроса Алек чем-то поперхнулся и попытался проигнорировать то, какое тепло разлилось у него по телу. Сжатое в комочек от страха за Клэри сердце расслабилось и, позволив тому теплу полностью окутать себя, забилось быстрее. – Это очень интересно. Повезло тебе с друзьями, парень, – сказала она, посмотрев на Алека, который только теперь оторвал взгляд от Клэри. Он посмотрел на магичку и слабо улыбнулся, не смотря на то, что чуть не умер от страха и переживаний, когда пульсар ударился в щит Клэри. – Ты зачем это сделала? Ты вообще с ума сошла? – завопил Магнус, который только пришел в себя от шока. – А меня другой вопрос интересует, – мрачно сказала Клэри, посмотрев на магичку, а потом на Магнуса. – Почему она смогла колдовать в комнате, в которой магия не должна срабатывать? Магнус, ты же лично обещал мне, что колдовать здесь никто не сможет. Так каким образом она только что чуть не убила Алека? – Голосом Клэри можно было замораживать океаны, и она действительно была очень зла. А еще она испугалась. Испугалась настолько, что сейчас пришлось сжать руки в кулаки, чтобы остальные не увидели, как сильно они трясутся. Но испугалась она не за себя, нет. А за Алека, за то, что этот пульсар убьет его. Да, она не верила в эту метку и защиту, но даже не задумалась о возможном риске, когда оттолкнула его. Просто она чертовски сильно испугалась, что потеряет его, поэтому все остальное отошло на второй план. И вот теперь в её голове вертелся один вопрос: " Когда этот парень стал ей так дорог?". Ответа, к сожалению, она пока что не нашла. – Но я лично все проверял! Ты же видела, что моя магия не сработала! Я понятия не имею, как она сумела колдовать! – воскликнул Магнус, который тоже ничего не понимал, поэтому не меньше неё хотел во всем разобраться. – Кларисса, не злись на Магнуса, он не виноват, – миролюбиво проворковала магичка, которая вновь превратилась в высокую блондинку и села на кровать. – Он действительно сделал все правильно, только вот мою магию ничем не удержать. Какие бы заклинания и средства не использовались, я все равно буду колдовать. И есть только один способ лишить меня магии, но вы о нем не знаете. Никто не знает. Почти. – Почему же ты тогда не сбежала? Если твоя магия не исчезла, то ты могла спокойно воспользоваться порталом или просто разрушить здесь все и уйти. Почему ты нас дождалась? – задал интересующие всех вопросы Алек. – Я же сказала, что мне нужна ваша помощь. Потому и дождалась. – А почему хотела говорить именно со мной? – спросила Клэри. – Ну, не каждый ведь день тебя в бою вырубает охотница с твоей же меткой, – усмехнулась магичка. – К тому же я свои метки не видела со дня их рождения, потому было интересно поговорить с тобой, узнать, какая же ты. – И какая? – Стойкая, сильная, храбрая и отчаянная, способная на самопожертвование, готова придти на помощь другу, сражаться до последнего вздоха за того и то, что тебе дорого. Хорошо владеешь собой и своими эмоциями, пытаешься показаться всем сильной даже тогда, когда руки трясутся от страха. Ты такая же, как и моя магия, – сказала магичка. – Тебя ничто не может остановить и сломить, ты скрываешься за масками, и только немногим людям открываешь себя настоящую. Так же и я только немногим людям показываю свой настоящий облик и магию, скрывая их за такими вот образами. Тебя могут сломить только одним способом – убив твоих родных. Пока рядом есть хотя бы один дорогой тебе человек, ты будешь держаться. Если умрет он – умрешь и ты, не задумываясь о возможности жить. В родных твоя слабость и твоя сила. Их присутствие дает тебе силу бороться, но и делает тебя уязвимой, потому как ты боишься не за себя, а за них, – сказала магичка и бросила взгляд на Алека. – Их смерть делает тебя слабой, потому что ты не хочешь жить без них, но и придает тебе силу в виде жажды мести, ради которой ты собираешь себя по кусочкам и снова идешь в бой. Вот такая ты, Кларисса. – И все это ты поняла из одного разговора? – спросила Клэри, которую очень удивили её слова, ведь все они были правдой. Каждое произнесенное слово. – А для этого многого не нужно, – пожала плечами магичка. – Всего лишь одна встреча в бою, один разговор, одна проверка и немного информации о твоем прошлом. Или хочешь сказать, что я не права? – выгнув одну бровь, спросила она, но Клэри промолчала. – Я так и думала. – Хорошо, последний вопрос, – собравшись с мыслями, сказала Клэри. – Это уже чисто из любопытства. У тебя много меток? – Нет. – А сколько? – Три, и все Моргенштерны, – ответила магичка, а Клэри и Алек удивленно посмотрели на неё. – Три Моргенштерна? – переспросила Клэри. – Это, должно быть, ошибка. У родителей было только двое детей – я и мой старший брат. Или у отца тоже была твоя метка? – Нет, Кларисса, никакой ошибки. Я трижды принимала роды у Джослин Моргенштерн – мальчик Аарон, мальчик Джонатан Кристофер и девочка Кларисса Адель – ты, – стояла на своем магичка, а Клэри была просто сбита с толку. Она перевела взгляд на Магнуса, ожидая, когда же тот возразит и скажет, что магичка ошибается, но он молчал. Он стоял, опустив взгляд, и молчал. – Магнус? – спросила Клэри, резко севшим голосом. У неё есть еще один брат? Почему она об этом не знает? – Магнус, объяснись! – требовательно сказала Клэри, когда маг не ответил на первое обращение. Теперь же он тяжело вздохнул и поднял мрачный взгляд на магичку. – И кто тебя за язык тянул? – зло спросил он у неё, а та искренне изумилась. – А откуда я могла знать, что вам в голову придет идея скрывать от неё наличие еще одного старшего брата? – удивленно спросила магичка, а Бейн проскрипел зубами. – Магнус?! О чем она говорит? – еще раз спросила Клэри, ожидая ответа и объяснений. – Малышка, это очень тяжело объяснить, – наконец, заговорил маг. – Много лет назад, через год после свадьбы, Джослин забеременела. Все были рады, Валентин буквально носил её на руках. Спустя девять месяцев, родился мальчик. Здоровенький и крепкий малыш, которого Джос и Вал назвали Аароном, – сказал Магнус, и слова давались ему очень тяжело. Он будто перенесся обратно в прошлое, и это причиняло ему больше боли, нежели удовольствия. – Мальчик рос не по дням, а по часам. Джос и Вал все время возились с малышом, не могли нарадоваться первенцу. Валентин был самым счастливым на свете. Но через два месяца после рождения произошла трагедия, которая буквально разрушила Вала и Джос изнутри, – сказал маг и закрыл на мгновение глаза, подбирая слова и собираясь с мыслями. Когда он их открыл, в его взгляде читалась такая боль, что можно было задохнуться от неё. – Что случилось? – тихо спросила Клэри, которой стало трудно дышать, не говоря уже о том, чтобы стоять. – Они были у меня в гостях, – с трудом выдавливая из себя слова, продолжил Магнус. – Однажды вечером они пошли на прогулку в парк. Их не было несколько часов, и я уже начал волноваться, поэтому решил пойти проверить, где же они. То, что я увидел в парке, отняло у меня дар речи. Еще много месяцев я ночами не мог спать, потому что увиденное преследовало меня в кошмарах. Даже сейчас тяжело вспоминать, – с тяжелым вздохом сказал Магнус, и его голос дрогнул. Ему понадобилось несколько минут, чтобы собраться и вновь продолжить рассказ. – Когда я прибежал в парк, то увидел Валентина и Джослин без сознания. У них были многочисленные ножевые порезы, они истекали кровью. А рядом с ними лежала перевернутая коляска. В первую очередь я бросился именно к ней, чтобы проверить, там ли Аарон. Он был там... но он был мертв. Его маленькое тело было полностью изрезано, а на лице... – Магнус запнулся и закрыл глаза, потому что голос резко пропал, а в горле образовался противный ком от воспоминаний. – На его лице ножом была вырезана цифра двенадцать, – наконец, смог произнести он. – Я смог тогда вылечить Джослин и Валентина, но они были в ужасе. Когда они увидели... Аарона, будто обезумели. Я еле их успокоил, и то пришлось применить магию. Это было просто ужасно, и они еще очень долго не могли придти в себя, все время винили себя во всем, что случилось. – А что произошло тогда? Почему именно двенадцать? – тоже подрагивающим голосом спросил Алек, который сейчас подошел к Клэри и приобнял её за плечи, почувствовав, как она дрожит всем телом. А она смотрела на мага огромными глазами, в которых отражалась боль, смешавшаяся с шоком, удивлением и неверием. – В Нью-Йорке тогда орудовал маньяк, который работал с тремя подельниками, – с трудом произнес Магнус. – Они убивали маленьких детей, оставляя на их лицах цифру – номер жертвы, которой те стали. Джослин и Валентин гуляли без рун, как обычные люди. Они не смогли защитить Аарона и отбиться от четырех здоровых мужиков. Они пытались, из последних сил пытались защитить сына, но в итоге чуть не умерли сами, получив множество ножевых ранений... – А что... что нужно было этому маньяку? Почему он убивал детей? – вновь спросил Алек. – Это было четыре психа, которые сбежали из психбольницы. У них у всех при разных обстоятельствах умерли дети, и на этой почве у них поехали крыши. Вот они и похищали детей, которые подходили по возрасту. А когда понимали, что это не их ребенок, они... убивали их, оставляя номер в качестве метки, чтобы понимать, что этих детей они уже проверяли. Они даже не понимали, что убивают их. – Их поймали? – Да, спустя несколько месяцев после убийства Аарона, – глухо ответил Магнус. – Они уверяли, что детей было только одиннадцать, но их психическое состояние вообще отрицало возможность верить их словам. – Почему вы мне об этом не рассказали раньше? – тихо спросила Клэри, впервые поднимая взгляд на Магнуса. Она была благодарна Алеку за поддержку, иначе сейчас свалилась бы на пол, ведь ноги отказывались держать её. Ей внезапно стало мало воздуха, а в горле стоял комок невыплаканных слез. – Джослин и Валентин долго приходили в себя после этой трагедии, – устало потерев глаза, ответил маг. – Они все время винили себя в том, что не смогли отбиться, что не спасли его, что вообще пошли тогда гулять. Когда Джос узнала, что снова беременна, они испугались. Испугались того, что однажды потеряют и этого малыша. Но именно он стал для них спасением, иначе они просто сошли бы с ума. Когда родился Джонатан, они решили, что никогда не расскажут ему о случившемся с его братом, чтобы он не чувствовал той боли, которую всю жизнь испытывали они. Потому и тебе не рассказали, чтобы вы с Джоном не чувствовали боли от того, что судьба не позволила вам познакомиться с братом. Поэтому Джос и Вал так оберегали вас, контролируя каждый шаг. Они боялись потерять и вас, ведь этого они просто не пережили бы. – Поэтому каждый год двенадцатого июля и двадцатого сентября мама так горько плакала, закрывшись у себя в комнате, – неожиданно сказала Клэри каким-то отстраненным голосом. – Это были день рождения и день гибели Аарона? – Да, малышка, – грустно подтвердил Магнус. – Джослин всю свою жизнь страдала из-за потери сына. Может, это жестоко, но хорошо, что они умерли первыми, не увидев, как умирает Джон. Они уже потеряли одного сына, смерти еще одного они не вынесли бы. А так они надеялись на то, что вы оба выживете. – Но выжила только я... Джон спас меня ценой своей жизни и теперь находится вместе с родителями и братом, – таким же странным тоном сказала Клэри, смотря в одну точку. – Вы ошибаетесь, – внезапно произнесла магичка, которая до этого момента слушала все молча. – Что? Ты о чем? – переспросила Клэри, повернувшись к ней. Алек тоже повернулся, но Клариссу не отпустил, все еще обнимая её за плечи и придерживая. – Мертв только один парень. Я чувствую две метки, соответственно живы два Моргенштерна, – объяснила магичка, а все удивленно на неё уставились. – Ты уверена? Это не может быть ошибкой? – пораженно спросил Алек. – Я уже говорила, что когда умирает охотник с меткой, его хранитель испытывает жуткую боль. Месяц назад такую боль испытала и я, – объяснила девушка. – Тогда умер Джон, – на автомате сказала Клэри. – Да, и это была единственная боль от смерти метки. Две остальные – живы. – Но как такое возможно? Я же собственными глазами видел тело маленького Аарона, – выдохнул Магнус, не в силах поверить в происходящее. – В двухмесячном возрасте все дети очень похожи, – заметила магичка. – А у малыша было изуродовано лицо, поэтому его легко можно было перепутать с другим ребенком, да еще и в таком шоковом состоянии. – К тому же ты сказал, что маньяки отрицали наличие двенадцатой жертвы, – вспомнил Алек. – Это может значить, что мальчика специально убили именно так, как это делают маньяки. – Что же это получается? Аарон... жив? – неверяще спросил Магнус, посмотрев на магичку абсолютно растерянным взглядом. – Да, две метки живы, это я гарантирую, – подтвердила невероятную мысль блондинка. – Но кого же тогда убили вместо него? И зачем нужна была эта подстава? – А в этом уже стоит разобраться, Магнус, – ответила девушка. – Мальчик мог кому-то очень сильно понадобиться. Причем настолько сильно, что похитители не побоялись греха и убили маленького мальчика таким жестоким способом, выдав его тельце за Аарона. В день его рождения я определила у него такой же Дар, как и у Клэри – Дар создателя рун, но он у него откроется намного позже, чем у Клариссы. К тому же у него был Дар предсказателя, только вот сможет ли он открыть его в себе – это большой вопрос. Поэтому тот, кто похитил мальчика, явно знал, на что идет. – Почему ты не сказала Валентину и Джослин о всех Дарах Аарона? – спросил Магнус. – А разве я сказала хоть слово о Клариссе? – изогнув одну бровь, спросила магичка. – Хранитель не имеет права раскрывать судьбу ребенка, все должно идти своим чередом. – Господи, все это кажется каким-то бредом сумасшедшего! – выдохнула Клэри, на мгновение закрыв глаза и сжав пальцами виски. – То есть вы хотите сказать, что где-то в мире живет мой брат, которому сейчас должно быть около двадцати трех лет, и который все эти годы считался вами умершим? – Как бы невероятно это не звучало, но получатся именно так, – выдохнул Магнус, который был шокирован не меньше остальных. Столько лет его душа болела из-за этой потери, столько он мучился кошмарами и угрызениями совести из-за того, что пригласил их тогда в гости, что отпустил в тот парк, что не пошел за ними раньше, а так долго ждал. Столько раз он проклинал себя за все действия, приведшие к этому убийству, а теперь оказывается, что малыш жив. Где-то по этой земле ходит Аарон Моргенштерн, который даже не знает о своем происхождении и настоящей семье. Но кому же понадобился двухмесячный малыш? Кто решился на то, чтобы сделать несчастными две семьи, забрав у них детей? Чьего сына положили в коляску вместо Аарона? Кто мог быть настолько жестоким? – Как нам его найти? – спросила Клэри у магички, надеясь, что та знает ответ. Она действительно знала, только вот делиться им явно не собиралась. – Я расскажу тебе об одном способе, но не сейчас. Вспомнит Магнус мое имя, тогда и расскажу обо всем. – Да что же ты за человек такой? – воскликнула Клэри, не сдержавшись. – Речь идет о моем брате, а не людях, на которых ты работала! Почему тебе обязательно быть такой вредной и подлой? – Я не подлая, а честная, – совсем не обидевшись, сказала магичка. – Я дала слово, что ничего не расскажу, поэтому не могу ответить на твой вопрос. Я хочу тебе помочь, потому что Аарон – это моя метка, поэтому я тоже заинтересована в том, чтобы найти его. И мы найдем, только не сейчас. – То есть, если Магнус тебя не вспомнит, то я никогда не найду брата? – Найдем, обязательно найдем, – немного неуверенно сказал Магнус. – Мы отыщем способ, чтобы найти Аарона. Теперь я сделаю все возможное и невозможное, чтобы найти его. С её помощью или без, – добавил он, посмотрев на магичку. – Пошли отсюда, – сказала Клэри, вновь сделав голос нормальным. – Этот разговор становится бесполезным.       Клэри резко развернулась и направилась к выходу, а за ней пошли и Магнус с Алеком. Она шла быстро и даже не разбирала, куда именно. В её душе перемешалось множество эмоций, среди которых очень четко читались боль и надежда. Весь этот месяц Клэри считала, что у неё не осталось семьи, ведь все родные умерли. Но теперь оказывается, что у неё есть старший брат, который живет где-то и даже не подозревает о существовании младшей сестры. И теперь Клэри знала только одно – она сделает все, что угодно, но найдет его, обязательно найдет. – Клэри, стой! – донесся до неё крик Алека, и она остановилась. Оглядевшись по сторонам, она увидела, что стоит на улице, и даже не помнила, как оказалась там.       Она не помнила того, как преодолела весь путь от темницы и до улицы, и даже не заметила Изабель и Кайдена, которые попытались её остановить, чтобы спросить, в чем дело. Сейчас же голос Алека будто привел её в чувство и заставил остановиться. Парень подошел к ней и, схватив её за плечи, развернул к себе лицом. Увидев её отрешенный взгляд, который был направлен в пустоту, он тяжело вздохнул и просто обнял её, прижав к себе настолько сильно, насколько это возможно. Клэри резко напряглась и несколько мгновений никак не реагировала, продолжая стоять истуканом. Но потом она расслабилась и обняла Алека в ответ, уткнувшись носом ему в грудь. Она позволила теплу его тела окутать себя, словно одеялом, и подарить покой, который так ей необходим. – Все будет хорошо, слышишь? – сказал Алека, проведя ладонью по волосам девушки. – Главное, что твой брат жив. Где бы он ни был, мы найдем его. Поэтому успокойся, тебе нужно быть сильной, чтобы выдержать все это. Не раскисай, не позволяй другим видеть, что тебе тяжело. – А ты? – спросила Клэри, не отстраняясь. – А что я? – Ты ведь видишь, что мне тяжело. Как мне скрыть это от тебя? – Я не вижу, я чувствую это, – с легкой улыбкой ответил он. – И от меня скрывать не нужно, ведь я никому не расскажу. Иногда нужно выговориться, чтобы стало легче, и я готов всегда тебя выслушать, ты же знаешь об этом. – Знаю, – выдохнула Клэри и отстранилась от него настолько, чтобы заглянуть ему в глазах, но оставаться в его объятьях. – Спасибо тебе за все, Алек. Я не знаю почему, но с тобой мне становится легко и спокойно. Я чувствую себя в безопасности, когда ты рядом. Но я не понимаю, почему так? – Какая разница почему? – спросил Алек, улыбнувшись. – Главное, что тебе становится лучше, а остальное не важно. Я всегда буду рядом, если тебе это будет нужно. И мы найдем твоего брата, отомстим за смерть твоих родителей и Джона. Главное не сдавайся и не позволяй этим событиям сломить тебя. Ты же Моргенштерн! Алек сказал это с улыбкой и заправил прядь рыжих волос ей за ухо. – Да, я Моргенштерн, – повторила Клэри и тоже улыбнулась, проигнорировав мурашки, которые побежали по её телу от мимолетного прикосновения пальцев Алека к её коже. – А теперь я знаю, что я не последняя в своем роду, только вот Аарон даже не знает, что он Моргенштерн. Да и Аарон ли он сейчас? – Узнает, обязательно узнает, и ваш род не прервется. Будут еще в этом мире утренние звезды, такие же яркие, как и ты, – сказал Алек, смотря прямо в глаза охотнице. Она искренне улыбнулась, услышав комплимент, и опустила взгляд, моментально смутившись. Да, рядом с ним она определенно проявляла намного больше эмоций, чем обычно. – Эй, голубки, кончайте ворковать – у нас проблемы, – внезапно послышался сзади голос Саймона, и ребята шарахнулись друг от друга, как от огня. Вот теперь-то они повели себя именно так, как надеялся увидеть Магнус ранее. Они резко повернулись к Саю и увидели, что тот еле скрывает улыбку от уха до уха. – Какие проблемы? – спросил Алек, проскрипев зубами. – Пленные охотники убиты…