I know what you did last night

С Тэхеном и Хосоком он проводит молчаливую ночь за вскрытием сотен писем и подарков. Все они адресованы не ему, но часов в одиннадцать на общежитие напала атмосфера абсолютного спокойствия, но спать не захотелось никому, и идея разобраться с хламом, мешающим добраться до входной двери, оказалась не такой плохой. Может быть из-за полнолуния, а может быть из-за того, что они впервые остались всего лишь втроем ночевать дома. Чонгук не особо придавал этому значения, но старшие, кажется, да, и Чонгук поддался чужому настроению, спокойно сидя на полу и разрывая ножом упаковку. До него доходят некоторые слухи. Один из последних: Тэхен в относительной опасности. Харизматичный, странный, не от мира сего парень привлек к себе слишком много внимания. Все хотят себе личного Ким Тэхена. Чонгук не думает, что это далеко от правды, стоит судить хотя бы по увеличивающемуся количеству коробок и самому Тэхену, который с каждым днем все больше смахивает на пациента психиатрической больницы. Чонгук без особого интереса следит за происходящим и ждет развязки. --- Из студии Юнги он забывает уйти вовремя и старший просит его остаться. Чонгук оценивает по достоинству старания Юнги замаскировать приказ в просьбу, тому явно дается это с трудом. Старший садится в свое кресло, Чонгук остается сидеть на диване и думать, как он так задумался, что пропустил тот момент, когда была дана отмашка отбой и все разошлись. Он не имеет ни малейшего понятия, зачем Юнги оставил его здесь. Когда-то давно, может быть и в прошлой жизни, они были очень даже близки и Чонгук считался неприкосновенным ребенком Юнги, его источником свежих идей и поводом для улыбок. Сейчас же Чонгук не способен найти к старшему подход даже подобный тому, который он нашел к Намджуну или Чимину. В отличие от Юнги, у остальных остается время на то, чтобы помучиться совестью, поэтому, хотят они того или нет, но недовольные выражения лиц рано или поздно становятся слишком очевидными. Что касается Юнги, то его время отчего-то ценится всеми намного больше, и его он расходует по плану и исключительно на то, что ему необходимо. Ему точно не необходимо ходить раздраженным после очередного скандала с Чонгуком, как это делает Намджун, поэтому у Чонгука с Юнги никаких отношений нет от слова совсем. Чонгук, как бы сильно иногда его это не бесило, знает, что, если с Юнги поругаться раз, то это навсегда, потому что тот не станет нагнетать атмосферу, думать обо всем этом, а потом делать вид, что мирится. Его подход – сделать так, что никто посторонний не заметит, а с тем, с кем появились разногласия, больше не говорить. И Чонгука почти устраивает такая позиция, если бы Юнги не входил в список людей, перед которыми младшему стыдно. Не тогда, когда Юнги застает его и Чимина в тренировочном зале, но иногда все же случается. Нет, у Чонгука нет ни одной идеи, что он здесь делает. Юнги крутится в кресле и явно не хочет начинать разговор. Чонгуково гнилое нутро не дает успокоиться, и он советует старшему собраться с мыслями или он пошел. Юнги смотрит на него спокойно, без осуждения, но и абсолютно не так, как было пару лет назад. - Прекрати вести себя как кусок дерьма, - говорит он. Юнги говорит «Разберись со своим юношеским максимализмом. Перестань быть ребенком, здесь это ни к чему, если ты не заметил. Запихай свое стремление быть супер героем подальше». Когда Чонгуку было 16, Юнги учил его кататься на роликах. «Держи равновесие. Наклонись немного вперед. Если будешь падать, падай на меня». Если подумать, за два года не так уж много изменилось; Юнги все еще любит указывать. - То, что ты еще не дорос до того, чтобы понимать и принимать все адекватно, не делает тебя лучше нас. Твоя зависть не делает никому лучше. Подожди год и с тобой будет то же. Контролируй свои эмоции. Чонгук слушает его молча, не перебивает. Раньше он пытался вникнуть в то, что ему говорят, разобраться. Теперь слова Юнги не несут для него никакого смысла. Очередной поток нравоучений с той лишь разницей, что не от непонятно кого, а от того, перед кем ему бывает стыдно. И ему становится. Но не за себя, а за остальных. Кто научил их так думать? Почему у всех, как у одного, отключился разум? Что должно произойти, чтобы сам Чонгук стал считать то, что происходит вокруг, нормой? Почему он всегда слишком маленький, чтобы сказать «Если будешь падать, падай на меня»? - Я не знаю, - говорит он, - Что мне должны пообещать, чтобы я превратился в шлюху, хоть и дорогую. Будто в один момент его покинули все силы, он опускает голову от ее тяжести и смотрит в одну точку на полу. Юнги долго молчит, Чонгуку кажется, что он размышляет о том, стоит ли попытаться что-то объяснить, убедить в чем-то. Чонгук предпочел бы, чтобы это произошло на пару лет раньше. Юнги приходит к какому-то выводу, вздыхает и говорит тихо, будто самому себе «В чем твоя проблема?» О, проблем у Чонгука нет. Они были когда-то, но заботливые хены так бережно относились к своему макнэ, что посчитали, что лучше будет оградить его от чего-то, только им понятного. Кто знает, может быть Чонгук не ненавидел бы их всех так сильно, если бы кто-то из немного более умных, чем младший, догадался ему хоть что-нибудь рассказать. Чонгук уверен, он бы относился ко всему совсем по другому. И с Юнги бы у него сохранились хорошие отношения, если бы хоть один из старших, которые всегда считают, что знают, как будет правильно, понял, как важно дать правильную информацию подростку. Юнги решает поднять еще одну, не менее приятную, тему. - Оставь в покое Чимина. Если тебе не над кем поиздеваться, почему бы не выбрать себя? Чонгук жмет плечами. Ему есть над кем поиздеваться, но над Чимином интереснее. Тем не менее, с ним на днях они поругались окончательно, поэтому Юнги не о чем волноваться. Чонгук сообщает об этом с улыбкой, а старший продолжает смотреть на него стеклянными глазами. А затем решает бить по больному. - Как же твоя первая любовь? Джин-хен перестал быть интересным? Годы, проведенные в изучении друг друга, не прошли даром – Юнги точно знает куда надо ударить, чтобы было больнее. И это все еще работает, и Чонгук звереет за секунду. Джин когда-то удачно заменил ему маму и папу и относился к Чонгуку с таким трепетом, с каким даже Юнги не мог. Он хвалил его за какие-то мелочи, обнимал в моменты, когда это было необходимо, давал советы. И все это сделало Джина самым идеальным человеком для Чонгука на свете. Не его внешность, а то, каким правильным был тон его голоса и смех. И Чонгук, совсем не понимающий, как устроены отношения между людьми, смотрел на Джина как на что-то, что существует лишь в единственном экземпляре и у Чонгука никогда не будит никого, кто будет улыбаться ему такой же доброй улыбкой. Да, именно Джин стал первой любовью 15-летнего Чонгука. И именно он все еще оставался вторым человеком, перед которым Чонгуку все еще становилось стыдно. Юнги всегда говорил, что у Чонгука в глазах сердечки, когда он видит Джина, а затем по-доброму подкалывал. Делал он это года два, даже после того, как сердечки давно исчезли и взгляд перестал быть влюбленным, превратившись в простой, ничем не примечательный, подобный тому, когда ты просто смотришь на человека, которого уважаешь. Юнги этого так и не заметил. И Чонгук бесится не из-за того, что Юнги упомянул Джина, а из-за того, что он посмел сделать это именно в такой форме. - Перестал, - Чонгук смотрит в глаза Юнги и в голосе его слышится сталь, - Вы мне все больше не интересны. Слишком потасканные и неизвестно чем занимающиеся по ночам. Еще перед тем, как у Юнги появилась своя студия, а Чонгук еще ничего не знал о том, что что-то должно измениться, они вдвоем сбежали после отбоя к реке. У Юнги был день рождения, а на следующий день выступления и отпраздновать не получилось, поэтому Чонгук стал инициатором. С Юнги было не так страшно. С ним вообще почти ничего не страшно. Но целовать его на берегу в одиннадцать вечера было все же ужасно неловко. Чонгук не так давно осознал, что любовь к Джину у него преувеличенная, но к кое-кому другому симпатия очень даже реальная, потому что он не заменял маму и папу и любовь к нему вышла немного другой. Это был первый поцелуй Чонгука и он, конечно же, получил в глаз за него. Они дрались долго и было очень больно, но Чонгук тогда остался очень довольным, потому что Юнги не орал, что он по девочкам и фу, отстань, а единственным его аргументом было то, что «Блять, ты же Джина любишь, идиот!». Чонгук не очень хорошо помнит, какого это – чувствовать, как тебе прилетает в глаз, потому что дрался он всего раз. Сейчас второй. И оба раза с одним и тем же человеком. Юнги подлетает к нему, хватает за майку и смотрит пристально. «В чем твоя проблема?» И со всей силы бьет. --- Когда в общежитие выключается свет и наступает тишина, Чонгук обувается, помогает Тэхену найти его обувь и говорит, чтобы тот одел что-нибудь потеплее. Проверяет не забыл ли ключи, телефон и деньги, на всякий случай, и кивает на дверь. Тэхен в нерешительности топчется на месте. Чонгук берет трусливого хена за руку и открывает дверь сам. С той стороны стоит Намджун. Чонгук прикидывает, хватит ли у того сил запереть их дома и что им грозит в наказание. Приходит к не утешительным выводам и признается: - Мы на крышу. Наверное, если бы Чонгук был один, не вдыхать ему этой ночью свежий воздух, но Намджун видит Тэхена, а еще, знает причины. Поэтому он кивает и говорит, чтобы они сильно не задерживались. Чонгук кивает в ответ, впервые соглашаясь выполнить просьбу, и тянет Тэхена дальше. На улице холодно и старший заметно дрожит. Чонгук, закаленный частыми ночными прогулками, чувствует себя лучше, поэтому снимает с себя шарф и обматывает вокруг тэхеновой шеи. Тот бурчит что-то в благодарность. Чонгук смотрит на Тэхена и подмечает, как ужасно он выглядит. Облокотившись о перила, он, кажется, совсем лишился сил и только глаза бешено бегают из стороны в сторону. Он впервые где-то ночью просто так, не по работе. Он видит и чувствует все совсем по-другому и Чонгуку немного за него страшно. Он выглядит совсем печально. У Чонгука болит губа и скула, ребра и левая рука, он не может нормально улыбаться и двигаться. Все, что он хотел сделать, вернувшись домой, это лечь спать. Сегодня в планах не было выбираться из общежития, по крайней мере до тех пор, пока он не увидел Тэхена и не услышал парочку новых слухов. Чонгук уже третий день думает, что ему надо сделать, чтобы сломать эту систему. После сотрясения мозга, которым наградил его Юнги, до Чонгука резко дошло, что он следующий. И значительно медленнее, потому что он борется с этими мыслями, начало доходить, что, как бы он не сопротивлялся, выбора у него тоже не останется. Чонгук решает вернуться на два года назад и опять начать стучать в закрытые двери, потому что пока у него, вроде бы, все еще есть время. Вот только как обойти эту систему, он не знает. Сначала, приходит к выводу Чонгук, стоит поговорить с Хосоком, потому что он полон сомнений. Кто знает, может и получится что-нибудь. Он смотрит на Тэхена, который с каждым днем говорит все меньше и весь он состоит наполовину из страха и наполовину из усталости. С Чонгуком скоро будет так же. Хорошим это ничем не кончится. - Эй, Тэхен, все будет хорошо, слышишь? Он хлопает его по плечу, добиваясь реакции, и дожидается ответного кивка. Чонгук вообще не верит, что хоть у кого-то будет все хорошо.