На разных полюсах

Июль встретил Сеул многочисленными дождями. Плохая погода наводила мрак не только на окружающую среду, но и на настроение Юнги. Отец улетел в Германию на операцию по удалению раковой опухоли. Сессию Юнги сдал, ну то есть ему всё поставили автоматом, поэтому ему приходилось торчать вместо отца на работе днями, а иногда и ночами. Но это были не главные причины. Вечные гудки и отправленные им сообщения не давали ему покоя. Опять она пропала и ничего не сказала. Это уже скорее не вводило в беспокойство, а начинало бесить Юнги. Он не понимал, какого чёрта она поступала так эгоистично по-отношению к нему. Неужели так сложно поднять трубку и объясниться? Или хотя бы послать куда подальше, чтобы не доставал с многочисленными звонками. Понять можно всё. Эстефания, как и другие люди, имела свои дела и занятия. Возможно, решала свои проблемы. Как и Юнги. У него тоже было куча дел, которые нуждались в том, чтобы их выполняли. Но среди всего этого дерьма, можно было найти хотя бы минутку, дабы уделить её своему другу. Но беспокойство накалилось в тот момент, когда сообщения она не просто начала игнорировать, но и читать тоже перестала. А в один из вечеров вместо уже привычных гудков, Юнги услышал: «Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети.» Отец должен был вернуться из Германии через неделю, поэтому Юнги чётко решил после его возвращения поехать к Эстефании домой. Он бы сделал это раньше, но Эверест дел на работе не давали отвлекаться ни на минуту. В один из дней Юнги сидел в кабинете, погружённый в бумаги и документы. Его сосредоточенность прервал голос секретаря: — Господин Мин, ваша мать звонит, соединить? — спросила девушка. — Естественно, — Юнги посмотрел на неё как на дуру. Она лишь молча исполнила поручение. — Алло, — сказал он. — Ты почему мобильный не берёшь? — сразу спросила мама. — А, прости, звук отключён, а что? — Отцу сделали операцию. Всё хорошо, — сказала женщина, и в её голосе слышалось облегчение. — Хорошо, — ответил Юнги. — Значит он скоро будет в Сеуле? — Да, нужно время на восстановление. Не буду отвлекать, пока, сынок, — сказала женщина и сбросила. Вот всё и обошлось. Раковая опухоль была удалена, жизни отцу ничего не угрожало. Насколько известно, нельзя угадать продолжительность жизни человека после операции, поэтому прошлось надеяться только на лучшее. Юнги встал с рабочего места и подошёл к большому окну, открывающему вид на высокие здания, за которыми прячется тусклое солнце между тёмными облаками. Хоть на душе и стало в сотни раз спокойнее, но кое-что всё равно не давало покоя. Он повертел в руке телефон, уже и не зная, есть ли смысл звонить Эстефании. Но как на автомате, не замечая своих движений, рефлекторно он набрал её номер. Гудки душили сознание, бесконечно долгий и уже противный звук стал таким привычным. Но неожиданно гудки оборвались, Юнги не сразу понял, что на звонок ответили. — Эстефания? — тишина. — Эсти, не молчи! — лишь какой-то непонятный шум на фоне. Всё это длилось пару секунд до того, как Юнги услышал гудки, означающие конец разговора. Немного дрожащими руками он повторно нажал на кнопку вызова, надеясь на ответ. Но надежда рухнула, когда он снова услышал эти гадкие слова: — Абонент не отвечает, или находится вне зоны действия сети. — Это уже несмешно. Где тебя, чёрт возьми, носит? — почти шёпотом проговорил Юнги. Полностью погружённый во все мрачные мысли, он продолжил работать. Может ли Эстефания оказаться в опасности? Раньше Юнги уже так думал и как выяснилось, девочка была живее всех живых. Что же сейчас заставляет его снова волноваться? Разумнее было предположить, что Эстефания объявится тогда, когда захочет. Её не удержать и не проконтролировать, не взять под узду, и ничего не запретить. Она самый непонятный человек на этом белом свете. Да, именно, непонятный. Как бы тебе не казалось, что ты узнал и изучил её, в конечном итоге, это окажется иллюзией, а девочка и вовсе незнакомой. Закончив дела в офисе поздним вечером и выходя из кабинета, Юнги сказал секретарю: — Лиён, если сюда придёт девочка, в то время когда меня не бывает, то срочно сообщи мне. — Простите, Господин Мин, сюда может попасть девочка? — особенно акцентировала последнее слово секретарь, совсем не понимая своего босса. — Девушка, с длинными чёрными волосами. — Но, — хотела что-то возразить Лиён. — Она всё может. Просто сообщи, — отрезал Юнги и ушёл, ведь больше не желал продолжать разговор. Следующие дни проходили точно по шаблону, ничем друг от друга не отличающихся. Каждый вечер Юнги звонил Эстефании просто ради галочки, в очередной раз получить, ровным счётом, ничего. В выходные из Германии вернулся отец. Мама Юнги устроила настоящий пир в эту честь, а Юнги хотел поскорее отделаться от этого и направиться к дому Эстефании. — Как положение в бизнесе? — спросил отец бодрым голосом за ужином. — А секретарь? — В порядке. Секретарь неглупая, по сравнению с предыдущей, уже хорошо. Ты как? — спросил Юнги. — Всё отлично. С понедельника снова вернусь на своё рабочее место, но ты не расслабляйся. Впредь, будешь моей правой рукой. — Разумеется, — отмахнулся Юнги и встал из-за стола. — Ты куда? К еде даже не притронулся! — вставила слово мать. — Мне пора ехать. Серьёзно, очень срочно. Юнги, на ходу схватив бумажник и ключи, стремительным шагом направился к машине. Вечерние огни освещали проспекты Сеула. Огни города вокруг расплывались в яркие полосы из-за высокой скорости автомобиля. Юнги гнался со скоростью света в район, где в последний раз высадил Эстефанию. Не факт, что он встретит её, но сидеть на месте уже тоже было невыносимо. Приехав в тот самый район, Юнги припарковался напротив дома, в котором по идее должна была жить Эстефания. Юнги не знал чего ожидать. Возможно, ему предстояло просидеть всю ночь, но так никого и не обнаружить. Это было неважно. Он был готов сидеть день, два, три, хоть месяцы. Если есть шанс, что он увидит Эстефанию, он будет сидеть. Нельзя так исчезать, ничего не говоря. Она должна была объясниться. Юнги достал из бардачка пачку сигарет, зажигалку и смачно закурил. Выдыхая дым в открытое окно, он чувствовал приятное дуновение июльского ветра. Каждый затяг был как успокоение для души, услада для израненного сердца. Но эффект длился недолго. Сигарета невечная. Юнги открыл свой бумажник и достал фото. Фото той, кого он любил, когда был подростком. Той, от которой сердце паренька вздрагивало при мимолетным взгляде на неё. В тот момент, сидя в машине и смотря на лицо той девушки, он не чувствовал ничего. Насколько то, что осталось в прошлом показалось ему неважным, что он удивился, как он мог так долго копаться в этом? Горько усмехнувшись он потушил сигарету о фото, выжигая картинку по середине. Смотря, как медленно она догорает, Юнги выкинул остатки воспоминания в открытое окно. Время шло, вечерние огни превратились в ночные. На улице никого не было, лишь изредка пробегали парни и девушки, заходя в свои подъезды. Но среди них не было Эстефании. Иначе Юнги узнал бы. Время клонило к полуночи, как глаза блондина своевольно смыкались из-за желания погрузиться в глубокий сон. Перед глазами стал всплывать образ. Человек, одетый во всё чёрное, в капюшоне, стремительными шагами, идущий в своём направлении. Голова была опущена вниз, поэтому глаз не было видно. Зато были видны блестящие чёрные волосы, вылезающие из капюшона. Юнги словно облили холодной водой. — Эстефания! — крикнул он, выходя из машины. Юнги не был уверен, но остановился, да и человек остановился тоже. Медленными шагами он стал подходить к неизвестному. Когда блондин подошёл вплотную, то незнакомец обернулся, снимая капюшон. — Эсти, — облегченно выдохнул Юнги. Это и в правду была она. Но Эстефания до сих пор не поднимала глаза. — Я думала, ты придёшь раньше, — произнесла девочка. Голос казался таким незнакомым и отрешённым, будто Юнги никогда не слышал его раньше. Юнги стоял так рядом, что опущенный взгляд девочки упирался парню прямо в грудь. Фраза Эстефании прозвучала для него как упрёк. Он должен был прийти раньше? Для чего? — Что ты имеешь ввиду? С тобой всё хорошо? — единственное, что смог спросить Юнги. На этих словах, Эстефания наконец подняла свой взгляд. Юнги ужаснулся, увидев это. Это была не его Эсти. В её серебристых глазах не было того блеска, который был способен оживлять всё вокруг. В её взгляде не было такого привычного напора уверенности, который гласил, что носительница этого взгляда способна свернуть горы. Всё пропало, исчезло. Лишь пустота. Серый стеклянный блеск, не выдающий из себя даже капельку жизни. Юнги незаметно, но стал отрицательно покачивать головой, не веря своим глазам. Что могло произойти? — Садись в машину, — лишь сказал он. Мотая в руке стакан с соджу, Эстефания отпила всего глоток. Она наблюдала за переливающейся жидкостью, не замечая ни людей, ни громкой музыки в клубе. — Я звонил, писал, — говорил Юнги, смотря на Эстефанию. Она лишь мёртво поддакивала, качая головой. — Может объяснишь? — Знаю, — тихо сказала она. — И? — Я хотела ответить, но поняла… Шуга, я не хотела, чтобы ты думал, что я бросила тебя. Я очень хотела ответить, но поняла, что, — говорить Эстефании было явно трудно. — Что? — Что нам лучше перестать общаться, — она резко поставила стакан с алкоголем на стол и посмотрела парню прямо в глаза. — Не знать друг друга. Забыть друг о друге. Юнги шокировано уставился на Эстефанию, совершенно сбитый с толку. — Я просто поняла, кто я есть. — тихо сказал девочка. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я предаю или убегаю от тебя, как твоя бывшая. Просто так будет лучше. — Я ни черта не понимаю, Эсти! В чём проблема? Расскажи мне, ты можешь мне довериться! — сорвался на крик Юнги. — Я знаю, знаю, — взяла она за руку парня и грустно улыбнулась. — Пошли отсюда, эта музыка давит на меня. Эстефания выбежала через чёрный ход на улицу, в то время как Юнги задержался, расплачиваясь за выпивку. Порыв ветра ударил ей в лицо, и слёзы скатились по её щекам. Она поспешила вытереть их, чтобы и следа не было. Прохладная ночь охватила тело, но внутри девочка была холоднее. Задумавшись над тем, что она должна сказать Юнги, Эстефания и не заметила, как к ней незаметно подошли трое взрослых мужчин. Девочка обернулась и узнала в них тех самых троих, которых видел Юнги. Снова окружив её, они дали понять Эстефании, что ей надо идти с ними, и она покорно подчинилась им.