For You

Чайник резко засвистел, заставив Елену вздрогнуть от неожиданности и вырвав её из размышлений. Она достала две чашки, рассеянно кинув в них по пакетику с чаем, и стала наливать туда кипяток, снова вернувшись к своим мыслям, которые стали ее постоянными спутниками и не покидали её уже пару недель со дня рождения Деймона, появляясь сразу же, стоило только возникнуть свободной минуте. Они снова перестали видеться, и на этот раз, в отличие от прошлого, Елена даже не знала, что нужно сделать, чтобы они опять стали общаться и всё вернулось к тому, что было раньше, ведь нельзя сказать, что они были в ссоре и кто-то из них ждал извинений. Но, несмотря на это, Деймон явно ждал чего-то от нее, не выходя на связь самостоятельно. А она просто не понимала, как можно вывернуть их отношения на прежний курс, как быть рядом с ним, как остаться друзьями после того, что произошло. Можно случайно переспать вместе один раз, но сделать это два раза за неделю – это уже было поводом задуматься. И Елена боялась задумываться об этом и заглядывать в глубинные смыслы. Эта страстность с его стороны в отношении к ней была чем-то новым и тоже пугала её. А сопротивляться Деймону, когда он набрасывался на нее с таким вожделением, казалось невозможным. Поэтому она избегала его всеми способами, и, к счастью, он сам не напоминал о себе с тех пор, как она оставила его в той кабинке, словно скрываясь с места преступления. После случившегося не хотела даже смотреть на Стефана, но он заметил её прежде, чем она успела бы уйти, и взялся провожать до дома. Только сославшись на головную боль и тошноту от лишнего алкоголя и непривычной еды, ей удалось отделаться от него в тот вечер – и то, только сказав уже у дверей своего подъезда прямым текстом о том, что чувствует себя слишком паршиво и хочет побыть одна. Она старалась избегать и его, но Стефан стал приходить без предупреждения, возможно, заподозрив, что все ее важные дела, вдруг возникающие почти каждый раз, когда он собирался зайти к ней, были не просто совпадением. Но вслух об этом пока не заговаривал. И, заговори он вдруг об этом, Елена так же была не уверена в том, какую позицию ей нужно будет занять – оборона и отрицание всего или признание правды, попытка наладить отношения или, наоборот, разрушить их, или просто включение игнорирования и побег от проблем, как самый привычный вариант действий. Она думала о том, что, скорее всего, их отношения со Стефаном пришли к той точке, когда сложности перевешивают все положительные моменты и настает пора расстаться. Несмотря на свой немалый опыт в этом плане, расставаться Елена все равно не умела, обычно просто исчезая из поля зрения на какое-то время, не отвечая на звонки и дожидаясь, пока парень сам сделает выводы из такого поведения. Возможно, это было по-детски, но она ненавидела разборки и разговоры, когда сказать, по сути, было уже нечего, а чувства ушли. Ушли ли чувства к Стефану, она пока не могла понять. Он всё ещё нравился ей, хотя, вернее было бы сказать – ей нравился тот образ, в котором она видела его в первые недели знакомства – успешный, сексуальный, уверенный в себе. И это по-прежнему было в нём, и когда эти черты проскальзывали, она вспоминала свои ощущения в те времена, тех бабочек, которые начинали биться внутри, когда она видела его улыбку, то бешеное желание, рождающееся внутри от его поцелуев. Это были приятные воспоминания, и она пыталась ухватиться за них, чтобы снова заставить запылать эти тлеющие угольки. Временами это получалось, и всё было хорошо, но порой всего лишь одно его слово или жест перекрывали весь его положительный образ и разжигали в душе другой огонь – раздражения и злости. А еще все чаще ей просто становилось безразлично на него, на его реакцию и чувства, тем более сейчас, когда она была слишком занята своими внутренними драмами. Хотя, возможно, это просто был ее природный эгоизм, и она на самом деле никогда и не переживала серьезно о его чувствах. И Елена уже делала первые шаги к расставанию, стараясь проводить с ним меньше времени, но Стефан сам по себе был занятым человеком, поэтому это не имело большого эффекта. Да и он знал, где она живет, поэтому в свободные вечера просто заезжал к ней – они ели, обменивались краткими новостями и занимались сексом. Проблем с оргазмом у Елены больше не было, но в том была её собственная заслуга, так как она по большей части просто использовала Стефана для получения разрядки, занимаясь любовью не с ним, а, скорее, сама с собой. Пару раз в своих фантазиях она доигрывала ту сцену с Деймоном в кабинке туалета - корила себя за это, но оргазм был такой яркий, что не удержалась от того, чтобы проиграть это заново на следующую ночь. Хотя все же запретила себе представлять это впредь, решив, что подобные мысли были не менее опасны действий. И это было одной из причин, почему она все-таки не торопилась совсем разрывать все связи со Стефаном, - он помогал ей в какой-то степени держать себя в руках. Пока она была с ним, она была вроде как несвободна, у нее был постоянный партнер. Да и помимо прочего, ее упрямая часть не хотела идти на поводу у Деймона, требующего у нее расстаться со своим парнем только потому, что Стефан не нравился ему, и, сделай она это, его ликованию не было бы предела. А если бы после таких новостей он снова накинулся бы на нее с поцелуями и желанием переспать? Нет, он, конечно, не животное, а в те разы был под воздействием алкоголя, но если он захочет этого снова? Ведь, если бы хотел, чтобы между ними всё было по-прежнему, разве не появился бы и не продолжил общаться, как и раньше? Да и вообще, чего бы именно он от нее не хотел, почему не мог сам прийти, чтобы поговорить об этом? Хотя это было и к лучшему, ведь, чтобы прийти к общему мнению, для начала нужно было определиться со своим собственным. - Как там с погодой? – нарушил её мысли Стефан, выйдя из ванной в одном полотенце на бедрах. - Не знаю, - качнула она головой, вытащив пакетики из кружек. – Серо. - В Филадельфии обещали дожди. - Захвати зонт, - без особых эмоций произнесла Елена, глядя вглубь своей кружки. Компания Стефана сейчас занималась крупным и серьезным делом в соседнем штате, и он уезжал туда в командировку, чем был очень воодушевлен, и уже успел прожужжать девушке все уши о своей предстоящей работе. Не то, чтобы она не была рада за него и его карьеру, но не до такой степени, чтобы слушать об этом сутками напролет во всех подробностях. И с облегчением думала о том, что его не будет все выходные. - Какой крепкий, - поморщился Стефан, отпив заваренный чай. Но, несмотря на это, все равно забрал кружку и пошел в спальню одеваться. Елена только медленно выдохнула, проводив его взглядом, и постаралась сосредоточиться на чем-то другом. Например, на мыслях о том, как через полчаса она заберет эту кружку с одной из горизонтальных поверхностей своей квартиры, где Стефан ее оставит, вымоет её и поставит на место. - У тебя телефон, - крикнул он из спальни. Она слезла со своего стула и прошла в комнату, взяв трубку. «Дженна» - высветилось на экране. Ее родственники не звонили ей так часто, поэтому Елена была слегка удивлена звонку, да еще и такому раннему, учитывая, что сегодня была суббота. - Дженна? – подняла она трубку. – Что-то случилось? - Да, - кратко ответила та и замолчала на несколько секунд. - А ты не скажешь мне об этом? – усмехнулась Елена, не дождавшись продолжения. - Сядь, если стоишь, пожалуйста. Елена нахмурилась и опустилась на кровать. - Ты меня пугаешь. - Елена… Джона больше нет, - выдохнула тетя одним словом, и снова повисла пауза. - Что значит – нет? В трубке послышалось тяжелое дыхание. - Он умер, Елена. На крыше дома напротив собралась целая стая птиц, сев в линию по краю, периодически хлопая крыльями и меняясь местами. Словно упорядоченный хаос, это было похоже на хорошо отрепетированную постановку, приковывая внимание, и Елена молча наблюдала за этим. - Елена? Ты еще здесь? - Да. - Это случилось вчера, его друзья нашли его в квартире, он был уже… Елена опустила руку от уха, выронив телефон на кровать. Внутри было пусто и не было вообще никаких эмоций. Порой представляя такие моменты раньше, она всегда думала, что будут слезы, что будет боль, грусть, скорбь, но сейчас не было ничего. Сама мысль о том, что отца больше не было, не укладывалась в голове, а поверить в это только потому, что кто-то сказал ей об этом, было сложно. Ведь, если верить этому, то его не было уже и этим утром, и ночью, но в её мире и в её представлениях он в это время был еще жив. И жил бы до сих пор, если бы ей об этом не сказали. - Ты точно не хочешь поехать со мной, хотя бы на выходные? – Стефан снова появился в комнате, уже полностью одетый. - Нет, - только и произнесла Елена, не поворачиваясь к нему. - Когда у тебя еще будет повод выбраться в Филадельфию? Она не ответила, и Стефан затих сзади на некоторое время, собирая свои немногочисленные вещи. - Звонили из дома? – поинтересовался он. - Да. - Что-то случилось? - Нет. - Ты в порядке? Елена закрыла глаза, набрав воздуха в легкие, и обернулась на него, нацепив легкую улыбку. - Просто задумалась, - качнула она головой. – Мой чай, наверное, уже остыл, - поднялась она с места и вышла на кухню. Вскоре Стефан, наконец, уехал, поцеловав её на прощание и пообещав звонить, хотя Елена и не просила. Закрыв за ним дверь и оставшись в одиночестве, она почувствовала облегчение, что может перестать притворяться, что всё хорошо, но, несмотря на это, эмоции не появились, как и не появилось осознания, что случилось плохое, что Джон действительно умер, что Дженна действительно звонила, что что-то действительно изменилось. Возникло ноющее ощущение чуть выше солнечного сплетения, и Елена поняла, что безумно хочет курить, хотя никогда и не была заядлым курильщиком – пробовала сигареты на первых курсах университета, но потом начала общаться с Деймоном, и после того, как он однажды в разговоре упомянул о том, что не любит курящих женщин, да и сам сигареты не жалует, эта привычка, которая - как она думала раньше - делает её круче, исчезла сама собой. Но сейчас это сосущее чувство голода никуда не уходило, и девушка влезла в спортивный костюм, накинула куртку, и вышла из дома. Она не стала заходить в ближайший супермаркет и прошла пару блоков до другого магазина, где купила пачку сигарет. Курить прямо здесь, на шумной улице в окружении снующих мимо незнакомых людей, ей не хотелось, поэтому она вернулась домой, не раздеваясь, прошла на балкон, взяла какой-то старый стул, стоявший в углу, и села лицом к улице. Открыла пачку, достала сигарету, щелкнула зажигалкой и затянулась. Смерть не была чем-то совсем неизвестным для нее – она уже сталкивалась с ней раньше, но сейчас все равно было сложно принять этот факт. Тем более, что виделись они с Джоном пару раз в год, и большую часть времени Елена жила, просто зная, что он существует где-то, а единственным доказательством его существования были телефонные звонки, которые в последние недели даже стали тяготить ее своей бессмысленностью на фоне всех «глубоких и серьезных» переживаний по поводу ее личной жизни. Она достала следующую сигарету. Пусть они и не были близки так, как бывает у других отцов с дочерьми, но они по-своему любили друг друга, и Джон был одним из немногих мужчин в ее жизни, на кого она могла положиться в случае чего, чье присутствие было постоянным, пусть и не физически. И хотя после окончания университета и начала взрослой жизни она уже старалась не докучать ему своими проблемами, всё равно знала, что если что, всегда могла обратиться к нему и никогда не получила бы отказа. Могла. Теперь уже только в прошедшем времени. Елена продолжала повторять себе внутри, что его больше нет, но признать это в полной мере не получалось. Если бы рядом был кто-то из тех умников, что любят рассматривать жизнь сквозь терминологические определения и находить всему психологическое объяснение, они сказали бы, что она на стадии отрицания. Но она не отрицала его смерть – наоборот старалась принять её, почувствовать то, что люди чувствуют, теряя своих любимых, но все ощущения внутри сводились к жажде еще одной сигареты. А потом еще одной. И еще одной. Когда пачка закончилась, серый день уже плавно перешел в вечер, наступили сумерки, зажглись фонари, подсветки на зданиях, фары автомобилей внизу, окна в домах напротив. Елена же будто приросла к этому стулу и не могла сдвинуться с места, да и не видела смысла – ей было так комфортно здесь в этом одиночестве, в своем маленьком мире, где не было никого, кроме нее, а значит, никого нельзя было и потерять. И, наверное, она провела бы здесь целую вечность, но сзади послышался звук открывшейся двери, а через пару секунд она услышала свое имя – и, хотя голос был тихим и мягким, она разобрала его четче, чем остальной шум города на заднем фоне. Тело затекло от долгого нахождения в одной позе, и Елена только слегка повернула голову, увидев Деймона. Он обнял её за плечи, потянув ближе к себе, но она не могла пошевелиться. - Пойдем внутрь, - сказал он. – Как долго ты здесь сидишь? Она хотела ответить, но голос сел от сигарет и холода, поэтому не смогла ничего произнести и только сглотнула. - Идём, - повторил он и взял ее ладонь. – Ты вся ледяная! – его голос уже не был таким спокойным и, вздохнув, он подхватил ее под колени и взял на руки. Теперь, когда его лицо было прямо перед ней, она сосредоточила свое внимание на нем. Деймон был нахмурен и сосредоточен, но когда смотрел на нее, в его взгляде появлялась забота, нежность, сострадание, и Елена почему-то сразу поняла, что он всё знает. Но сейчас это даже не удивило ее – наоборот, казалось, что так и должно быть, и из всех людей именно ему не нужно было объяснять ничего. Они уже оказались у него в квартире, и Елена вдруг заметила, что здесь была Хейли, и она тоже смотрела на нее виновато и с сожалением. Это уже удивило Елену – и не самым приятным образом - но отреагировать она не успела, так как Деймон сразу занес ее в свою спальню. Он посадил ее на кровать и опустился на колени рядом с ней, сняв с девушки куртку, а потом ботинки, после чего взял ее ладони в свои, согревая. - Елена, - только и вздохнул он с таким видом, будто это всё была его вина. Она открыла рот, но тут же закашлялась прямо ему в лицо, и Деймон поморщился от ее прокуренного дыхания, но ничего не сказал по этому поводу. - Так ведь и заболеть недолго, - заметил он и поднял ее ноги на кровать, уложив Елену на подушки. – Я сделаю тебе что-нибудь горячее. Он укрыл ее пледом и вышел из комнаты. Хейли всё еще была здесь и встретилась с ним взглядом. Они собирались развлечься сегодня и были вместе, когда Деймону позвонила Дженна, рассказав о случившемся с Джоном и о том, что после этих новостей Елена исчезла и не выходила на связь уже полдня, и дома беспокоились, всё ли с ней в порядке. - Как она? Деймон только качнул головой и прошел на кухню. - Чем-нибудь помочь? - Нет, я сам справлюсь. - Тогда я лучше пойду, - сказала она, надевая свое пальто. – Я передам на работе. - Спасибо, - кивнул он, поставив чайник. Через пару минут Хейли ушла, а Деймон заварил для Елены чай, добавив туда лимон, и понес чашку в спальню. Девушка лежала к нему спиной, когда он вошел, и Деймон обошел кровать, присев на край рядом с ней. Она не спала и только подняла на него взгляд, ничего не сказав. - Выпей, - сказал он, протянув ей чашку. – Организму нужно согреться. Она все-таки присела и взяла у него чашку, но Деймон все равно не убрал своих рук, сомневаясь, что у нее достаточно сил, чтобы удержать ее самостоятельно. И не зря – потому что, сделав один глоток, Елена скривила лицо и отпустила чашку, подняв на него взгляд с нотками возмущения и недоумения, будто он воткнул ей нож в спину. - Что за гадость, - недовольно пробормотала она. - Я положил лимон, поэтому он может быть немного кислым, - ответил он, не удержавшись от улыбки. - Немного? – хмыкнула она. Деймон сам отпил из чашки – чай действительно был довольно кислым, но он только пожал плечами. - Это полезно для твоего горла. - Не нужно нянчиться со мной – и я, и мое горло в порядке, - ответила она хриплым голосом и снова легла. - Хорошо, - сказал он. – Тогда я могу сделать тебе что-нибудь другое. Что ты хочешь? - Ничего. Она отвернулась от него и отодвинулась к середине кровати, затихнув. Деймон просидел несколько секунд в растерянности, но потом всё же отставил чашку на столик и сам залез на кровать. Накрыв Елену получше, он лег сзади и обнял её, поцеловав в затылок. Она никак не отреагировала на это, но и отталкивать его тоже не стала, и они просто лежали так в тишине какое-то время. Она не плакала, не просила утешения, не рассказывала ничего сама и не была удивлена тем, что он ведет себя так, будто всё знает – она просто словно выключила эмоции, и от этого Деймон чувствовал себя хуже, чем если бы она делала всё вышесказанное. Потому что в таком случае он мог бы успокоить её, согреть, обнять, поддержать. И хотел быть для нее тем человеком, с которым она могла бы позволить себе всё это. Думал, что и был тем человеком. И злился на себя за то, что в очередной раз допустил их отношениям охладеть, позволил своим эго и гордости взять верх и, как следствие, снова не оказался рядом сразу, когда был ей нужен, не оказался тем человеком, к которому она обратилась бы в первую очередь. Снова вернулся в её жизнь только благодаря ее проблемам. Словно она обязательно должна страдать, чтобы он был рядом с ней. После того, как они расстались в прошлый раз – точнее, после того, как она вдруг опомнилась посреди процесса, вырвалась и убежала, Деймон еще долго не мог прийти в себя. Будто его фантазия из самых глубинных уголков вырвалась наружу и стала реальностью, ведь, представляя себе раньше подобные сцены с участием Елены, когда был так же зол на то, что она была со Стефаном, Деймон при этом не думал, что в реальности сделает что-то подобное. Но в тот вечер её поведение просто вывело его из себя, и взывать к разуму было поздно. Он был настолько одержим ею, и это перекрывало все остальные чувства и эмоции, словно всё было в пелене, поэтому некоторое время даже сомневался, а не принудил ли он её, в своем порыве страсти прочитав ее поведение иначе. Хотя всё же помнил ее жесты, доказывающие обратное. Но ведь тело - это одно дело, а когда она оценила ситуацию умом, то прекратила всё это. И, возможно, поэтому и избегала его после – осуждала его, или боялась, или просто не хотела видеть. Сам же он, кроме того, что решил дать ей время, также и не был уверен, что может отвечать за себя и не сделает чего-то подобного, если разговор снова пойдет о Стефане. Да и, помимо прочего, воспоминания о ее теле были еще так живы в памяти, что было бы сложно видеть её и не думать об этом. Хотя сейчас он видел её, обнимал, дышал её запахом и – вуаля! – без всяких пошлых мыслей. Поэтому, возможно, всё не было настолько потеряно для него и для них в целом. Деймон уже начал дремать, когда Елена вдруг зашевелилась и стала вставать, вылезая из-под пледа и его рук. - Ты куда? – сонно пробормотал он. - Домой, - ответила она, как само собой разумеющееся. - Останься здесь на сегодня, тебе нужно отдохнуть. - От чего отдохнуть? Я ничего не делала весь день. - Елена. - Мне нужно идти. - Тогда я пойду с тобой, - он тоже стал подниматься вслед за ней. - Не надо, - качнула она головой и, подобравшись ближе к краю кровати, спустила ноги вниз. – Я пойду в душ, потом позвоню домой – надо узнать дату похорон, купить билеты, найти в своем гардеробе черное платье, в котором можно не соблазнять мужчин, а пойти на такое серьезное мероприятие. Легче, наверное, сразу купить новое. - Я помогу тебе. - Чем? – усмехнулась она. – Потрешь мне спину в душе? Или дашь что-то из своей одежды? Думаю, я справлюсь, - хмыкнула она. - Не закрывайся от меня. - Отстань, Деймон. - Елена. - Мне нужно идти, - повторила она. – Спасибо за всё, дальше я сама, - тихо, но твердо произнесла она и, прежде чем он успел бы сказать что-то еще, вышла из комнаты, а через несколько секунд, судя по звукам, ушла и из квартиры, в очередной раз оставив Деймона в растерянности и одиночестве.