Неправильный

      Чужак появился ближе к весне, когда запасов, любовно и бережливо заготовленных на зиму оставалось в обрез, и Джону приходилось то и дело выбираться на охоту. Охоту Джон не любил, никогда не чувствовал того куража, который описывали мужики из соседних деревень. Факт убийства животных или птиц оправдывался только реальной угрозой голода.       Джон всегда больше тянулся к природе, чем к людям. Невысокий светловолосый и синеглазый мальчуган гораздо с большим удовольствием прислушивался к рассказам бабушки — известной на всю округу ведуньи, чем гонял с соседской детворой с утра до поздней ночи. От бабушки же ему перешли многочисленные знания о лекарственных травах и растениях, а так же навыки врачевания, которые упорный и усидчивый мальчик совершенствовал с каждым днем.       «Без куска хлеба не останется», — завистливо говорили все соседи и знакомые, а бабушка, ласково гладя по голове, грустно улыбалась. Она-то не понаслышке знала, что ведунов уважают, почитают, побаиваются и… не любят. Такие люди чаще всего остаются одни, словно великий талант не совмещается с личным счастьем. Сама бабушка, схоронив двух мужей и сына, оставшись с маленьким Джоном на руках, это очень хорошо понимала.       Но… мы не выбираем…       То, что у Джона действительно есть дар, стало понятно очень рано, когда он, действуя совершенно по наитию, залечил крыло раненной птицы, найденной в лесу. С тех пор участь его была решена.       Не сказать бы, что Джон жаловался.       Ему всегда нравилось то, чем он занимался. Нравилось бродить по лесу, вслушиваясь в одному ему понятный шепот, нравилась та сила, которая пела в венах. Нравилось помогать людям, несмотря на косые взгляды, шепоток за спиной да сложенные украдкой в обережном жесте пальцы.       Ведун и ведьмак — в людской молве это было одно и то же. И хотя за всю свою жизнь Джон не причинил вреда ни одному живому существу, его сторонились так же, как и почившую с миром три года назад бабушку.       С тех пор он жил один, в небольшом домике на окраине леса, в стороне от двух близлежащих деревень. Вел небольшое хозяйство, готовил на продажу настойки, притирки и порошки, немного промышлял охотой.       Присутствие чужака Джон заметил сразу. Западнее от его дома, сразу за небольшим, но глубоким оврагом Кудесница-Природа сотворила что-то вроде каменных катакомб, которые уходили глубоко в землю, образовывая странные причудливые пещеры и закутки. Именно оттуда третьего дня впервые над лесом потянулся дымок костра.       Ввиду отсутствия каких-либо новостей или крупных происшествий, событие Джона чрезвычайно взволновало. Любопытство так и подмывало прямо заявиться к страннику. В том, что это не местный, Джон был уверен — местных он знал наперечет, и, если бы кто-то из них ушел из дому, заняв одну из пещер по соседству с ним, новость уже разлетелась бы, просочившись даже в эту глушь. Так что — странник, не иначе.       Поглядывая в сторону оврага и управляясь с домашними делами, Джон фантазировал о пришельце. Почему-то он виделся ему убеленным сединами старцем, еще крепким и жилистым, повидавшим на своем веку немало диковин и невидалей. Вот бы послушать! И взглянуть только одним глазком…       Промаявшись до вечера и снова увидев тонкое курево дымка, Джон не выдержал. Собрав какой-никакой снеди, бутылочку лучшей своей настойки на меду да теплое одеяло, он отправился знакомиться.       Овражек был совсем недалеко, но перейти его напрямик не представлялось возможным, а потому пришлось обходить. Пока Джон продирался сквозь густые заросли малинника, запах дымка отчетливо усилился, а потом и вовсе потянуло гарью. Редкое зверье торопилось убраться подальше, лес встревоженно шумел — что-то было не так! Джон поднатужился и ускорился, как только мог.       Взмыленный вылетел он из чащобы к пещерам, и понял, что успел как раз вовремя. Разведенный неумелою рукою и брошенный без присмотра костерок перекинулся сначала на заготовленную небольшую кучку хвороста, а потом и на хорошо просмоленные, сухие еловые ветви, служившие незадачливому страннику постелью. Сам он неподвижно лежал свернувшись калачиком, под уже тлеющим плащом.       Джон охнул и кинулся вперед, ногой раскидывая горящие угли, рывком стаскивая с погорельца плащ. Разметав и затушив костерок, он повернулся к так и не шелохнувшемуся страннику. Вопреки ожиданиям, это был совсем молодой еще мужчина, и волосы его были не седыми, а темными, как ночь. Он лежал в явно не удобной позе, и, даже не приближаясь к нему, Джон видел, что тот без сознания. У дальней стены пещеры лежала небольшая котомка и прислоненный к ней посох с весьма характерным набалдашником.       Ведьмак!       Джон в нерешительности замер …