Неправильный

      Шерлок и сам не знал, чего просил. Его тело сейчас полностью перехватило контроль у разума и требовало своего.       — Пожалуйста, пожалуйста, Джооон! — задыхаясь лепетал Ведьмак, пытаясь прижаться ближе.       — Шерлок? Что ты?.. Что же ты делаешь… — бледнея до синевы, Джон пытался отцепить от себя тонкие руки. В голове шумело, низ живота скручивало болезненным возбуждением. Ладони горели огнем и отнять их от Любого было не легче, чем снять с себя кожу.       — Что это? — беспомощно простонал Шерлок, — я не могу это терпеть, я хочу…       Джон перехватил, наконец, хрупкие запястья, не удержавшись оставил на выступающих косточках по быстрому поцелую, а потом крепко прижал руки Шерлока к своей груди, привлекая внимание. Наконец, ему удалось заглянуть в подернутые пеленой желания глаза.       — Это не ты хочешь, Шерлок, а только твое тело. Когда это… это закончится, ты будешь жалеть.       — Не буду! — тут же вскинулся тот. — С чего бы мне жалеть?       — С того, что ты такой… — Джон замялся, не зная, как продолжить, как донести до него свои опасения. — Идеальный. Красивый. Умный. А теперь посмотри на меня — я всего лишь простой сельский Ведун, ничего особенного. Вряд ли ты действительно хочешь, чтобы в первый раз с тобой был я, а не кто-то более… подходящий.       — Идеальный? — Шерлок вдруг горько усмехнулся. — Это только так кажется на первый взгляд. Я — Ведьмак, Джон. Вряд ли я могу считаться идеальным хотя бы уже по этой причине. Ну, а внешность… поверь, она тоже — порченная.       И с этими словами, он неловко, оскальзываясь в пене, перевернулся к Джону спиной, впервые показывая ее в ярком свете, льющемся из кухонного окна. Джон глянул и мучительно застонал, до крови закусывая собственную губу.       Нежная белая кожа на спине Шерлока пониже лопаток была вся испещрена грубыми шрамами. Некоторые из них были ровными, а некоторые — рваными, перекрученными. Как Ведун, Джон знал, что такой ужас мог остаться только если кожа на спине была вырвана кусками.       — Ну и как тебе? Мое тело уже не кажется тебе таким идеальным, верно? — тихо спросил Шерлок.       Джон осторожно протянул ходящую ходуном руку и легко коснулся наиболее страшного шрама. Он даже представить себе боялся, что чувствовал тогда Шерлок. Глаза заволокло пеленой, и только когда по щеке потекло что-то горячее, Джон понял, что плачет.       — Кто? — только и смог прохрипеть он.       — Обычные люди, — уклончиво отозвался Шерлок. — Им показалось, что я вызвал мор скота. Я тогда мало что мог, сила только пробудилась, а потому отпор дать не сумел. Это было давно.       Джон осторожно следовал пальцами по каждому шраму, запоминая, и ему казалось, что они тут же возникают на тканях его собственного сердца.       — Они еще живы?       Казалось, Шерлок не хотел отвечать, а потом передумал. — Не знаю, — со вздохом признался он. — Я их не запомнил, все время терял сознание, — дрожь прокатилась по его телу, когда вслед за пальцами его спины коснулись теплые губы Джона. — Да и какая разница, — с трудом переведя дыхание продолжил он. — Имя им Легион, Ведьмаков ненавидят все. С тех пор я больше не позволял застать себя врасплох. Оооох…       Больше Джон не сдерживался. В конце-то концов, он был просто человеком, а не куском железа. Его руки словно зажили своей жизнью, наскоро заканчивая купание, перемежая свои действия ласками и поцелуями. Шерлок оказался невероятно отзывчивым, податливым и чувственным. Его тело словно создано было для рук Джона.       Смыв бархатистую пену, и еще раз начисто сполоснув волосы Шерлока, Джон завернул его в большой льняной холст и отнес в кровать, где, скинув с себя одежду, продолжил вдумчиво изучать желанное тело. Оставляя россыпь поцелуев то на трогательно-острой коленке, то на впалом животе, то на груди, попутно припадая ртом к тугим комочкам розовых сосков.       Шерлок извивался под ним, непрерывно постанывая, то и дело вскидывая бедра, норовя прижаться напряженным членом к животу Ведуна.       — Тшшш, мальчик мой, хороший мой, ласковый, — бездумно шептал Джон, — Чего ты хочешь, скажи мне? Я все для тебя сделаю.       Но Шерлок не отвечал, только смотрел своими удивительными глазами Джону прямо в душу, а потом откидывал голову на подушки, дозволяя видеть, как на длинной шее заполошно бьется тонкая ниточка пульса.       И Джон шел наугад, ориентируясь на собственные предпочтения и интуицию, чутко вслушиваясь и вглядываясь в малейшую реакцию своего ненаглядного.       Когда до края оставалось всего ничего, Джон оперся на локти по обеим сторонам от лица Шерлока.       — Шерлок, — шепнул он, — можно я тебя поцелую?       Отчего-то поцелуй в губы казался Джону последним рубежом. Той точкой невозврата, когда жизнь делится на «до» и «после». Возможно, это было из-за всех тех глупых сказок, которые из уст в уста передавали в магическом мире — мол, будьте осторожны! Через поцелуй Ведьмак может высосать у вас половину души, и станете вы навеки его рабом!        Джону было все равно. Он с радостью бы согласился стать рабом Шерлока, и за одну только эту возможность был готов отдать не то что половину души — половину жизни!       Видимо, Шерлок тоже слышал что-то подобное, потому что вздрогнул, замер и распахнул тревожные очи.       — Джон…       — Я очень этого хочу.       И он сдался, разом как-то обмякнув, прикрывая глаза, и чуть приподняв подбородок в невинном приглашении. Джон ласково погладил ладонью скулу, скользнул большим пальцем по мягким и теплым губам, а потом осторожно накрыл их своими.       Сладко… как же невозможно сладко!       Джон вдумчиво поцеловал сначала нижнюю пухлую и капризную, а потом — верхнюю, причудливо изогнутую. Обвел кончиком языка контур и чуть толкнулся между. Шерлок не понял, продолжая тянуться к Джону плотно сомкнутыми устами.       — Душа моя, сердце мое, откройся, прошу, позволь мне… — шепнул Джон прямо ему в губы и сместился чуть выше, чтобы его собственный член оказался аккурат напротив члена Шерлока. А потом мягко подался бедрами вперед и вверх, проезжаясь по его стволу своим. Шерлок выгнулся, стремясь продлить касание и негромко ахнул, чем тут же и воспользовался Джон, мягко проникая языком в приоткрытые губы.       Первое время Шерлок никак не отвечал на поцелуй, теряясь в ощущениях от мягких толчков бедер Джона и его поцелуев, которые становились все глубже и откровеннее. А когда он дотронулся своим языком до его языка и погладил, обвивая, вдруг осознал, что и он может, что и ему — позволено! И неумело двинулся навстречу.       Джон сразу же отозвался одобрительным мычанием и сильнее вжался своим пахом в пах Шерлока.       Возбуждение звенело где-то на высшей точке, мучительно-сладкое, болезненно-острое, невозможно-прекрасное. Шерлок уже не мог целоваться, задыхаясь, балансируя на краю водоворота, грозящего утянуть его куда-то, поглотить. Было и страшно, и дух захватывало от предвкушения.       И тогда Джон завел руки Шерлока над его головой, переплетая свои пальцы с его, ускоряясь, перехватил его взгляд и шепнул:       — Не бойся, Услада моя, я с тобой. Я удержу.       И Шерлок с облегчением доверился, ухнув вниз, в водоворот белого света и искрящегося, ослепительного удовольствия.