Научи меня любить

Пока я была в больнице, я почти каждый день посещала психолога. В первый же раз она попросила меня рассказать что случилось. Я не хотела рассказывать. Вспоминать весь этот ужас, который уже начал казаться просто кошмаром. Но я должна. Я должна была им рассказать все, начиная с наркотиков в коле и заканчивая моими попытками подняться на ледяном асфальте. Когда я говорила, в комнате помимо психолога была моя мама. Она сидела на стуле около окна и тихонько рыдала. Прошло уже несколько дней. Я до сих пор боюсь всех людей мужского пола, но уже, хотя бы не впадаю в истерику при их виде. Все эти дни я жила без Тикки. Очень странное ощущение: как будто я оставила дома частичку своей души. Точно, я оставила там ЛедиБаг. На четвертый день прибывания в больнице, ко мне пришла моя подруга, Алья. У нее было точно такое же опухшее красное лицо как и у моей матери. В глазах я видела сожаление, она все время просила прощения. За то что мы пошли на вечеринку, за то, что бросила меня, за все, в чем она отчасти была не виновата. Виновата была та Маринетт, наивная и глупая. Но все хорошо, ее больше нет. До выписки осталось два дня. Все мои раны зажили, мышцы в тонусе, но с мужским полом я могу находиться только на расстоянии хотя бы двух шагов. Один раз ко мне пришел почти весь класс. Там был Адриан. Я не понимала, как я могла любить его, ведь он парень, а значит — может сделать больно. Тогда ко мне еще подошла Алья. Она была удивлена, что я даже не посмотрела в сторону возлюбленного старой Маринетт. — Мари, Адриан пришел… — Тихим шепотом, аккуратно, как будто от слов я могу рассыпаться, сказала мне очевидное подруга. — И что? — Блеклым, не заинтересованным голосом вопросом на вопрос ответила я. На самом деле мне было не совсем все равно, я боялась. До сих пор боялась. Но мне надо стать сильнее, найти, отомстить. Мне нужно перестать бояться, но я пока недостаточно сильна. Поэтому пока — не приближаться и все будет хорошо. В мой последний день, меня с мамой приехал забрать отец. Как бы я не внушала себе, что это мой папа и он мне ничего не сделает, я не могла подойти и обнять его. Я просто кинула: — Привет. — И села в машину. Мне было стыдно, я знала, что папе больно от моего поведения, но мне пока рано. Слишком рано для общения с мужчинами и парнями. Когда мы приехали домой, первое, что я сделала зайдя в комнату — надела серьги с Тикки. Спустя буквально секунду, она появилась, обеспокоенно глядя на меня. — Маринетт, что с тобой случилось? — Спросила она, сев мне на плечо. Она обессилена, ей надо поесть. — На, возьми, сейчас все расскажу. — Ответила я, протянув квами печеньку. Она с удовольствие откусила кусочек и стала внимательно смотреть на меня, ожидая начала рассказа. Я описала ей все в подробностях, хоть и видела неподдельный ужас, отразившийся в глазах Тикки. Я сама не заметила, как из глаз полились слезы. В этот момент я поняла, что старая Маринетт не ушла, как мне казалось, а лишь ненадолго пропала из-за невыносимой боли. И сейчас она вернулась. Я рыдала в подушку, оплакивая свою счастливую жизнь, любовь к Адриану и к папе, партнерство с Котом. Ведь он тоже парень. Я не знаю как теперь с ним себя вести. Хоть я и буду ЛедиБаг — сильной и храброй — мне не по себе будет находиться рядом с ним. ЛедиБаг теперь снова сломлена. Тем не менее, спустя какое-то время я, превратившись в героиню, выскальзываю ночью из дома, чтобы побыть одной. Я бегу по крышам домов, к Эйфелевой башне. Ночью она невероятно красиво горит огнями. Людей вокруг нет, они все спят в своих мягких постелях, в аккуратных миниатюрных домиках. Почти на всех балконах в таких домах стоят горшки с цветами. Они благоухают даже ночью, смешиваясь с ночным ароматом Парижа, образуя неповторимый запах, который хочется вдыхать вечно. Я люблю Париж. Я люблю его и днем, и ночью, но только когда темно и нет людей, я могу расслабиться. Я сажусь на крышу одного из домов, стоящего прямо напротив башни. Это был прекрасный вид, мой любимый. Я не знаю, сколько я так просидела, но наверно прошло не меньше часа, как вдруг я услышала: — Моя леди! — Я обернулась. Там стоял Кот, все в таком же латексном черном костюме, с все теми же черными ушками и хвостом. Его зеленые глаза-щелочки смотрели на меня с неимоверным счастьем. — Я так давно тебя не видел! — Воскликнул он, и, подбежав ко мне, обнял. Обнял. Парень. В моей голове будто бы резко включили маленькую кнопочку «тревога». Из груди вырвался крик, я оттолкнула его, отходя назад. Один шаг, два шага, дальше, еще дальше от него. Три шага, четы… Я понимаю, что падаю. Еле-еле успев выхватить йо-йо, я цепляюсь за водосточную трубу и повисаю в воздухе. Поднявшись на крышу, я вижу там Кота. Он стоит, в шоке смотря на меня. — Моя леди, что слу… — Хотел спросить он, но я его перебила. — Не приближайся ко мне! — Крикнула я. В моих глазах страх, в его — боль. Я опять причиняю кому-то боль, но ничего не могу с собой поделать. Он медленно идет ко мне. Я отступаю назад, натыкаясь на бетонную стену следующего здания. Я опять загнала себя в угол, как тогда… Конец POV: Маринетт Девушка с волосами цвета ночного неба упирается в бетонную стену. Ее голубые глаза округлились, в них явно читается страх. Сильный страх. К ней постепенно подходит парень, в черном латексном костюме кота, с блондинистыми волосами и зелеными кошачьими глазами. — Леди, что с тобой? — Он явно не понимает, что с его леди, но пытается. Однако, он не может знать, что зажимая ее в углу, он возвращает ее к воспоминаниям о том ужасном дне. — Н-не подходи ко мне, не надо… Прошу, не надо… — Девушка осела на пол. Она обхватила голову руками, продолжая шептать: «Прошу, не надо…». Парню становится плохо, его сердце разрывается от боли. — Прости… — Произносит он и, ничего более не сказав, растворяется в ночи. Еще полчаса синевласка сидит в той же позе, все повторяя те слова. Но когда до нее доходит, что Кот давно ушел, она встает. У нее дрожат коленки, но она все равно идет домой. Ей больше нечего здесь делать. Надо идти домой, спать, завтра в школу…

***

На следующий день, без опозданий, к удивлению учителя, Маринетт приходит в школу. Она садится на свое место рядом с Альей и достает блокнот. Вдруг, она слышит: — Доброе утро. — Подняв голову она видит Адриана. В любой другой день до ее травмы, она была бы без ума от счастья, но не в этот раз. В ужасе отшатнувшись от блондина, она испуганно выдает: — Д-доброе! — и выбегает из класса. Для Адриана это лицо, движения и реакция показались знакомыми. « Моя леди…» — промелькает в его мозгу мысль, и вот он уже бежит вслед за синеволосой.