I know what you did last night

Чонгук ленивым взглядом проводит Чимина до выхода из гримерки. Ему нравится наблюдать за ним. Из всех них именно у этого хена на лице отражается столько страдания и Чонгук не может лишний раз отказать себе в том, чтобы насладиться этим зрелищем. Он смотрит на него часто. Иногда даже находит симпатичным, с какого-то определенного ракурса. Чонгук согласен, есть в нем что-то, кроме безысходности, что заставляет захотеть заняться с ним чем-нибудь странным. Чонгук, пожалуй, не отказался бы поцеловаться с ним, или что-то в этом роде. Но в последнее время они совсем не находят общий язык и после очередного скандала Чонгуку перестает хотеться сделать что-нибудь интересное с Чимином. Они, вроде как, игнорируют друг друга. Чонгук считает, что это облегчает его жизнь. Не сказать, чтобы в последнее время он разделял точку зрения остальных и им было о чем поговорить. Отношения между ним и остальными шестью Чонгук представляет себе очень четко – он с одной стороны, те шестеро с другой, а между ними черная пропасть из разницы в возрасте, морали и принципов. Сторона Чонгука огорожена табличками с надписями «только попробуйте сунуться» и «отойди, убьёт». Шестеро на той стороне молчат и ходят по кругу. Он думает о том, что с Чимином пора бы помириться, чтобы через неделю поругаться снова. Периодически им стоит делать вид, что все в порядке. Затем он вспоминает, что тому буквально на днях предложили выступить сольно, и Чонгук совсем не уверен, что прошло достаточно времени, чтобы свыкнуться с этим и перестать хотеть подкалывать. Примирение придется отложить. Он переводит взгляд в другую сторону. Еще есть Хосок. С ним не хочется сделать ничего такого. С ним вообще не хочется пересекаться, потому что в Хосоке много сомнений. Ему тоже все это не нравится, но он упорно молчит и навряд ли когда-нибудь заговорит. Чонгук ловит на себе все эти хосоковы понимающие взгляды, иногда они молят о помощи, а иногда призывают самому не сдаваться. И Чонгука немного подташнивает. Раньше, когда он был совсем маленьким и ничего не понимал, ему хотелось кричать «Прекрати! Если тебе есть что возразить, просто сделай это!», но со временем Чонгуку все больше хочется, чтобы все молчали. Замолчали насовсем и не надоедали своими нравоучениями. --- Чонгук сбегает между дестью и одиннадцатью вечера. Его, вроде бы, засек Тэхен, но он все равно не входит в чонгуков список людей, перед которыми ему бывает стыдно, поэтому не важно. У Чонгука нет определенного маршрута, он идет туда, куда захочет в эту самую секунду. Не задумываясь, просто сворачивает направо, а затем налево. Намджун раньше всегда спрашивал, куда ходит макнэ, это было что-то вроде его хобби, которое Чонгук считал откровенно отвратительным. Но все равно каждый раз отвечал правду, только никто ему не верил. Потому что, оказывается, это считается ненормальным – бродить по улицам без цели. Чонгук на каждый подобный вопрос старался реагировать спокойно, но губы от напряжения и злости все же поджимал. Он, конечно же, не стал рассказывать, что первое время сбегал очень даже с определенной целью. Когда он решился впервые, на улице стояла поздняя осень, и ему пришлось натянуть на себя два свитера, потому что он не имел ни малейшего понятия, как далеко ему придется забраться и насколько долго это затянется. Он прятался в крошечном шкафу в прихожей больше получаса, потому что Хосок никак не мог заснуть и ходил по квартире туда-сюда. Тогда Чонгуку было 17, и он все еще очень боялся, что его отругают, поэтому он приказал себе дышать не так часто и не вдыхать пыль, собравшуюся в углах. Когда Хосок заперся в ванной, он выполз из укрытия и беззвучно закрыл за собой входную дверь. Он очень хорошо помнит первый раз, потому что чувствовал себя начинающим воришкой, которому, если попадется, конец. Он так нервничал, что даже умудрился упасть на лестнице и ободрать колено, а потом в панике не мог принять решение. Остановиться и посмотреть сильно ли там все плохо? Или продолжить все по плану? А что, если все плохо и кровь проступит через джинсы? Спустя пару лет Чонгук все еще осторожничает и предпочитает, чтобы его не засекли, только потому, что ему не хочется слушать нотации. Но, по большому счету, ему уже не так важно, и уж тем более не страшно. Раньше он боялся попасться, потому что не могло быть ничего хуже, чем расстроить кого-то из старших. В первый раз он проследил за Чимином. Чонгук ехал в такси за машиной менеджера во втором часу ночи, и у него не было ни одной идеи, чем это могло закончиться. Он пытался выяснить что-то долгие месяцы, пока наконец-то сам не решил действовать, и, сидя в машине около дорогого ресторана, у которого припарковалась сначала машина менеджера, а потом и такси Чонгука, он совсем не был уверен, что действительно хочет что-то знать. С тех пор прошло много времени, и если кто-нибудь спросит правда ли, что раньше Чонгук следил по ночам за хенами, то он будет отрицать это, даже под угрозой смерти. Сегодня он предпочитает свежий воздух душному прокуренному воздуху такси, и ему абсолютно точно нет никакого дела до того, во сколько вернется сегодня Чимин или кто-нибудь другой. Чонгук делает музыку в наушниках громче и продолжает идти. --- - Я слышал, ты в последнее время часто где-то теряешься, - говорит Чимин. Это не похоже на то, как это делает Намджун. И если от того хочется сбежать, то рядом с Чимином хочется притормозить и немного поиздеваться. У Намджуна это нравоучение, а у Чимина – попытка помириться. Еще неделю назад они не сошлись во мнении об их расписании и, в то время как Чимин был категорически за и его все устраивало, Чонгук был всегда против и не преминул подколоть старшего. Не то, чтобы он делал это намеренно (хотя, не такая уж и маленькая его часть делала это очень даже осознанно, но эта часть все еще была недостаточно большой, чтобы винить в чем-то Чонгука), но «Да, точно, у тебя же наверняка заканчивается запас эксклюзивных шмоток, пора поработать сверхурочно» вырвалось быстрее, чем Чонгук успел об этом хорошенько подумать. Чимин всегда первый приходит мириться и Чонгук не считает это показателем наличия ума или чувства вины. Просто атмосфера между ними в идеале всегда должна быть хорошей, а если не так, то скрывать удается не больше недели, поэтому их ссоры всегда кратковременные. Чимин переживает об этом чуточку больше, чем Чонгук. - Кто-то распространяет слухи обо мне? – спрашивает Чонгук и садится рядом со старшим на его кровать. У него хорошее настроение. Такие дни отличаются отсутствием желания оказаться как можно дальше от общежития и его жильцов. Он двигается к Чимину как можно ближе и смотрит пристально. Между их лицами минимальное расстояние. Чонгука это забавляет, пока Чимин чувствует себя в очередной ловушке. - Кто же это делает? – тянет слова Чонгук, издеваясь. Чимин начинает дышать громче и это его типичная реакция на раздражающий фактор. Кому, если не Чонгуку, знать об этой милой привычке. Все говорят, что Чимин очень сдержанный. Какой воспитанный и правильный молодой человек. Чонгук считает его непроходимо глупым. Его можно топтать, по нему можно пройтись пару десятков раз, и все, что ты услышишь, это громкое сопение. Называйте это милой сдержанностью, думает Чонгук, раз вам так нравится лицемерить. Он никогда не посмотрит на это как на что-то другое, нежели отсутствие гордости. Чимина хватает на то, чтобы повернуться к младшему и улыбнуться. И вот чему Чонгуку точно стоит у него поучиться: улыбается он так естественно и искренне, будто есть какой-то достойный повод для улыбки. У Чонгука в таких случаях мышцы сводит и треск от того, насколько улыбка получается натянутой, слышен за пару километров. Они очень близко друг к другу, настолько, что Чонгук может пересчитать ресницы старшего или заглянуть в самую душу, чего он предпочитает не делать. - Это давно не секрет, знаешь, - говорит Чимин. Его дыхание почти выравнивается и улыбка растягивается от уха до уха. Он просто пытается помириться, понимает Чонгук. Ничего лишнего, никакого подтекста. Он просто очень задолбался и пытается решить хоть какой-то процент своих проблем. Но Чонгук, как бы не хотел понять, не может, потому что у самого у него проблем нет. Он улыбается в ответ своей скрипучей улыбкой, которая у него вместо искренней, и быстро, пока старший не успел понять и среагировать, поднимает левую руку и вцепляется в волосы старшего, чтобы тот не вырвался. И прижимается губами к чужим. Ведет языком по нижней губе и дает Чимину пару секунд на размышление. Чимин рядом с ним заметно деревенеет. Чонгук чувствует, как тот весь сжимается, и продолжает облизывать чужие губы, не встречая сопротивления. Он разжимает кулак и отпускает чиминовы волосы, переместив руку на его шею и чувствует, как приоткрываются чужие губы, отвечая на поцелуй. Все таки есть в Чимине что-то такое, если отбросить глупость, отсутствие гордости и постоянное желание сделать так, как будет лучше для других. Есть такой тип людей, приходит к выводу Чонгук, с которыми только целоваться приятно. Он прерывает поцелуй и смотрит на Чимина. Руку не убирает и чувствует, как под чужой кожей бешено бьется пульс. Старший смущенно улыбается и принимает этот поцелуй за примирение. У Чонгука вместе с этой улыбкой что-то скукоживается внутри и становится очень неприятно. Он ведет рукой вверх от чиминовой шеи, дотрагивается до подбородка, большим пальцем останавливается на нижней губе и говорит: - Как ты умудрился так обветрить губы, хен? На улице ведь уже месяц отличная погода. Чимин замирает, а его глаза становятся стеклянными. - Да еще и покусал так. Это же как надо было умудриться, - веселится Чонгук. Чимин отдергивает от себя чужую руку, будто та все это время обжигала. Его начинает мелко потряхивать. Чонгуку всегда было интересно наблюдать именно за этим хеном, потому что страдать тот любит, как Чонгук любит издеваться, это его хобби. Он даже умудряется выдавить из себя слезы, хотя прекрасно знает, что его губы совсем не обветренные и не покусанные. Видимо, Чонгук стал последней каплей или, сам того не понимая, задел за что-то очень больное. Чонгуку не особо интересно, какой из вариантов окажется правильным. Он шепчет: - Кто это сделал, хен?